WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 33 |

Именно там он пережил свою первую, еще совсем детскую любовь к английской принцессе Виктории, а позже к ее сестре Мод, там же получал уроки датского языка, которым овладел относительно хорошо. Вместе с другими детьми изучал достопримечательности Копенгагена и Бернсдорфа. В августе 1887 г. впервые в своей жизни будущий император совершил путешествие на обыкновенном, а не особом царском поезде, гулял по улицам Копенгагена без какой-либо охраны. Однажды совершенно инкогнито в компании своих родственников посетил на короткое время соседнюю Швецию, с удивлением там обнаружив многие совершенно другие, чем в России, ситуации и отношения. Подобные одиночные прогулки по городу Николай Александрович будет повторять позже и в Петербурге, вызывая удивление русских, из чего некоторые делали не совсем, к сожалению, оправданный в будущем вывод, что и в России с его воцарением наступят большие изменения в способе правления [13; 14].

В мае 1893 г. Николай находился как гость среди 60 представителей царственных семей Европы на золотой свадьбе своих деда и бабушки — Кристиана и Луизы, что запечатлено на семейном снимке [16, c. 160—161, фот. 17], тем более ценном, что на нем в последний раз собраны все вместе. Болезнь, а вскоре и неожиданная смерть Александра III не позволили поехать царской семье в Данию в 1894 г.. В том же году, возвращаясь из Англии, где Николай встречался со своей невестой Аликс-Александрой, гостившей тогда у королевы Виктории, он заехал уже один в Тольбоден, а потом в Амаленбург и вновь в Бернсдорф, где встретился со шведским королем Карлом XV. В конце ноября 1894 г. Кристиан IX приехал в свою очередь в Петербург на свадьбу Николая с Александрой Федоровной, а в октябре 1898 г.

Николай II уехал из Крыма в Копенгаген на похороны своей датской бабушки Луизы Вильгельмины. Николай посещал Данию и позже, уже как император, хотя не столь часто как во времена своей молодости, намного чаще туда приезжала императрицамать Мария Федоровна.

Задолго до событий 1905 г. Мария Федоровна, родившаяся и выросшая в эпоху скандинавского патриотизма, неоднократно обращала внимание Николая II на характер развития политической ситуации в Финляндии. По свидетельству посла АвстроВенгрии в Петербурге барона Эренталя, «благодаря часто повторяющимся визитам в Копенгаген императрица, как известно, в определенной мере была подвержена влиянию скандинавского мнения. Она считала политику русификации [Финляндии] ошибкой и даже, может быть, несчастием для всего государства» [5, c. 54; 12, c. 94]. Кристиан IX в 1900 г. в беседе с французским консулом в Копенгагене Фернаном Прадера-Нике заявлял, что «его дочь от всей души защищает финляндцев и считает Бобрикова (царского генерал-губернатора Финляндии) „солдафоном», не обладающим необходимой для исполняемых им обязанностей дипломатической гибкостью» [12, c. 94].

Финские политики-конституционалисты на протяжении довольно продолжительного времени использовали так называемый «копенгагенский канал», чтобы при посредстве датского королевского двора информировать вдовствующую императрицу о событиях, происходивших в Финляндии. В своем письме к Николаю II от 19 октября 1902 г. Мария Федоровна подвергла резкой критике политику Н.И. Бобрикова и просила сына о его незамедлительной отставке [5, c. 55; 12, c. 95—100]. Расхождения между Копенгагеном и Петербургом во взглядах на финляндский вопрос стали даже причиной заметного охлаждения отношений между Николаем II и Кристианом IХ.

Вопреки распространившимся негативным оценкам, обладая большим дипломатическим талантом и интуицией, Мария Федоровна пыталась воздействовать на Николая и в вопросах назначения на ответственные государственные посты того или иного политического деятеля, почти всегда либерального умонастроения.

Она поддерживала Сергея Витте и его политику накануне конфликта с Японией, пытаясь повлиять на сына в нужном направлении. Витте по этому поводу писал: «Его величество вполне ее успокоил, заявив, что он войны не хочет» [5, c. 55; 12, c. 91—93].

Таким образом, в царскую семью через Марию Федоровну, по словам Павла Милюкова просачивались кое-какие либеральные идеи о необходимости государственных преобразований в России [17, c. 75]. Мария Федеровна понимaла, что в России многое устроено плохо, но одновременно боялась новшеств в политическом строе могущественной империи. В тревожное для царской семьи время революции 1905 г. она неоднократно отправляла письма Николаю из Дании, желая прибавить сыну сил и мудрости, чтобы он смог найти выход из создавшегося положения. Положительно оценивая идею созыва Думы, интуитивно Мария Федоровна именно в создании такого народного представительства усматривала способ разрешения политического кризиса [5, c. 55—56; 12, c.93]. Неоднократно поддерживая устремления выдающегося государственного деятеля России тех времен Петра Столыпина, она осуждала действия и взгляды политиков-консерваторов — Дурново и Трепова. Оценивая же действия своего сына, она писала: «…мой сын слишком добр и мягок и не умеет поставить людей на место» [18, c. 394—395]. Со временем усиливался ее пессимизм относительно дальнейшего хода событий в России. Во время Первой мировой войны имератрицу-мать не покидает предчувствие приближающейся катастрофы.

После падения царизма и отречения Николая от престола в марте 1917 г. Мария Федоровна проживала некоторое время в Крыму, 13 марта 1918 г. туда прибыл представитель датского Красного Креста врач Карл Кребс. Действуя в контакте с датским послом в Петрограде Харальдом Скавенюсом, он привез для императрицы и находившихся с ней членов императорской семьи продовольствие и 50 тыс. рублей. Бывшая императрица была очень тронута вниманием родной Дании [5, c. 67; 12, c. 207— 209]. В октябре 1918 г. Мария Федоровна получила письмо от своего племянника датского короля Кристиана Х, в котором он выражал соболезнование по поводу гибели Николая II, но она тогда не поверила и, по существу, не верила до конца своих дней в то, что сын ее погиб в Екатеринбурге [5, c. 68; 12, c. 205].

Датский королевский двор и правительство Дании с осени 1917 г. предпринимали попытки по спасению жизни вдовствующей российской императрицы и ее ближайшего окружения. В шифрованной телеграмме от 10 сентября 1917 г., посланной датскому посольству в Петрограде, говорилось, что правительство Дании дало свое согласие на приезд принцессы Дагмары, вдовствующей императрицы, в Данию из Крыма. В мае 1918 г. датский посол в Берлине граф Мольтке сообщал в Копенгаген, что немецкая сторона считает нежелательным выезд Марии Федоровны из России и что советский посол в Берлине небезызвестный Адольф Иоффе от имени советского правительства потребовал, чтобы все без исключения члены царской семьи остались в России во имя спасения их жизни. Беспримерная «забота»! Попытки спасения жизни членов российской царской семьи со стороны датского королевского дома активизировались весной-летом 1918 г.: 16 апреля король Кристиан Х и принц Вальдемар в телеграмме в посольство Дании в Петрограде настаивали на скорейшей организации отъезда из России Марии Федоровны и других членов дома Романовых. Для подготовки отъезда королевская семья выделила 60 тыс. рублей. Кристиан Х обращался также к Вильгельму II с просьбой «сделать что-либо для столь близких ему лиц». Однако кайзер отклонил просьбу короля, мотивируя это тем, что его посредничество «лишь ухудшит ситуацию» [5, c. 68—70; 12, c. 236—253].

В конце концов лишь 11 апреля 1919 г. долго не решавшаяся покинуть Россию Мария Федоровна на английском дредноуте «Мальборо», отданном в ее распоряжение английским королем Георгом V, выехала из Крыма в Копенгаген, где поселилась сначала в королевском дворце Амаленборге, а с 1920 г. вместе с сестрой Александрой стала жить в замке Видере к северу от Копенгагена. Мария Федоровна умерла 13 октября 1928 г. В присутствии представителей почти всех королевских домов Европы мать последнего российского императора была похоронена в семейной усыпальнице датских королей в старинном кафедральном соборе г. Роскилле — древней столицы Дании.

Список источников и литературы 1. Енсен Б. Дания и Россия. Страницы политических и экономических отношений конца ХIХ в. // Император Александр III и императрица Мария Федоровна: Переписка, 1884—1894 гг. / Авт.-сост. А. Боханов, Ю. Кудрина.

М., 2001.

2. История Дании ХХ в. / Под ред. Ю. Кудриной и В. Рогинского.

М., 1998.

3. Дания и Россия. 500 лет. М., 1996.

4. Боханов А. Император Александр III. М., 1998.

5. Кудрина Ю.В. Императрица Мария Федоровна // Император Александр III и императрица Мария Федоровна. Переписка, 1884—1894 гг.

/Авт.-сост. А. Боханов, Ю. Кудрина. М., 2001.

6. Барковец О., Крылов-Толстикович А. Неизвестный император.

Александр III. О жизни, любви и смерти. М., 2002.

7. Ротштейн Ф. А. Международные отношения в конце ХIХ века.

М.; Л., 1960.

8. Зегер В. Император Александр III в Фреденсборге. СПб., 1913.

9. Извольский А.П. Воспоминания. М., 1989.

10. Dynastie Europy. Praca zbiorowa pod red. A. Mczaka. Wrocaw, 1997.

11. Монархии Европы. М., 1996.

12. Кудрина Ю.В. Императрица Мария Федоровна (1847—1928 гг.):

Дневники, Письма. Воспоминания. М., 2000.

13. Sobczak J. Cesarz Mikoaj II. Modo i pierwsze lata panowania.

1869—1900. Olsztyn, 1998. Cz. 1—2; Wyd. II popr. Cesarz Mikoaj II. Libera z usposobienia, autokrata na tronie. Toru, 2003.

14. Боханов А. Николай II. М., 1997.

15. Spoto D. Zmierzch i upadek dynastii Windsorw. Z angielskiego przeoy J. Nikas. Warszawa, 1998.

16. Император Александр III и императрица Мария Федоровна: Переписка, 1884—1894 гг. / Авт.-сост. А. Боханов, Ю. Кудрина. М., 2001.

17. Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 2: 1859—1917. М., 1990.

18. Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903—1919.

М., 1992. Кн. 1.

С.В. Попова И.В. Гессен в общественной жизни русского Берлина 20—30-х гг. XX в.

Феномен «берлинского периода» русской эмиграции в последнее десятилетие стал предметом внимательного изучения. Исследуются состав эмиграции, политическая ситуация тех лет, тесное переплетение культур «метрополии» и «изгнания». В 2002 г. в Москве состоялась конференция «Русский Берлин: 1920—1945 гг.» и совместная российско-германская выставка «Русский Берлин 1918—1941 гг.». Сбором, научной обработкой и распространением соответствующих материалов в числе прочих занимаются информационно-культурный центр «Русская эмиграция» (сборник «Берега») и научно-исследовательский центр «Русское еврейство в Зарубежье». Журнал «Русская Германия» поместил в 2001 г. цикл публикаций о повседневной жизни русского Берлина.

Берлин, «мачеха российских городов» [9, с. 69], где в начале 20-х гг. ХХ в. проживало до 600 тысяч русских эмигрантов, по праву был литературной столицей русского зарубежья. По сведениям Марка Раева, эмигрантов имели среднее образование, почти все — начальное, каждый седьмой — университетский диплом [14, с. 41]. В 1919 и 1924 гг. в Берлине на русском языке вышло книг больше, чем в России.

Персонализация истории является характерным этапом современной историографии, и одной из ярких фигур в жизни русского Берлина был Иосиф Владимирович Гессен. В рассеянии большая часть эмигрантов жила тратой духовных и материальных капиталов, вывезенных из России. Заново утверждать авторитет пришлось немногим. И.В. Гессен, заметный политический деятель, один из основателей конституционно-демократической партии и член ее ЦК, юрист, редактор и издатель, в изгнании превратился в одну из центральных фигур общественнокультурной жизни эмиграции. Документы из его личного архивного фонда и редакции газеты «Руль» (паспорт И.В. Гессена [1, ф. 5882], его переписка с Анной Гессен [1, ф. 5777], другими лицами [1, ф. 6632], письма редакции газеты «Руль» 1920—1925 гг.

[1, ф. 5912], а также документы из РГАЛИ, относящиеся к деятельности Берлинского комитета помощи русским литераторам и ученым и Союза русских литераторов и журналистов) позволяют по-новому взглянуть на деятельность И.В. Гессена и увидеть в нем не только политика, но и журналиста, литературоведа, мецената.

Политическая деятельность в эмиграции со временем отошла на второй план, что неудивительно. По словам И. Эренбурга, «…в Берлине нет ни анархии, ни революции, ни разложения. Но над большим прямым городом, над железной сетью Гляйс-драйэка, над валькириями и даже над сигарными лавками «Лейзер и Вольф» стоит неизвестность. Никто не принимает этой жизни всерьез. Никто не знает, когда придет поезд и куда увезет он растерянных пассажиров» [10, с. 383]. Полностью согласен с ним и И. Гессен. В своих воспоминаниях он пишет об искусственности «файф-о-клоков» в бивуачной обстановке гостиницы, с чайником на спиртовке, о полупризрачном существовании кадетской партии, которую «при столь постыдном разброде надлежало объявить распущенной, честь честью похоронить» [4, с. 65].

Политическая жизнь эмиграции состояла из постоянных пререканий. И. Гессен большую часть своей сознательной жизни искал объединяющее начало, общую идею, пытался преодолеть «разрыв времен» между поколениями. Из речи Иосифа Гессена на юбилее Л. Толстого: «Жизнь сильна и непобедима, как и смерть, с ней бесполезно вступать в единоборство, ее можно брать лишь обходом, хитростью, тихой сапой, она глубоко вросла в прошлое, и поэтому в ней нет овец и козлищ, нет правых и виноватых» [6]. Всю жизнь противопоставлял И. Гессен, при всем его преклонении перед Львом Николаевичем («учителем жизни»), толстовских и тургеневских героев. И. Гессен не раз обвинял И. Тургенева в излишнем романтизме и героизации жизни, сбивших с пути истинного немало молодых людей. Л. Толстой же, по его словам, «приподнял перед нами завесу повседневной жизни. Показал, что именно здесь лежит центр нашего бытия, а не в мимолетных героических взлетах души» [5, с. 82]. В нежелании усугублять разногласия среди беженцев и выносить сор на глаза иностранцев лежит и причина первоначального отказа Иосифа Владимировича Гессена от редактирования «Руля».

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.