WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 33 |

Наконец, в письме Андрею Вышинскому заместитель министра иностранных дел РСФСР Смирнов предлагал «на основании неблагозвучия и крайних трудностей при произношении старых названий» и «ввиду факта, что Калининградская область является частью РСФСР и заселена русскими колхозниками» отказаться от литовских наименований и согласиться с немного исправленной версией списков названий из Калининграда без дальнейших изменений [11, ф. А-612, оп. 1, д. 1, л. 7—8: Письмо А.Я. Вышинскому о переименованиях в Калининградской области, февраль 1947 г.]. Вместе с тем требовалось интенсифицировать процесс переименования для того, чтобы до момента выборов в Верховный Совет Советского Союза в декабре 1947 г. он был завершен [12, с. 90]. И все-таки эта цель не была достигнута в срок. Только в июне 1950 г. — на два с половиной года позже, чем было запланировано — Президиум Верховного Совета РСФСР смог издать указ, которым официально присваивались новые названия 1065 поселениям в области [13, л. 205—240: Проект указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О переименовании населенных пунктов Калининградской области» от 23 июня 1950 г.;

см. также: 14, с. 676]. С этим указом кампания переименований практически была завершена, между тем с момента переименования Кёнигсберга в Калининград прошло четыре года, при этом только теперь была создана основа для восприятия переселенцами Калининградской области как советской земли также и на микроуровене. Внедрение этих представлений проходило в постоянной конфронтации с новой средой обитания.

На примере Калининграда, очевидно, была возможность построить советскую периферию, следуя провозглашаемым советским центром категориям — не по инициативе столичной элиты, а согласно представлениям руководящей элиты самой области.

«Дизайн региона», который игнорировал региональную специфику, стал неизбежным для Калининграда, так как из Москвы поступали весьма отрывочные и невразумительные инструкции по способам восстановления края. Поэтому местные властные структуры решились остановить свой выбор на таком варианте калининградских канонических символов, который, как они предполагали, мог найти одобрение центра в связи с отсутствием в нем какой-либо региональной специфики. Что же касается новых названий как попыток Калининграда «противодействовать Москве» и таким путем способствовать развитию области, их появление считалось в центре слишком абстрактным и надуманным.

Парадоксально, но именно под влиянием Москвы специфика периферии, хотя и в очень ограниченном масштабе, также проникла в калининградский канон.

Получившаяся в итоге конструкция была довольно уязвимой, на что указывало и требование Совета министров Литвы об учете литовских элементов в калининградской топонимике. Тем не менее Москву и Калининград объединяло стремление подчеркнуть русский характер советского Калининграда с включением русских национальных элементов в символический канон региона.

Этот подход оставался неизменным вплоть до последовавшей вскоре «оттепели», когда проблема символов вновь стала актуальной.

Перевод с немецкого Ю. Костяшова Автор выражает благодарность фонду «ZEIT» им. Эбелины и Герда Буцериусов за поддержку в осуществлении проекта Список источников и литературы 1. Они приехали домой // Калининградская правда. 1947. 3 июня.

2. Brodersen P. Enttuschte Hoffnungen. Kaliningrader Industriearbeiter und die Neubesiedlung des nrdlichen Ostpreuen in der sowjetischen Nachkriegszeit (1945—1953). 1. Teil // Berichte und Forschungen. Jahrbuch des Bundesinstituts fr Kultur und Geschichte der Deutschen im stlichen Europa. 2002. Vol. 10 S. 117—143.

3. Ibid. 2. Teil // Berichte und Forschungen. Jahrbuch des Bundesinstituts fr Kultur und Geschichte der Deutschen im stlichen Europa. 2003. Vol. 11.

S. 7—46.

4. Костяшов Ю.В. Формирование населения Калининградской области в послевоенные годы // Юбилейная международная научная конференция, посвященная 50-летию образования Калининградской области Российской Федерации: Тез. докл. Калининград, 12—15 мая 1996 г.

Калининград, 1996.

5. Он же. Секретные документы Отдела спецпоселений МВД СССР о заселении Калининградской области // Проблемы источниковедения и историографии. Калининград, 1999. С. 64—68.

6. Он же. Заселение Калининградской области после Второй мировой войны // Гуманитарная наука в России: Соросовские лауреаты. М., 1996. Т. 2. С. 82—88.

7. Костяшов Ю.В., Гальцова С.П., Гедима А.Н. и др. Восточная Пруссия глазами советских переселенцев. Первые годы Калининградской области в воспоминаниях и документах. СПб.: Бельведер, 2002.

8. Rega I.M. Die sowjetische Neubesiedlung des nоеrdlichen Ostpressuen bis 1950 am Beispiel von vier Landkreisen. Siegen, 2002. Schriften der J.G. Herder-Bibliothek Siegerland e. V., Bd. 9. Центр хранения и изучения документов новейшей истории.

Ф. 121. Оп. 1. Д. 10. Л. 16 // Калининградские архивы / Под ред.

Г.И. Щегловой и др. Калининград, 1998. Вып. 1.

10. Предложения новых названий по принятию образуемых сельских советов Калининградской области / Государственный архив Калининградской области. Ф. Р-298. Оп. 1. Д. 20. Л. 106—121 // Калининградские архивы. Вып. 1.

11. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).

12. Криворуцкая И.Е. Кампания переименований 1946—1947 годов // Калининградские архивы / Под ред. Г.И. Щегловой и др. Калининград, 1998. Вып. 1.

13. Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1082. Л. 205—240.

14. Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б): Повестки дня заседаний 1919—1952. Т. 3 [1940—1952] / Под ред. Г. Адибекова и К. Андерсона.

М., 2001.

Ю.В. Костяшов Обратничество в процессе заселения Калининградской области в послевоенные годы Неуклюжим словом «обратничество» в официальных документах 40—50-х гг. обозначался обратный выезд переселенцев, прибывших в Калининградскую область на постоянное место жительства из разных регионов страны, за пределы области. По-видимому, далеко не всегда это было возвращение к прежнему месту проживания (статистика не фиксировала такие сведения), поэтому термин «обратничество» не вполне точно отражает все разнообразие миграционных процессов.

Проблема обратничества относится к числу важнейших аспектов массового заселения Калининградской области в первые послевоенные годы. Речь идет о степени закрепляемости переселенцев на новом месте жительства, о сложностях освоения нового края советскими людьми, наконец, о критериях оценки миграционной политики советского государства в целом и эффективности работы местных органов управления по обустройству новоселов.

Именно последнее обстоятельство сыграло решающую роль в том, что все официальные сведения по этому поводу оказались весьма туманными, крайне неточными, а зачастую и намеренно сфальсифицированными. Более того, можно смело утверждать, что цифры, характеризующие процент обратничества, стали главной тайной в истории заселения Калининградской области в послевоенные годы.

Какие же данные приводятся на этот счет в официальных отчетах и справках второй половины 40-х — первой половины 50-х гг. Прежде всего, отметим, что они касались преимущественно сельского населения, к тому же в документах, исходящих от разных инстанций за одни и те же годы, доля обратников существенно различалась и определялась следующим рядом цифр (в процентах): 1,8; 2,2; 3,0; 4,0; 4,8; 35,4 и т. п. [Ср.: 1, ф. 183, оп. 5, д. 132, л. 2, 17; д. 133, л. 3, 5; д. 134, л. 10, 19; д. 135, л. 21, 24; д. 136, л. 30, 37; 2, ф. 297, оп. 7. д. 261, л. 6]. Самая большая цифра фигурирует в совместном письме Калининградского обкома и облисполкома И.В. Сталину в июне 1950 г. Подписавшие письмо первые руководителя края В. Щербаков и А. Егоров, рассказывая об итогах заселения области, вынуждены были признать: «…нам не удалось добиться закрепления всех переселенцев. С начала заселения области из сельского хозяйства выбыли 5 998 семей, или 15,3 %, из них 2 534 семьи, или 6,4 %, — за пределы области» [2, оп. 6, д. 54, л. 35—36: Хранящаяся в архиве копия письма имеет помету: «Сдано т. Суханову 3.06.50 г.»].

Заимствованные из официальных бумаг цифры перекочевали и в труды советских историков. Так, первый исследовать истории заселения Калининградской области Э.М. Колганова отмечала, что на конец 1947 г. вернулись на прежнее место жительство 2,4 % переселенцев [3]. В коллективном труде об истории края говорится, что с 1946 по май 1951 г. из сельской местности выбыли 17,8 % всех переселенцев, из них около трети (или 6,3 %) выехали за пределы области. Далее утверждается, что с конца 1950 г. выезд из области якобы «почти прекращается» и «сельское население стабилизируется» [4].

Но все эти официальные данные не имели ничего общего с действительностью. И похоже ни у кого не возникал вопрос: куда подевались сотни тысяч крестьян и горожан, которые въехали в область и по отчетам должны были трудиться на ее полях, заводах и фабриках Восстановить реальную картину заселения области стало возможно только в последние годы, когда был снят гриф секретности с архивных фондов статистических органов.

Динамика заселения области в 1946—1958 гг.Год Прибыли (чел.) Выбыли (чел.) Доля выбывших (%) 1946 81 566 8 428 1947 146 853 39 722 1948 153 642 51 873 1949 112 743 52 134 1950 108 780 63 430 1951 95 078 65 304 1952 87 022 73 998 1953 96 074 63 977 1954 95 652 79 907 1955 78 644 83 044 1956 79 946 76 932 1957 74 792 79 530 1958 75 591 81 725 Всего 1 286 383 820 004 Как видно из последней строки таблицы, за пределы области за восемь лет выехали не 2—6, а 64 %, т. е. почти от числа приехавших возвращались на прежнее место жительства или выбирали какой-то другой регион для проживания.

Еще интереснее динамика обратных выездов по годам. До сих пор дело изображалось таким образом, что по мере того, как жизнь налаживалась, число выездов с каждым годом сокращалось, и к середине 50-х гг. численность населения области стабилизировалась. Из приведенных в таблице сведений следует, что Таблица составлена по материалам архивов [5, ф. 374, оп. 11, д. 590, л. 68— 70, 73; д. 701, л. 49—52; д. 988, л. 57—62; оп. 14, д. 1704, л. 53—56; д. 1759, л. 41—42; оп. 30, д. 1592, л. 11—16; д. 4995, л. 39; 1, ф. 181, оп. 5, д. 2, л. 3— 13; оп. 12, д. 282, л. 5—10; д. 467, л. 24—144; оп. 15, д. 57, л. 25—127; д. 144, л. 2—166; д. 339, л. 23—156]. Абсолютные цифры приводятся с учетом внутриобластного движения. Имеющиеся в архивах статистические формы позволяют применительно к некоторым годам «очистить» общие показатели прибытия-выбытия от данных по внутриобластному движению. И в этом случае сохраняется тот же порядок цифр и та же тенденция развития миграционных процессов. Доля выбывших за пределы области от общего числа прибывших из других регионов страны составила: в 1948 г. — 25, в 1949 г.

— 42, в 1950 г. — 51, в 1951 г. — 69, в 1952 г. — 80, в 1953 г. — 61, в 1958 г.

— 111 %.

дело обстояло прямо противоположным образом. Закрепляемость переселенцев из года в год снижалась едва ли не в геометрической прогрессии. А в конце 50-х гг. величина миграционного прироста стала отрицательной, т. е. из области выезжало людей больше, чем в нее приезжало. Столь масштабная «текучесть» объяснялась прежде всего тем, что в 40-е — начале 50-х гг. область была одной из немногих в СССР со сплошь паспортизированным населением. Калининградские крестьяне, в отличие от абсолютного большинства российских колхозников, имели паспорта. А стало быть, административные рычаги сдерживания сельской миграции здесь оказывались неэффективными. Кроме того, если самые первые переселенцы в какой-то степени опасались самовольно покидать колхозы и совхозы, то в дальнейшем они убедились в отсутствии серьезных преследований со стороны государства, и самовольный отъезд стал приобретать все более широкий размах.

Истинный масштаб проблемы обратничества, по-видимому, все же осознавался местными властями. Ее не раз обсуждали на заседаниях бюро обкома, в облисполкоме, на совещаниях в переселенческих органах [См.: 1, ф. 183, оп. 5, д. 133, л. 6; 2, оп. 1, д. 9, л. 47; 5, ф. 327, оп. 2, д. 447, л. 15]. При этом ответственные лица всех уровней склонны были усматривать корень зла прежде всего в нерасторопности и мягкотелости правоохранительных органов по отношению к «дезертирам производства». В объяснительной записке по поводу текучести кадров на крупнейшем в области промышленном предприятии — судостроительном заводе № 820 за 1947—1948 гг. (в 1947 году на завод было принято 1144 специалистов и рабочих, а уволилось — 1547) сказано буквально следующее: «…самовольно оставившие работу остаются безнаказанными, имеют письменную связь с молодыми рабочими, работающими на заводе, призывают их бросить работу, что разлагающе действует на малосознательную часть молодых рабочих» [1, ф. 293, оп. 11, д. 39, л. 71].

В некоторых случаях перечень причин был более обширным.

Так, областной переселенческий отдел из года в год указывал следующие четыре мотива обратничества: а) по состоянию здоровья — 6 %; б) в связи с призывом на службу в армию глав семей — 1 %, в) высланные органами МГБ — 5 %; выбывшие самовольно — 88 % [1, ф. 183, оп. 5, д. 136, л. 37. Приводятся данные за 1946—1950 гг.]. Последний пункт никогда не расшифровывался. В аналитических записках уполномоченного Госплана СССР по Калининградской области В. Вахрова упор делался на неудовлетворенность рабочих низкими заработками, плохой организацией труда, слабой механизацией работ, отсутствием нормальных жилищных условий и недостатки в организации вербовки переселенцев [1, ф. 180. оп. 1, д. 14, л. 7—8]. В упомянутом ранее письме Сталину обкома и облисполкома выделялось три главных фактора обратничества: некачественный состав переселенцев; невыполнение властями в местах выхода правительственных постановлений («переселенцы прибывают без всяких средств производства и без каких бы то ни было ресурсов на их приобретение»); трудности восстановления области, связанные с недостатком централизованных капиталовложений в ее экономику [2, оп. 6, д. 54, л. 36—39]. Как нетрудно заметить, местное начальство не несло, по его разумению, прямой ответственности за все эти факторы, порождавшие «производственное дезертирство».

В действительности причины массового оттока населения из Калининградской области были весьма многообразны. Их перечень можно реконструировать, основываясь на документах «второго плана», которые, как правило, не ставили своей задачей в выгодном свете представить успехи чиновников разного уровня по устройству новоселов.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.