WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 33 |

Результатом обсуждения в Секретном комитете стал рескрипт императора Александра II от 5 декабря 1857 г. в адрес петербургского военного генерал-губернатора П.Н. Игнатьева, в котором было сказано о стремлении всего дворянства Петербургской губернии к освобождению крепостных крестьян, о предоставлении права открыть губернский комитет и разрешить ему приступить к «улучшению быта крестьян» [1. ф. 577, оп. 50, д. 266, л. 4; 2, с. 86; 3, с. 123]. Позднее Н.П. Семёнов отметил, что стремление освободить крестьян было высказано дворянами-помещиками только двух уездов — Петергофского и Ямбургского «и то под некоторым давлением» [11, т. 1, с. 274]. Рескрипт П.Н. Игнатьеву был послан 8 декабря 1857 г. и стал типовым для последующих 44 рескриптов [4, с. 81].

Обращаясь к П.Н. Игнатьеву, Александр II написал, что он принимает «с удовольствием всякое доказательство стремления дворянства к улучшению положения своих крестьян», поэтому разрешено было «дворянскому сословию Петербургской губернии приступить к составлению проекта положения, на основании которого подобные похвальные намерения могут быть приведены в исполнение». В рескрипте четко и недвусмысленно было заявлено, что предстоящая реформа должна осуществляться «не иначе, как постепенно, дабы не нарушить существующего ныне хозяйственного устройства помещичьих имений». В состав губернского комитета согласно рескрипту должны были войти по два представителя от каждого уезда из среды дворян, владеющих в уезде населенными имениями, и два опытных помещика по выбору генерал-губернатора, а руководство работой комитета возлагалось на губернского предводителя дворянства.

В рескрипте были сформулированы три «главных основания», которые необходимо было учесть при разработке положения об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян:

«1. Помещикам сохраняется право собственности на всю землю;

но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в собственность посредством выкупа; сверх того предоставляется в пользование крестьян надлежащее по местным удобствам для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей пред правительством и помещиком количество земли, за которую они или платят оброк, или отбывают работу помещику. 2. Крестьяне должны быть распределены на сельские общества; помещикам же предоставляется вотчинная полиция. 3. При устройстве будущих отношений помещиков и крестьян должна быть надлежащим образом обеспечена исправная уплата государственных и земских податей и денежных сборов. Развитие этих оснований и применение их к разным местностям губернии предоставляется комитету» [1, ф. 577, оп. 50, д. 266, л. 4]. Вместе с императорским рескриптом петербургскому генерал-губернатору было послано «отношение» министра внутренних дел. В нем основополагающие принципы, которыми должен был руководствоваться при составлении проекта положения губернский комитет, были изложены более обстоятельно. Особый упор был сделан на то, что освобождение крестьян — не мгновенный акт, а длительный процесс, в котором между крепостным состоянием и свободой крестьян стоит переходный период (не дольше 12 лет) [1, ф. 1291, оп. 1 (1857 год), д. 1, л. 68—81].

В январе 1858 г. начались заседания Петербургского губернского комитета. В его состав вошло 24 человека — члены и кандидаты (см. приложение). Помимо откровенных крепостников, решительно выступавших против каких-либо изменений в положении крестьян, среди дворян-аристократов были люди, стремившиеся к созданию поземельной аристократии феодального типа [5, с. 220—221]. Во всеподданнейшей записке «Взгляд на положение крестьянского вопроса в настоящее время (август 1859 г.)» министр внутренних дел С.С. Ланской таких дворянземлевладельцев назвал представителями сословного интереса и отметил, что вопрос о «вотчинных правах» первоначально возбужден был в Петербургском комитете, а затем начал активно обсуждаться и в других губернских комитетах [11, т. 1, с. 831].

Лидером таких членов комитета был губернский предводитель дворянства граф П.П. Шувалов, его сторонники из богатых и знатных помещиков планировали превращение существующих крестьянских наделов в неотчуждаемые крестьянские земли, находящиеся в вечно наследственном пользовании крестьян за определенные денежные или натуральные повинности. При этом приверженцы Шувалова особенно хлопотали о сохранении помещиками вотчинной власти во всей полноте и неприкосновенности.

Заседания проходили в острой полемике между членами комитета по основным вопросам: о правовом положении крестьян, о земле — надельной и усадебной, о привилегиях дворян-помещиков. Направленность обсуждаемым вопросам в значительной степени задавал председатель комитета граф П.П. Шувалов. Его позиция получила поддержку большей части членов комитета.

Смирившись с неизбежностью отмены крепостного права, они тем не менее стремились отстоять свой вариант освобождения крестьян. Решительное преобладание оброчной системы в губернии наложило глубокую печать на способ решения крестьянского вопроса петербургскими помещиками. В разработанном Петербургским комитетом проекте положения фактически в неприкосновенном виде сохранялась вотчинная власть помещиков. Вся земля должна была по-прежнему находиться в полной собственности помещиков, которые предоставляли бы ее в пользование крестьянам за определенные повинности. В I главе «О переходе крестьян из крепостного состояния в срочно-обязанное» в пункте 1 было записано, что «дворянство отказывается от крепостного права, но сохраняет за собой неприкосновенное право собственности на землю и связанное с ним вотчинное право» [1, ф. 1180, оп. 15, д. 195, л. 2]. Позднее на заседании Редакционных комиссий было констатировано, что проектом Петербургского комитета «вотчинное право и вотчинное начальство не прекращаются» [7, с. 235]. Против этого пункта проекта Петербургского комитета резко выступил председатель Редакционных комиссий Я.И. Ростовцев: «…стремления Комитета удержать за собою, в виде вотчинного права, некоторый остаток крепостного права, род феодальной власти над выкупленною даже собственностью крестьянина… положительно вредны и не могут быть утверждены Правительством, заботящимся об улучшении экономического быта целой России». По его мнению, такие меры «продолжают на неопределенное время и завязывают навсегда узел полукрепостнических отношений между крестьянами и помещиками» [7, с. 9—10].

В основу определения крестьянских повинностей в пользу помещиков была положена барщина: «за предоставленную землю крестьяне обязаны отбывать помещику повинности работой», «за каждую десятину пахотной, сенокосной и выгонной земли крестьяне обязаны ежегодно отбывать помещику 10 рабочих дней мужских конных и 10 рабочих дней женских пеших». Согласно этому повинность, отбываемая работой, не должна превышать 90 дней конных мужских и 90 дней пеших женских в год с тягла) [1, ф. 1180, оп. 15, д. 195, л. 54—75, отдел 2, п. 119, 123 и др.].

Переход с барщины на оброк был обставлен многочисленными рогатками и условиями, крайне невыгодными для крестьян.

Особенно рьяно выступали члены Петербургского комитета против права крестьян выкупать усадебную землю. Такая позиция определялась широким распространением в столичной губернии отхожих и местных крестьянских промыслов и боязнью землевладельцев лишиться оброчных поступлений, поскольку крестьяне, выкупив усадьбу, могли отказаться от обременительного для них полевого надела [6, с. 9—10].

В ходе обсуждения проекта положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, некоторыми членами губернского комитета были высказаны отдельные замечания и предложения, направленные на защиту помещичьих интересов. Можно согласиться с мнением Иванюкова о характере проекта Петербургского губернского комитета: «Ни в одном из комитетских проектов, за исключением разве Костромского, не выразились так ярко поползновения крайней помещичьей партии» [9, с. 35].

Проект положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, был принят Петербургским губернским комитетом 1 ноября 1858 года и несколько дней спустя доставлен в Главный комитет [1, ф. 1180, оп. 15, д. 155, л. 230]. В письме от 16 ноября 1858 г. император Александр II известил своего брата Великого князя Константина Николаевича о том, что получены пока только два проекта губернских положений — Нижегородского и Петербургского комитетов. «Хотя я большого прока от них не ожидаю, — писал император, — но все-таки можно будет воспользоваться хорошими мыслями, которые можно надеяться найти, если не во всех, то, по крайней мере, в некоторых из них…». Однако оптимизма императору хватило ненадолго. В письме к брату, отправленном 1 февраля 1859 г., Александр II пишет о «жалком зрелище», представляемом почти всеми губернскими комитетами и о крайней скудости хороших и практических мыслей в подготовленных ими проектах освобождения крестьян [13, с. 88].

В мае 1859 г. в Общем присутствии Редакционных комиссий Я.И. Ростовцев зачитал записку «Ход и исход крестьянского вопроса», одобренную Александром II. Главная мысль записки заключалась в признании конечной целью реформы выкуп крестьянами полевой земли в собственность. Имея это в виду, Ростовцев раскритиковал проект Петербургского губернского комитета, в котором отсутствовала идея выкупа земли крестьянами в собственность [4, с. 148—149].

Верным паладином проекта петербургских помещиков выступил председатель губернского комитета граф П.П. Шувалов.

Он и граф Н.В. Левашов были выбраны от Петербургского комитета членами-экспертами Редакционных комиссий [10, с. 130].

Крайнее недовольство Шувалова вызвало то, что проект отмены крепостного права, подготовленный петербургским дворянством, не вошел в состав материалов, разработанных Редакционными комиссиями. На их заседаниях Шувалов постоянно сталкивался по целому ряду вопросов с либерально настроенным большинством и, в частности, с председателем комиссий Я.И. Ростовцевым.

При обсуждении вопроса о сельских обществах 9 мая 1859 г.

П.П. Шувалов заявил, что при образовании мирских обществ необходимо сохранить влияние помещика на крестьян. Возник очередной спор между Шуваловым и Ростовцевым. В полемике Шувалов ссылался на слова Александра II, высказанные в Высочайших повелениях, о том, что помещик остается начальником общества. Он упорно настаивал на необходимости сохранить вотчинную власть помещика. Ростовцев же считал, что «если принять покровительство без ограничения, то помещик вмешается во все семейные дела крестьян» [11, т. 1, с. 157—158]. Большинство членов Редакционных комиссий согласилось с точкой зрения Ростовцева. В одном из писем к Я.И. Ростовцеву граф Шувалов вынужден был признать: «…выраженные мною мысли не согласуются с общим направлением трудов Редакционных комиссий» [1, ф. 1092, оп. 1, д. 198, л. 5].

Противостояние Шувалова с либерально настроенными чиновниками завершилось тем, что 22 мая 1859 г. граф П.П. Шувалов и князь Ф.И. Паскевич подали ходатайства об освобождении их от участия в работе Редакционных комиссий в качестве членов-экспертов из-за «непримиримых противоречий» с Редакционными комиссиями [1, ф. 1092, оп. 1, д. 198, л. 56]. Свое решение они подтвердили еще раз 26 мая [11, т. 1, с. 178—179]. В ходе обсуждения этого вопроса Я.И. Ростовцев сказал, что Шувалов и Паскевич «желают дать крестьянам свободу птиц, а на это нельзя согласиться». Член Тульского губернского комитета князь В.А.

Черкасский пояснил, что большинство членов Редакционных комиссий намерено дать крестьянам «свободу птиц… только с гнездом и притом так, что прежде они должны заплатить за него». Член-эксперт П.А. Булгаков заметил в ходе обсуждения, что «нет худа без добра» и с уходом Шувалова и Паскевича «дело пойдет свободнее». В заключение Я.И. Ростовцев заявил, что мысли, высказанные графом П.П. Шуваловым и князем Ф.И.

Паскевичем, — это проведение предложений Санкт-Петербургского губернского комитета «с желанием создать новые феодальные права» [11, т. 1, с. 178—179; 181]. О ходатайствах Шувалова и Паскевича, а также о результатах обсуждения этого вопроса в Общем присутствии Редакционных комиссий Я.И. Ростовцев сообщил Александру II в особой записке. Император пригласил П.П. Шувалова и Ф.И. Паскевича к себе и после беседы с ними написал на записке Ростовцева: «После личного объяснения Я потребовал от них письменного и полного разъяснения их мнения, с тем чтобы они прислали его Мне в собственные руки. Поэтому увольнением их повременить впредь до дальнейшего приказания» [11, т. 1, с. 203].

В ходе обсуждения вопроса о наделении крестьян землей 15 июня 1859 г. граф Шувалов высказался за то, чтобы крестьянские наделы «признавались неотъемлемою и вечною собственностью помещиков, не подлежащею никакому отчуждению». Он считал, что крестьяне не должны иметь право выкупа земли, кроме усадебной. Шувалов выступил также против участия правительства в организации выкупа, предлагая только «не препятствовать помещикам отчуждать свои земли крестьянам путем вольной продажи, посредством частных сделок отдельных крестьян с владельцами» [11, т. 1, с. 258]. Против мнения П.П. Шувалова высказалось большинство членов Редакционных комиссий. Особенно резкими были суждения князя В.А. Черкасского, Я.И. Соловьева, Н.А. Милютина, П.П. Семёнова, С.М. Жуковского и Н.Н. Павлова. Суть их возражений заключалась в том, что освобождение крестьян без земли, по существу, поставило бы земледельцев в полную экономическую зависимость от помещиков и сохранило крепостное право в несколько измененной форме [11, т. 1, с. 258—259]. Компромисс между большинством членов Редакционных комиссий и П.П. Шуваловым (к точке зрения которого присоединился и Ф.И. Паскевич) не был достигнут, поэтому 15 июля 1859 г. в Общем присутствии Редакционных комиссий ее председателем было объявлено «Высочайшее повеление» об увольнении графа П.П. Шувалова и князя Ф.И. Паскевича из состава членов-экспертов. Но и после прекращения деятельности Шувалова в качестве члена-эксперта Редакционных комиссий крестьянское дело продолжало находиться в центре его внимания.

Разумеется, П.П. Шувалов, активно выступая против либерально настроенного большинства членов Редакционных комиссий, в том числе и ее председателя Я.И. Ростовцева, отстаивал не только свою личную точку зрения. Именно это обстоятельство имел в виду Я.И. Ростовцев, когда в письме к императору Александру II от 23 октября 1860 г. написал, что значительная часть членов-экспертов «считает себя обязанною (может быть, и справедливо) отстаивать мнения своих губернских комитетов, признавая невозможным отделять себя от солидарности со своим дворянством» [11, т. 2, с. 931].

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.