WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 33 |

По Тациту, эти aesti чтут Мать Богов и носят изображения кабана. Во II в. александрийский географ Клавдий Птолемей не заметил эстиев на Балтике. Он пишет в своем труде «Geographike Yphegenis», что на востоке от венедов на Висле живут veltai, osioi, karbones, katatoi и siloi. Существует также предположение, высказанное Люцией Окуличевой, что от наименования осиев (osioi) происходит немецкое название Балтики — Ostsee, что должно означать не «восточное море», а «море остиев». В начале VI в. Кассиодор в своих «Variae» поместил копию письма, которое король вестготов Теодорик послал народу h(a)esti с благодарностью за присланный ему в дар балтийский янтарь. Также в VI в. Иордан в своем труде «Getica» упоминает народ aesti, соседствующий на востоке с vidivariami, которые были конечным результатом смешения разных народов, заселивших берега Вислинского залива. Наконец, с эстиями также соприкоснулся во время своего морского путешествия в IX в. Вульфстан, проплыв через Вислинский залив и озеро Дружно в порт Трусо.

Таким образом, следует признать, что эстиями называли один из западнобалтийских народов (наверняка проживавших на территории Самбии, т. е. Калининградского полуострова), чтобы одновременно использовать его как собирательное наименование для западных балтов вообще. Археологические находки с побережья Вислинского залива и Самбии, в частности, указывают на оживленные торговые контакты с римскими провинциями морским и древним сухопутным «янтарным» путями. Известна экспедиция римского всадника времен Нерона к эстиям за янтарем, которым затем был богато украшен амфитеатр, а самый большой кусок янтаря — величиной с человеческую голову — указывает на немалый в целом размер этого обмена, включавшего тогдашних западных балтов в поток римского импорта и монет с запада и юга.

Благодаря типичным для конца римской эпохи находкам в устье Вислы, а также ценным кладам, содержащим золотые монеты и византийские украшения, обнаруживаются следы возвратной волны в Скандинавию той части восточных германцев, которая не принимала участие в нашествиях на территорию Западной Римской империи.

В условиях великого переселения европейских народов IV — VII вв. западные балты демонстрируют относительно небольшую мобильность, а именно незначительное расширение территории оседлости на запад за Вислу и на юго-запад на пространство мазовецко-поморского пограничья. Одним из важнейших факторов экспансии западных балтов было уже упомянутое ранее расширение пространства самбийской колонизации на земли, оставленные готскими племенами, относившимися к культуре велбарского типа, а также заметное расширение колонизации в южной зоне Вислинского залива на восточную землю современного Гданьского воеводства вплоть до течения Вислы, а местами даже на ее западный берег.

Важным и новым фактором истории, присутствие которого хотя и было замечено (главным образом в трудах российских исследователей), однако не получило до сих пор необходимой исторической оценки, является влияние степных кочевников. Этот вопрос требует дальнейшего изучения в аспекте существенных политических перемен в эпоху послеримской Европы. То же можно сказать и о проблеме появления культуры славян. Последний вопрос, разделивший исследователей на два противоположенных лагеря — автохтонистов и аллохтонистов, остается одной из главных проблем в изучении зарождавшегося европейского Средневековья.

Кажется, что оба лагеря археологов израсходовали в своей борьбе все «боеприпасы», оставаясь при этом на исходных позициях, и только немногие ученые робко пробуют искать иные пути выяснения этногенеза славян, истории славянского этноса и его культуры. Это требует, однако, принципиального разрыва с существующим способом мышления и признания того, что наше понимание нации (в значении народ) и ее культуры равно отягощены как нашей привычкой рассуждать с использованием современных категорий, так и присутствием большого балласта национализма в угоду сегодняшним политическим нуждам. Если же мы сможем освободиться от пут мышления в категориях национальных эмоций на потребу современной политики, то найдем, наверное, методы, позволяющие отгадать загадки этногенеза славян и их культуры.

Так сложилось, что земли нынешней Калининградской области, Вислинского залива, Мазовии (ее северной части) представляют собой пространство, на котором на протяжении свыше тысячи лет происходило столкновение четырех важных этнических и культурных факторов: скандинавских германцев, западных балтов, ранних славян и степных кочевников. В конце первого тысячелетия нашей эры вновь усилились контакты балтов и славян со скандинавскими викингами и варягами. На интересующей нас территории существовал варяжско-балтский порт на озере Дружно, известный еще с IX в. из письма Вульфстана и изучаемый ныне в местности Яново Поморское, что в 7 км на восток от Эльблонга.

В южной части озера Дружно, в то время примыкавшего к Вислинскому заливу, располагался порт и поселение Трусо, известные из сообщения Вульфстана, записанного в переработанном виде в «Истории мира» Орозиуса, которая была составлена по распоряжению английского короля Альфреда. После длительных поисков Трусо было достоверно локализовано на полях села Янув Поморский, примерно в 7 км на юго-восток от Эльблонга. В результате раскопок были найдены прусские, славянские и викингские предметы, происходившие наверняка из Готланда.

Можно полагать, что поселение Трусо было своего рода торговой факторией викингов с участием осевших здесь среди местных прусских жителей викингских ремесленников и купцов. Эта фактория играла существенную роль в этой части Балтики, и с ее деятельностью было связано появление, с одной стороны, конкурента — польского Гданьска, а с другой — происхождение новой скандинавской фактории на восточной части Балтийского моря.

Еще один подобный центр существовал в северной части Самбийского побережья, о чем свидетельствуют скандинавские курганные могильники в районе Вискиаутен (или Кауп — пос.

Моховое). Судя по многочисленным и богатым погребальным дарам, этот центр также являлся торгово-ремесленной факторией, рассчитанной на мирное сожительство с преобладающим местным населением. Здесь упадок наступает также в Х в., когда более благоприятные для деятельности условия появляются дальше на восток, ближе к знаменитому пути «из варяг в греки».

Зона Вислинского залива являлась важной ареной исторических событий накануне формирования монархии Пястов. Собственно именно здесь имела место миссия к пруссам святого Войцеха (Адальберта), закончившаяся его мученической смертью.

Эта миссия, несомненно, преследовала две тесно взаимосвязанных цели — религиозную и политическую. Она означала конец эпохи относительно дружественного балто-славянского соседства в близкой от Вислинского залива пограничной между этими народами зоне. Место высадки св. Войцеха на земле пруссов (он прибыл водным путем) и место его смерти не известны и наверняка останутся в сфере домыслов и научных спекуляций. Точная локализация невозможна из-за слишком скупых данных «Жития» и результатов археологических исследований.

Все увеличивающаяся враждебность между польским государством и племенами западных балтов постепенно нарастала.

Поначалу прусские язычники для поддержания равновесия сил входили в союзы с остающимися еще язычниками — поморянами. С первой половины XII в., после крещения центрального и западного Поморья, они остались одиноки в деле защиты веры предков и племенных свобод, результатом чего стало возрастание их агрессивности. Из народа, подвергавшегося угрозам извне, они превратились в народ, ставший опасным для других. К концу XII в. прусские племена превратились в серьезную угрозу для Мазовии и Куявии. Это заставило польских удельных князей предпринимать усилия по обеспечению безопасности своих границ и противодействию прусской агрессии.

Первым опытом в этом смысле была попытка использовать рыцарский орден Хелминьских братьев, которые получили именно эту землю для превращения ее в оборонительный бастион и плацдарм для контрнаступления и возможной миссионерской кампании. Эта кампания не оправдала возлагавшихся на нее надежд, и вскоре названный орден оказался совсем в других краях, а именно в Дрогичине. Можно предположить, что их намеревались использовать как оборонительный резерв против набегов ятвягов. Миссию борьбы с пруссами с Хелминской земли приняли на себя в 1226 г. крестоносцы, которые возвратясь из Святой земли, искали место для основания государства.

Орден крестоносцев оказался очень успешным в беспощадном обращении в веру и одновременно политическим в деле подчинения себе отдельных прусских племен и земель. Благодаря хроникам крестоносцев, прежде всего Петра из Дусбурга, мы узнали довольно много об облике и характере прусских племен, их обычаях, а также о драматических событиях, сопровождавших обращение пруссов в веру Христову словом, огнем и мечем. Как сообщает этот историк, «Земля прусская разделена на 11 частей», представляющих собой территории проживания отдельных племен. Начиная с запада это: Помезания, Погезания, Вармия, Натангия, Самбия, Скалдовия, Надровия, Бартия, Сасиния, Галиндия и Судовия. Первые пять — имели непосредственную территориальную связь с Вислинским заливом. В реляции о походе датского короля Вальдемара II 1210 г. упомянуты только семь прусских земель: Помезания, Ланландия, Эрмландия, Нотангия, Перагодия, Надравия и Замбия. Документ чешского короля Пшемысла II повторяет те же самые названия, добавляя еще восьмое — Пазлух.

Вислинский залив сыграл важную роль в стратегии завоеваний крестоносцев. Лучше и успешнее всего они вторгались в этот лесистый край водными путями: по Висле до залива, а оттуда реками вглубь страны. Первыми подверглись нападению жители Помезании. Крестоносцы заняли эту землю в 1233 г. после кровавой битвы под Дзержгонем (р. Сиргуне), где погибло 5 тыс. прусских помезан. В 1236 г. крестоносцы завершили завоевание Погезании, а в 1238 г. — Вармии. Натангия была завоевана в 1252 г.

Еще раньше в 1246 г. состоялся грабительский поход Лифляндского ордена и жителей г. Любека против Самбии. В 1252 г. началось четырехлетнее завоевание этой земли, которому способствовало братоубийственное, грабительское нападение на Самбию в 1255 г. восточных прусских племен.

Пруссы не сразу подчинились власти «рыцарей Креста». В 1242 г. началось первое восстание помезан, борьба которых продолжалась до 1248 г., в 1260 г. вспыхнуло второе. В том же году взбунтовалась Погезания под предводительством Аутлума, присоединившегося к восстанию помезан, к успехам которого следует отнести взятие Эльблонга. Жители Вармии также дважды поднимали восстания: первый раз в 1242 г., а второй — в 1260 г., когда отличился их героический вождь Глаппо. Самбийцы в 1260 г. поддержали второе антиорденское восстание под предводительством Глауда, а позже, в 1295 г., приняли участие во втором натангийском восстании под руководством Наудета. Натангийцы сначала приняли участие во втором прусском восстании под предводительством Генрика Монте, после чего при поддержке самбийцев вновь воевали против крестоносцев в 1295 г.

К концу XIII в. весь регион Вислинского залива оказался под властью крестоносцев, и христианизации и германизации пруссов больше ничего не препятствовало.

Перевод с польского В.И. Гальцова В.И. Кулаков Вклад русских, польских и литовских ученых в исследование доорденской истории Пруссии Среди итогов Второй мировой войны, предварительно суммированных на Потсдамской мирной конференции, немаловажное место занимает акт уничтожения Пруссии как государства, кодифицированный в 1947 г. Следствием этого стало расширение зоны деятельности советских ученых в Балтии. Одними из первых по указанию партии в бывшую Восточную Пруссию привлекались историки и этнографы, поскольку советскому руководству нужны были исторические доказательства «славянской принадлежности» этих земель и «литовских корней» населения «Клайпедского края». С «литовскими корнями» успешно справился ленинградский этнограф П.И. Кушнер [1, c. 109—136], причем в эпоху «перестройки» его, в сущности далеко не научные и полностью сталинистские, рассуждения были повторно опубликованы в демократической Литве сугубо из политических соображений. Со «славянской принадлежностью» дело обстояло не столь удачно. Первые попытки советской исторической науки, предпринятые в этом направлении еще в военное время, успешными признать нельзя [2; 3]. Сказывалось слабое знакомство отечественных специалистов с письменными источниками орденского времени из-за их малой доступности в СССР. Вскоре после смерти И.В. Сталина социальный заказ советским историкам на выявление генетически родственных и политических связей пруссов и русских был забыт.

Правда, нельзя не отметить в целом позитивный факт обращения советских историков к древней истории западной части Балтии, слабо известной в СССР. Особое место в прусской историографии занимают монографии выдающегося исследователя Владимира Терентьевича Пашуто [4—6], уже в эпоху хрущевской «оттепели» создавшего глубоко обоснованную и объективную концепцию о предгосударственном уровне развития прусского общества к XIII в. Концепцию В.Т. Пашуто в настоящее время развивает В.И. Матузова, сконцентрировавшая свое внимание на анализе «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга [7, с. 102—118; 8, с. 281—237]. Однако в целом новейший опыт исторических исследований Пруссии эпохи викингов представителями московской исторической школы не слишком продуктивен. Факт отсутствия в Москве специалистов по истории юговосточной Балтии подтвердила состоявшаяся 24—26 сентября 2002 г. в Калининграде конференция «Рюриковичи и русская государственность», организованная Институтом отечественной истории РАН в рамках озвученного его директором, членом-корреспондентом РАН А.Н. Сахаровым тезиса «Рюрик — славянин из Пруссии» [9, с. 8]. Этот тезис, возникший в 1505—1521 гг. в «Послании» Спиридона-Саввы великому князю московскому Василию III [10, с. 214], был реанимирован на основании неверно истолкованной и вырванной из контекста цитаты автора этих строк [11, S. 210, 211]. Опыт историографии показывает, что политизированный подход к изучению истории пруссов непродуктивен.

В рамках освоения информационного поля республик «советской Прибалтики» в 1947 г. при Институте истории материальной культуры в Ленинграде была организована комплексная Прибалтийская экспедиция. Работами в бывшей Восточной Пруссии был занят Калининградский отряд этой экспедиции под руководством Фриды Давидовны Гуревич, историка-медиевиста по образованию и первого советского исследователя древностей Калининградской области [12, с. 281].

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.