WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |

Среди обществ и товариществ в 1905 г. выделены следующие формы: общества — крестьянские и иные; товарищества — мещанские, смешанные (крестьянско-мещанские), разносословные, крестьянские и торгово-промышленные. Их доля по 50 губерниям Европейской России составляла соответственно 23,6 и 1,1 %; 0,4, 0,4, 2,2, 48,5 и 23,8 %. Для Прибалтики показатели иные. В Эстляндии статистики нашли только три формы: крестьянские (5,7 %) и иные (31,3 % — первое место по России) общества, а также торгово-промышленные товарищества (63 %). В Лифляндии на долю последних приходились все 100 % [2, с. XX—XXXIII].

Полная характеристика сословной структуры частного личного землевладения региона требует отдельного масштабного исследования, поэтому в рамках данной статьи ограничимся наиболее яркими примерами, отражающими специфику прибалтийских губерний.

Во-первых, это преобладание крупных владений — свыше 1 тысячи десятин. По данным 1877—1878 гг. только в Прибалтике доля числа крупных владельцев превысила 40 %: в Эстляндии и Лифляндии — по 62,5; в Курляндии — 42,8. По количеству земли в них первые две вошли в пятерку губерний с показателем свыше 90 %: Пермская — 99,9; Лифляндская — 94,0; Астраханская — 93,2; Эстляндская — 91,5 и Вятская — 90,4 (при среднероссийском — 70,6 %). Немного отстала от них Курляндия — 89,4 % [1, с. 82—85].

Во-вторых, львиную долю владений всех сословий составляли дворянские, которые достигали в 1877—1878 гг. в Эстляндии 81,7 % (первое место в России), в Лифляндии — 79,3 % и Курляндии 64,3 %. В группу с показателем свыше 60 % вошли также (по убыванию) Оренбургская, Ковенская, Астраханская и Виленская губернии (при среднем показателе 23,8 %). По количеству земли в имениях доля дворян составляла (при среднероссийских 79,8 %) в Лифляндии 95 % (первое место), в Курляндии 94,3 %, Эстляндии 92,7 %. Барьер в 90 % преодолели также Виленская, Киевская, Ковенская, Минская, Подольская и Симбирская губернии [1, с. 80—81]. Сохранили лидирующие позиции дворяне Прибалтики и в 1905 г. По числу частных владений Эстляндия и Курляндия заняли первые два места в России, единственные превысив 70 % (при средних 14,3 %) [2, с. XII—XIII], а по количеству дворянской земли они вошли в четверку губерний, преодолевших рубеж в 90 % при среднероссийском показателе в 61,9 %: Курляндия — 92,2; Пермская — 92,0; Подольская — 90,и Эстляндия — 90,5 [2, с. II—III]. Внутри дворянского землевладения крупные имения по количеству земли в них явно подавляли мелкие (до 100 десятин) и средние (от 100 до 1 тысячи десятин): Эстляндия — 94,4 %, Курляндия — 92,3 %, Лифляндия — 87,5 % (при общероссийских — 72 %) [2, с. XVI—XVII]. Именно крупнопоместному дворянству Прибалтики удалось почти полностью сохранить свои владения, что и было уже отмечено исследователями [7, с. 70].

В-третьих, необходимо отметить крайне незначительную долю личных владений крестьян, что напоминает об их безземельном освобождении при Александре I. Число крестьян-землевладельцев, учтенных переписью 1877—1878 гг., в прибалтийских губерниях первоначально кажется невероятным: в Лифляндии — 10, Эстляндии — 22, Курляндии — 64. Меньше только в Астрахани — 7 [1, с. 30—31]. В процентном отношении от числа всех частных личных собственников крестьяне составляли при среднероссийских 56,7 %: в Лифляндии — 1,5 (минимальный показатель), Эстляндии — 5,2 и Курляндии — 12. Еще ниже доля крестьян-собственников в общесословном земельном фонде: в Курляндии и Лифляндии — по 0,3 %, Эстляндии — 0,9 %. Показатель ниже 1 % наблюдался еще только в Пермской губернии, в Юго-Западном регионе (Волынская, Киевская и Подольская губернии), а также в двух губерниях Новороссии (Бессарабия и Херсонская). Общероссийский уровень был выше — 5,5 % [1, с. 80—81].

Обращает на себя внимание количество земель, принадлежавших иностранным подданным. По переписи 1905 г. только в трех губерниях (Московской, Эстляндской и Санкт-Петербургской) доля их владений превысила 1 % [2, с. XII—XIII]. А по количеству земли в общесословном фонде иностранцы в Эстляндии с их 2,6 % создали другую тройку вместе с владельцами в Олонецкой (4,6 %) и Астраханской (3,8 %) губерниях [2, с. II—III].

В итоге следует заметить, что в целом прибалтийские губернии по основным структурным характеристикам землевладения в соответствии с материалами переписей 1877—1878 и 1905 гг.

выглядят достаточно монолитной группой, блокируясь в зависимости от изучаемого показателя чаще всего с губерниями, имевшими особую судьбу в истории России.

Список источников и литературы 1. Поземельная собственность Европейской России 1877—1878 гг. // Статистический временник Российской империи. Сер. 3. Вып. 10. СПб., 1886.

2. Статистика землевладения 1905 г.: Свод данных по 50 губерниям Европейской России. СПб., 1907.

3. Государственный архив Псковской области. Ф. 58: Казенная палата Псковской губернии. Оп. 2. Д. 377.

4. Государственный архив в г. Великие Луки. Ф. 583: Материалы князя Михаила Константиновича Шаховского. Оп. 1. Д. 16.

5. Тарасюк Д.А. Поземельная собственность пореформенной России:

Источниковедческое исследование по переписи 1877—1878 гг. М., 1981.

6. Минарик Л.П. «Статистика землевладения 1905 года» как источник по изучению крупного помещичьего землевладения России в начале XX века // Малоисследованные источники по истории СССР XIX— XX вв. М., 1964.

7. Проскурякова Н.А. Размещение и структура дворянского землевладения Европейской России в конце XIX — начале XX века // История СССР. 1973. № 1.

П.П. Полх Остзейская земледельческая колонизация в Новгородской губернии в конце ХIХ в.

«История России — это история страны, которая колонизуется», — написал в свое время великий русский историк Василий Осипович Ключевский [2; с. 50], причем сам процесс колонизации имел по преимуществу земледельческий характер. В этом процессе участвовали не только русские и даже не только восточные славяне: из-за расширения пределов Империи в западном и югозападном направлении вольно или невольно включались в колонизацию обширных пространств Российского государства поляки, литовцы, немцы и целый ряд представителей других народов Восточной и Центральной Европы.

Что заставляло европейцев менять относительно мягкий климат на суровую природу российского Нечерноземья, юго-восточных степей и Сибири Репрессии со стороны самодержавия в отношении борцов за независимость, в особенности поляков, религиозные преследования немецких протестантских общин и, самое главное, растущее аграрное перенаселение европейских окраин, которое делало невозможным существование большой массы полноценных крестьянских хозяйств.

Последнее в наибольшей степени применимо к так называемому Остзейскому краю, куда в Российской империи относили Лифляндскую, Курляндскую и Эстляндскую губернии (территории сегодняшних Эстонии и большей части Латвии). На протяжении Средневековья и раннего Нового времени эти земли были ареной соперничества различных государств. Потомки ливонских рыцарей к началу XVI в. превратились из агрессивных завоевателей в помещиков, эксплуатировавших труд крепостных эстонцев и латышей. Под ударами русских войск в середине XVI в. орденское государство исчезло, на полтора столетия территории будущих Латвии и Эстонии стали местом военного противостояния Речи Посполитой и Швеции, однако свои земли остзейские помещики сохранили, как и практику продажи с орденских времен собранного хлеба в Европу. В этом смысле мало что изменило и XVIII столетие, когда по Ништадтскому миру 1721 г. и третьему разделу Польши в 1795 г. латвийские и эстонские земли стали частью Российской империи.

Как известно, российское правительство распространило на остзейское (по существу, немецкое) дворянство все права и привилегии их русских собратьев по сословию, включая возможность поступления на службу, а значит, получения за нее чинов, наград и земель с живущими на них крепостными крестьянами. В исконно русских губерниях стали появляться помещики из остзейских немцев, переносившие на новую почву свои представления об организации хозяйства.

В начале XIX в. именно остзейские губернии стали своеобразным полигоном, где российское самодержавие апробировало возможность ликвидации системы крепостных отношений. Процесс затянулся: за отменой в 1804 г. личной зависимости крестьян лишь в 1816—1819 гг. последовала отмена поземельных повинностей, сопровождавшаяся потерей прав крестьян на землю. Добавим, что полностью урегулированы поземельные отношения были лишь к концу 1840-х гг. Как бы то ни было, но еще до отмены крепостного права в России в Эстляндской, Курляндской и Лифляндской губерниях оказалось немалое количество обезземеленных крестьян, стоявших перед выбором: стать батраками или искать счастья вдали от насиженных мест. Второе допускало превращение в городских (прежде всего петербургских) наемных рабочих, переселение на пустующие земли за Урал, наконец, эмиграцию в Новый свет.

Падение крепостного права в 1861 г. открыло еще одну возможность стать арендатором или собственником земли в регионах с привычными климатическими условиями — в Северо-Западном регионе России, включавшем Петербургскую, Новгородскую и Псковскую губернии. Отметим, что их территории отнюдь не изобиловали свободными землями, пригодными для сельского хозяйства. Однако экономическая несостоятельность значительной части русских помещиков дала прибалтийским крестьянам возможность достаточно прочно осесть на их землях либо в качестве колонистов-арендаторов, либо как полноправные хозяева. За возможность приобретения земель русских помещиков в собственность ухватились и некоторые горожане из остзейских городов.

Таким образом, в земледельческой колонизации российского Северо-Запада приняли участие три социальных слоя населения Остзейского края: 1) бароны-помещики; 2) крестьяне-колонисты;

3) разночинное городское население. Каков был их вклад в поднятие нашей агрикультуры, и насколько они обострили социальные проблемы в северо-западной деревне На эти вопросы автор попытается ответить в настоящей статье на примере Новгородской губернии.

В отличие от Петербургской и Псковской Новгородская губерния не имела общих границ с Остзейским краем. Географические условия ее северных и восточных уездов значительно отличались от прибалтийских. Крестьянские же проблемы (прежде всего малоземелье) стояли здесь с особой остротой. К тому же все без исключения уезды Новгородской губернии были обследованы земской статистикой на предмет состояния частновладельческого хозяйства. Эти статистические данные — главный источник нашего исследования.

В отношении первой обозначенной нами группы «колонизаторов» — дворян-помещиков — встает вопрос о причислении их к потомкам остзейских феодалов. Если проследить генеалогию всего поместного дворянства, то может выясниться, что носители остзейских фамилий являлись на значительную долю их крови русскими, и наоборот, пресекшийся по мужской линии род скрывался под русской фамилией. Кроме того, сами фамилии дворянпомещиков отражают географию почти всей Европы. Здесь можно обнаружить потомков поляков М.К. Свентаржецкого [11, № 57] и Тхоржевских [8, № 31]; венгров И.Л. Мессароша [6, № 44] и М.П. Катоци [5, № 281]; голландцев М.Д. ван Путерена [18, № 2—3] и Ф.Ф. Сталь [9, № 23]; француза Е.П. Деклерон [9, № 243]; грека Н.В. Батезасула [9, № 259], итальянцев В.О. Пузино [10, № 241] и В.Ю. Джулиани [9, № 227, 228]; не говоря уже об обилии немецких фамилий, которые были преобладающими у выходцев из Прибалтики.

С учетом всего вышесказанного попытаемся сузить данную группу до носителей графских и баронских титулов, тем более, что их остзейское происхождение легко прослеживается по справочно-энциклопедической литературе [3, 205—223]. Имения титулованных особ, ведущих свое происхождение от ливонских рыцарей, обнаруживаются в семи уездах из одиннадцати. В Новгородском уезде к таковым следует отнести баронессу МеллерЗакомельскую (350 десятин) [10, № 100], в Валдайском — графов И.К. и Л.Н. Беннигсена (2 344 десятины) [6, № 198]. Предки и первой, и вторых прославились как российские военачальники.

Соседкой Беннигсенов по уезду была баронесса фон Л.А. Гейкинг (1 073 десятины) [6, № 185]. В Крестецком уезде имениями владели бароны Е.П. и В.П. Розенберг (3 597 десятин) [9, № 118] и баронесса В.Н. Врангель (100 десятин) [9, № 14]. Крупными помещиками в Устюженском уезде являлись барон Г.Х. Штемпель (1 296 десятин) [13, № 122] и граф Г.Ф. Менгден (8 648 десятин) [13, № 11]. Представитель другой — баронской — ветви Менгденов, владел имением в 575 десятин в Тихвинском уезде [12, № 200]. Больше всего имений остзейских баронов находилось в Боровичском уезде. Принадлежали они баронам А.К. и А.Э.

Стромбергам (совместно с нетитулованным дворянином М.Э.

Гахманом, 5 749 десятин) [5, № 308], баронессам Е.П. Виникен (тыс. десятин) [5, № 4], С.Э. Ребиндер (2 288 десятин) [5, № 286] и В.И. Икскуль фон Гиндельбандт (1 226 десятин) [5, № 19].

Попытаемся проследить, насколько соответствует действительности стереотип об априорной культурности немецких (пусть Здесь и далее при ссылке на издания земской статистики будет указываться номер имения в таблицах частновладельческих хозяйств.

и остзейских) помещиков как организаторов капиталистического хозяйства. Начнем с самого крупного владения — ферм Андреевской и Дубровской в Белозерском уезде, принадлежавших графине М.И. Пален (66 643,4 десятины, из которых 46 443,3 — удобная земля, 46 589,8 — под лесом [4, № 169, 170]). Казалось бы, кроме лесозаготовок там нечем было заниматься, но на 36 десятинах пашни и 108 — сенокосов хозяйство велось: рожь и овес испольщики сеяли из трети урожая, они же из четверти косили сено на болотных покосах, а за право пользоваться выгоном 50 человек косили сено для 43 коров и 35 телят. Постоянно трудилось в имении 11 человек, в том числе управляясь с водяной мельницей и маслобойней. Таковы данные на 1887 г. Двадцать лет спустя земские статистики записали хозяином имения графа С.Л. Палена (64 375,3 десятины) [15, № 21—8, 21—9], наемных работников осталось лишь 2, коров — 9, лошадей — 7 (было 15), но пашня и сенокосы увеличились до 120 и 194 десятин соответственно, появились и заводские орудия обработки почвы. При этом управляющий графа прекратил сдавать землю крестьянам в наем по десятинам за деньги и организовал испольщину, более характерную для первых послереформенных лет.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.