WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 |

Непрерывность и разделительные вехи По указу Верховного Совета СССР 7 апреля 1946 г. северная часть Восточной Пруссии была включена в состав РСФСР под названием Кёнигсбергская область. Политическая и структурная интеграция области в составе РСФСР завершилась выборами в областной совет 21 декабря 1947 г., 21 октября 1948 г. официально закончилось выселение немцев. С образованием Содружества Независимых Государств 21 декабря 1991 г., которое последовало за распадом Советского Союза, Калининградская область оказалась в иных, по сравнению со второй половиной 40-х гг.

ХХ в. геополитических условиях. Это были четыре важнейшие разделительные даты в новейшей истории региона, которая начинала свой отсчет 8 апреля 1945 г. с капитуляции Кёнигсберга.

История Калининградской области больше характеризуется континуитетом, чем прерывностью, что также влияет на региональное сознание ее населения. Непрерывность — исторически и географически — связана с двумя направлениями. Первое — это вхождение области в состав Советского Союза и позднее России, второе — это связь региона с довоенной историей. С другой стороны, разделительные вехи связаны с теми происходившими в регионе изменениями, которые касались как внутреннего развития, так и отношений с внешним миром.

Попадин характеризует индивидуума, оказавшегося в конфликтном пространстве между существующей действительностью и истинными потребностями края. Он описывает, как в подобных условиях развивается региональное сознание, при этом особо подчеркивает специфику региона, развитие которого определял конфликт между непрерывностью и изменениями, между региональной традицией и национальными особенностями. Попадин указывает, что начавшийся в 1945 г. новый этап в истории края характеризовался как континуитетом, так и прерывностью. При сохранении непрерывности общей линии развития региона тотальная смена населения сыграла роль разделительной вехи, которая имела важные последствия для обеих сторон. Встретившееся в Восточной Пруссии и сменившее друг друга немецкое и русское население вступало во взаимные отношения, что соответствовало многовековым региональным традициям существования контактов разных этносов и культур [3, с. 106—108]. Эта особенность имеет также значение для регионального сознания в будущем.

Для населения противоречия между континуитетом и прерывностью, между традициями и изменениями стали фактором внутреннего и внешнего противоборства, который определил общие контуры регионального сознания. Для области в целом, пожалуй, самой важной неизменной чертой ее связи с Советским Союзом, а затем и Россией было то, что центральные власти в Москве никогда не имели какой-либо специальной концепции развития региона [5, с. 77]. Также и в самом Калининграде не велась разработка собственных концептуальных представлений о будущем области. Калининградцы всегда были скорее объектом, чем субъектом развития своего региона. Только события 1991 г.

впервые открыли возможность изменить этот подход как в Москве, так и в Калининграде.

Вопрос о континуитете и прерывности особенно важен для историка как отправной пункт для исследования тех процессов, которые формировали региональное сознание. Он непосредственно входит в контекст политических событий и тем: как воздействуют на региональное сознание внутри- и внешнеполитические события какое влияние оказывал ход внутриполитического развития в Советском Союзе на региональное сознание в Калининградской области что значила для калининградцев смерть Сталина как региональное сознание затронули решения XX съезда партии, эпоха Хрущева, времена Брежнева, гласность и перестройка Сюда относится также то влияние, которое оказывали на людей особые условия жизни в закрытой области. В течение десятилетий такие вопросы, как, например, отношения «Москва — Калининград», проблема «центр — периферия», не утрачивали своей актуальности для населения, что постоянно накладывало свой отпечаток на ожидания населения от большой политики и вместе с тем на региональное сознание. Не в последнюю очередь в связи с поворотным моментом 1991 г. в развитии региона актуальным для изучения становится вопрос: какие элементы самопонимания калининградцев вытесняют прежние мифологизированные представления, связанные с идеологическим обоснованием истории создания области, которые с распадом Советского Союза в сознании людей уходит на второй план Идеология против действительности — новое начало истории Два фактора играли центральную роль в возникновении регионального сознания в Калининградской области: влияние региона и его довоенной истории на население, с одной стороны, и идеологическое влияние партии — с другой. С образованием области они вступили в неразрывную связь. Из этого возник комплекс устойчивых стереотипов, который стал неотъемлемой составной частью способа восприятия людей самих себя и окружающей действительности, а также их регионального сознания до 1991 г. Он гласил: с окончанием войны история этого края подошла к своему концу, советские люди, прибывшие сюда, стали творить ее заново с чистого листа.

Исторические стереотипы, связанные с созданием области, входили в противоречие с жизнью людей, они не соответствовали реальности. Изо дня в день они как бы вступали в спор с материальными остатками восточнопрусского прошлого, а в течение первых лет также и с остававшимися в области немцами. В этих условиях переселенцы должны были создавать основы для новой жизни в регионе, со строительства социализма должна была начаться новая история. Прошлое до 1945 г. — прежде всего в соответствии с такой идеологической предпосылкой — должно было быть полностью исключено. Вёрстер назвал это «советским экспериментом» [17].

Может ли быть будущее без прошлого В головах тех, кто был ответственен за идеологическую пропаганду, этот вопрос не возникал. Их деятельность была направлена на достижение одной единственной цели — служить строительству социализма. Они просто не брали в расчет никакие сведения о прошлом края, а вместе с тем и о многих особенностях региона. Иначе к этому относилось население. Для людей с первого дня их пребывания на этой земле противоречие между идеологическими целями партии и окружающей действительностью стало неотъемлемой чертой жизни. Даже если бы они не знали ничего о довоенной истории, эта история сопровождала их всюду и присутствовала в той материальной культуре, которая им досталась в наследство. Присутствие прошлого было настолько очевидным, что оно повлияло и на изменение идеологии. В партии почувствовали необходимость включить отдельные фрагменты довоенной истории региона в общественные образовательные программы, чтобы таким образом удовлетворить познавательные запросы населения [5, с. 32—36].

На формирование регионального сознания оказывало влияние также то, что внушаемые изо дня в день идеологические догмы вынуждали отдельного человека вырабатывать свою собственную точку зрения, которая рождалась из противоречия между наблюдаемой им действительностью и партийными установками.

Этому можно привести только два примера из многих возможных.

«Прибывавшие в Восточную Пруссию переселенцы с любопытством и страхом ждали встречи с немцами» [13, с. 237], однако ни сами немцы, ни окружающая их среда обитания в Восточной Пруссии не соответствовали картине, которая рисовалась в их воображении под воздействием пропаганды и событий военного времени. И тем не менее борьба против армий Гитлера после окончания войны нашла свое продолжение в идеологической борьбе против прошлого города Кёнигсберга и всей Восточной Пруссии. Эта провозглашенная и насаждаемая пропагандой линия во многом противоречила жизненным ощущениям людей, которые хотели только одного — жить нормальной жизнью. Они начинали открываться новому миру и принимать его таким, каким он был на самом деле.

Уже в середине 1950-х гг. среди населения можно было заметить все возрастающее разочарование, связанное с неудачами в восстановлении города. Плановые задания оставались невыполненными. Этот опыт был связан с изменением взгляда калининградцев на свой город. Руины в центре к этому времени еще не были снесены. Лозунг построить на развалинах Кёнигсберга лучший мир осуществлен не был. «Клонящийся к упадку столичный город», «изначально рассматриваемый не только как олицетворение немецкого «Дранг нах Остен», но и как устрашающий пример антисанитарного капиталистического города» «теперь стал… своеобразной планкой для социалистического Калининграда» [8, с. 150].

Нереалистичный и некомпетентный подход партии и исходящей от нее пропаганды к региональным проблемам создавал важные предпосылки для развития регионального сознания в первые послевоенные десятилетия. Партия упустила возможность утвердиться в качестве компетентной инстанции по всем важным для региона вопросам. Наоборот. Ее негативное отношение ко всему, что являлось особенностями региона, что было немецким или восточнопрусским, стало поводом для того, чтобы, по меньшей мере в этом плане, усомниться в ее способности к проведению адекватного курса. Партия, следуя своей официальной линии, боролась против некоторых предпосылок для нормальной жизни людей, зависящих от региональной специфики.

Это не могло не повлиять на общественное сознание в регионе.

Исследование условий жизни, касающихся подробностей образования, профессиональной деятельности, семейной жизни и свободного времени людей, позволит понять, каким образом — также в зависимости от идеологических влияний эпохи — формировалось региональное сознание. В каких инстанциях люди искали ответ на вопросы, на которые партия не была в состоянии ответить Или же такие вопросы оставались открытыми и вообще исключались из жизни Претензии партии как единственной инстанции, имеющей возможность всесторонне руководить людьми и влиять на их жизнь, не были подкреплены конкретным содержанием, когда речь шла о самых важных для региона проблемах.

Будущие исследования должны показать, какие дискуссии об окончательном утверждении линии практических действий в этих вопросах велись внутри самой партии.

Заключение Будущее области зависит не только от стратегии ее экономического развития. Не менее важным является выбор стратегии для систематической разработки собственной истории. «Остров сотрудничества» [16] — так могла бы называться также и публикация, в которой было бы представлено историческое и культурное прошлое региона в контексте общеевропейского развития.

Основы такого подхода сформулированы в учебной программе по истории края на историческом факультете РГУ им. И. Канта.

Наряду с политическим и экономическим развитием области, наряду с созданием социальных, учебных и культурных учреждений поставленные выше проблемные вопросы также должны включаться в вузовское образование в качестве специальных тем, которые дадут возможность осознать процесс формирования регионального сознания населения. В этом случае в процессе познания люди будут рассматриваться не только как объекты, но и (в качестве носителей регионального сознания) как субъекты истории.

На выбранных примерах была показана специфика региона, которая в течение полувека определяла формирование регионального сознания. Было выяснено, что влияющие на сознание людей факторы, которые своими корнями уходят вглубь истории, не исчерпаны. Они и сегодня продолжают оказывать влияние на калининградцев. Историк не может игнорировать их при изучении истории и, анализируя события прошлого, должен учитывать факторы, оставившие неизгладимый след в жизни населения и заложившие основы связи людей с краем, в котором они живут.

Как следует подходить к событиям прошлого, будет ли и в каком виде разработана обновленная собственная история края — эти вопросы имеют для индивидуального и коллективного регионального сознания и для перспектив развития региона большое значение.

Чтобы описать региональное сознание населения в Калининградской области, необходимо решить три задачи:

1. Изучить условия жизни и политические условия эпохи на основе сохранившихся письменных источников с целью выявления событий, факторов и влияний, которые воздействовали на региональное сознание. Методологические подходы для этого содержатся в исследовании Ю. Костяшова [5].

2. Провести масштабные опросы среди всех возрастных групп и всех социальных слоев населения области для выяснения мнения людей об условиях жизни, представленных в их собственных высказываниях. Таким образом могут описываться факторы и факты жизни, с которыми люди хотели и могли себя идентифицировать. Наконец, из высказываний очевидцев можно узнать, как они реагировали (осознанно или бессознательно), например, на воздействие пропаганды или установки партии, на политические события, на ситуацию в закрытой области или личные условия жизни. Первый шаг в этом направлении был сделан при проведении опроса переселенцев [13]. Он может послужить образцом для будущих исследований.

3. На основе результатов первых двух исследовательских начинаний сделать систематическое описание всех аспектов регионального сознания. Тем самым будут дополнены наши прежние знания об истории региона. Во многом также изменятся и представления калининградцев о своем будущем, что будет способствовать активизации регионального сознания, для этого имеется достаточно предпосылок как в самой области, так и в изменениях, происходящих в Европе и России. Но уже сегодня можно утвердительно ответить на упомянутый в самом начале вопрос, поставленный Кретининым [1]: да, русские жители Калининградской области останутся русскими.

Перевод с немецкого Ю. Костяшова Список источников и литературы 1. Кретинин Г.В. Проблема идентичности калининградцев // Калининградский социум в европейском контексте. Калининград, 2002.

С. 50—93.

2. Маттес Э. Региональное сознание населения в Калининградской области — этапы его формирования с 1945 г. // Регион. Вып. 2. Ежегодник 03/04. Мюнстер, 2004. С. 307—322.

3. Попадин А. Калининградец: проблема идентичности // Запад России. 1994. № 2 (10). С. 106—116.

4. Костяшов Ю.В. О национальной структуре, этнографическом облике и социокультурной адаптации советских переселенцев в Калининградской области (1945—1950 гг.) // Национальные отношения в Новое и Новейшее время: теория и политическая практика. Калининград, 2000.

С. 66—79.

5. Он же. Изгнание прусского духа: Как формировалось историческое сознание населения Калининградской области в послевоенные годы. Калининград, 2003. С. 7—80. (Terra Baltica. Вып. 3).

6. Интервью Бойко Анны Алексеевны, 26 апреля 1991 г. Интервью записала Виктория Вадимовна Сильницкая. С. 1—8 (машинописная рукопись из архива автора, предоставленная Ю.В. Костяшовым).

7. Маттес Э. Региональное самосознание в Калининградской области // Калининградские архивы. Калининград, 2003. Вып. 5. С. 203— 218.

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.