WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 33 |

Со стороны советского правительства, наоборот, стала нарастать обеспокоенность ситуацией, складывавшейся вокруг Аландских островов. Постановка им перед финляндским руководством вопроса о характере военных приготовлений на архипелаге оставалась без должного ответа. Ссылаясь на секретность таких данных, из Хельсинки не сообщали ничего конкретного. В то же время Э. Эркко информировал немецкого посланника В. Блюхера об отказе Финляндии предоставлять Советскому Союзу информацию относительно задач вооружения Аландов. В Москве допускалась мысль о возможном существовании германо-финляндского секретного соглашения и о том, что в критической ситуации укрепления на Аландских островах могут быть переданы Германии. Такие сведения стали циркулировать, в частности, в дипломатических кругах ряда западных стран [13, p. 552; 5, p. 625; 14, c. 31].

В итоге 21 января 1939 г. финляндское правительство официально сообщило о намерении приступить к созданию укреплений на Аландах. Несколько дней спустя, мотивируя действие Финляндии, А.С. Ирье-Коскинен довольно прямолинейно объяснил заместителю наркома иностранных дел В.П. Потемкину: «Фактически два государства могут быть заинтересованы в захвате Аландских островов. Это Германия и СССР» [15, ф. 45, оп.1, д. 449, л. 10; 16, т.1, c. 118]. Придавая важность такому заявлению, Потемкин направил лично Сталину запись беседы с посланником и одновременно данный ему ответ, в котором вполне резонно говорилось: «Ничто до сих пор не давало Финляндии повода полагать, что СССР имеет на Аландские острова какие-либо виды, не соответствующие с их нейтралитетом». Судя по пометкам, сделанным Сталиным на документе, как слова ИрьеКоскинена, так и ответ ему были восприняты с особым вниманием [15, ф. 45, оп. 1, д. 449, л. 10].

Руководство Наркомата иностранных дел не ограничилось только представлением указанной информации, оно обратилось к Сталину с просьбой дать указание командованию Красной армии и Военно-морского флота подготовить «убедительные аргументы против милитаризации островов» [16, т. 1, c. 32].

В архивных материалах не были обнаружены документы, относящиеся к реализации этого обращения, но прослеживается, как советские дипломаты с большим вниманием следили за реакцией, которая проявлялась за рубежом по «аландскому вопросу», и не давали повода считать, что Советский Союз собирается здесь отступать от своей позиции. Констатируя наличие в данном случае твердости Москвы, министр иностранных дел Англии Э. Галифакс в беседе с советским полпредом в Лондоне И.М. Майским в конце января 1939 г. выразил понимание позиции СССР относительно возможных действий Германии. «Словом, вы опасаетесь, — заявил он, — что аландские укрепления могут являться таким же подарком Германии, как явилась чешская линия Мажино» [цит. по: 17, c. 171]. А.М. Коллонтай в начале февраля высказала шведскому министру иностранных дел Кр. Гюнтеру мнение, что из-за Аландских островов возможно «столкновение» СССР с Германией [7, ф. 33987, оп. 3, д. 1236, л. 91]. Шведов беспокоило это и они склонны были отойти от позиции по укреплению Аландских островов. Изучая общественные настроения в Швеции, финляндский посланник Ю.К. Паасикиви докладывал в Хельсинки 15 февраля: «По материалам, опубликованным в шведской печати, можно заключить, что в последние недели в связи с попытками поставить Аландский вопрос проявляется настроение против его путем пересмотра конвенции, подписанной в 1921 г.» [6, 5C1].

Тревога, нараставшая в Швеции, была вполне объяснима.

Усиливалась опасность вторжения немецких войск в Прибалтику.

Нависла угроза присоединения к Германии части территории Литвы с крупнейшим ее портовым городом — Клайпедой. В марте это произошло. Совершенная агрессивная акция мотивировалась так же, как и с чехословацкими Судетами, — необходимостью передачи Германии районов, где проживала определенная часть немцев.

В свою очередь, советскому правительству доносили из полпредства в Берлине, что для Германии, как видно, балтийский регион занял теперь одно из первых мест среди территорий, на которые она претендует. Финляндии же в немецких публикациях отводили вообще роль особого плацдарма для ведения вооруженных действий западноевропейской «цивилизацией» против коммунизма [16, т. 2, c. 177].

В такой ситуации в Москве вновь решили обратиться к рассмотрению «аландской проблемы»: 4 марта 1939 г. у Ярцева произошла соответствующая встреча с министром иностранных дел Финляндии Э. Эркко. При этом советский дипломат сделал особый акцент на вопросе об Аландах. Однако Эркко в жесткой форме повторил прежние разъяснения, что «Финляндия придерживается нейтралитета и будет защищаться от агрессии, откуда бы она ни исходила». На все это Ярцев смог лишь сказать, что «поставленные вопросы надо обсуждать» [6, 12 L/25 (osa)].

Так и случилось. В марте в Хельсинки начались уже новые секретные переговоры, в которых участвовали министр иностранных дел Финляндии Э. Эркко и советский дипломат Б. Штейн. Важной особенностью произошедших встреч стало то, что, вырабатывая свою концепцию безопасности на Балтике, Советский Союз в тот момент решил отказаться от возражений против строительства укреплений Финляндией на Аландском архипелаге. Главным уже виделось решение задачи, связанной с обеспечением ближайших подступов к Ленинграду со стороны Балтийского моря, — создание соответствующих советских укреплений на более близких к городу островах, принадлежащих Финляндии. Об этом, в частности, сообщил тогда нарком иностранных дел М.М. Литвинов советскому посланнику в Швеции А.М. Коллонтай, 13 марта 1939 г. он поставил ее в известность о сущности мер, которые предпринимались, чтобы иметь позитивный результат в переговорах Штейна в Хельсинки. «Мною дано понять финскому правительству, — сообщал он Коллонтай, — что на благоприятное разрешение как аландской проблемы, так и экономической большое влияние окажет тот или иной ответ финского правительства...» [16, т. 1, c. 177].

Однако в такой ситуации явно начинает нарастать и активность Германии по данному вопросу. В Наркомат иностранных дел 5 марта поступило сообщение из Стокгольма о том, что Германия «дала финнам и шведам согласие на укрепление южных островов Аланда». Это подтверждало ранее полученное донесение советского военного атташе из Берлина, который уточнял, что «немцы склонны дать согласие лишь при условии, что СССР будет совершенно устранен от участия в укреплении островов, немцы же будут допущены» [18, с. 431; 7, ф. 33987, оп. 3, д. 1237, л. 241].

Правительство Финляндии было хорошо осведомлено об отрицательном отношении СССР к предпринимавшимся попыткам милитаризовать Аландские острова, а также о пристальном внимании к этому Германии [6, 5С1]. Казалось бы, ради соблюдения строгого нейтралитета Финляндии следовало бы воздержаться от принятия в данном случае решения, приводившего к обострению обстановки вокруг Финляндии, тем не менее путь был избран другой. Финское правительство провело 8 мая через парламент постановление о поддержке курса на укрепление Аландских островов [8, s. 53].

В то же время шведское правительство по-прежнему опасалось, чтобы Германия не воспользовалась милитаризованными Аландскими островами, оккупировав их в конечном счете. Поэтому ведомство Риббентропа пыталось воздействовать на Стокгольм путем ведения конфиденциальных переговоров, но получало «неудовлетворительный ответ Швеции» [13, p. 288].

Для Советского Союза могла сложиться весьма неблагоприятная ситуация на Балтике: договориться об использовании четырех островов в Финском заливе для прикрытия подходов к Кронштадту-Ленинграду не удавалось, а Аландские острова, в свою очередь, могли превратиться в опорную базу, направленную против Военно-морских сил СССР. В этой связи в исторической литературе существует точка зрения, что последовавшая в мае 1939 г. отставка Литвинова была во многом связана с тем, что советские дипломаты так и не смогли тогда решить «аландскую проблему». По словам А.М. Коллонтай, так думали в это время даже в Хельсинки. «Финны утверждают, — писала она, — что Литвинов отставлен, ибо не мог решить вопрос об Аландских островах» [цит. по: 18, c. 365]. В этом смысле приход Молотова к непосредственному управлению Наркоматом иностранных дел стало для финского руководства настораживающим сигналом.

Делался вывод, что СССР будет и далее ужесточать позицию относительно островов в Финском заливе, а также Аланского архипелага. В некоторых донесениях из-за рубежа финские дипломаты довольно скоро стали обращать на это внимание [6, 5C1].

Обеспокоенность неразрешенностью этой проблемы прежде всего высказывали военные. Начальник Генерального штаба Красной армии Б. М. Шапошников 10 июня 1939 г. направил письмо К.Е. Ворошилову с пометкой «лично» по поводу Аландов, обратив в нем внимание на необходимость «во что бы то ни стало сохранить существующее положение, т. е. не допустить вооружения архипелага». Далее с озабоченностью говорилось, что вооружение Аландских островов не обеспечивает защиту от агрессии со стороны Германии и делался вывод, что проведение там милитаризации, «облегчающей базирование неприятельского флота на них, для нас является совершенно недопустимым» [7, ф. 37977, оп. 4, д. 366, л. 80—81].

Происходившие в Балтийском регионе события и «аландская проблема» окончательно стали центральным звеном в советскофинляндских отношениях. В телеграмме, отправленной ИрьеКоскинену 26 июня, говорилось: «Мы получили сведения, согласно которым в Политбюро идет оживленный обмен мнениями относительно Аландов. Мнения высказываются различные» [6, 5С1]. Но менять свою позицию Финляндия не собиралась, на что начали обращать внимание в Европе. Так, в частности, в поступавшей во Францию информации, отмечалось, что в Финляндии упорно настаивают на необходимости милитаризации Аландских островов. Обобщая данные французской печати, финский посланник в Париже X. Холма писал, что во Франции не понимают, «почему мы не идем на переговоры с Россией». По словам посланника, министр иностранных дел Франции прямо поставил перед ним вопрос: «Почему вы действительно хотите укреплять Аландские острова» [6, 5С1]. В Париже понимали, что это на руку Гитлеру, но финское руководство это нисколько не беспокоило. Более того, А.С. Ирье-Коскинен даже уведомил своего немецкого коллегу в Москве Ф.В. Шуленбурга, что Финляндия приступит к созданию там укреплений «безотносительно к тому, каково советское желание» [13, p. 841], а в беседе с В. Блюхером уже сам финский министр иностранных дел назвал позицию СССР в «аландскому вопросе» абсурдной и пообещал предоставлять Германии информацию об обмене мнениями с Москвой по этой проблеме.

Таким образом, в «аландском вопросе» финское руководство сохраняло очевидную твердость, а Германия рассматривалась им как определенный гарант незыблемости финских позиций. Все это в конечном итоге вынуждены были учитывать в СССР. Поворотным моментом в этом вопросе стали уже осенние советскофинляндские переговоры в Москве. На них Сталин пошел на достаточно неожиданный для Финляндии шаг. Он фактически снял вопрос об Аландах, а вместо этого выдвинул идею необходимости создания вблизи этих островов на стыке Ботнического и Финского заливов свою военно-морскую базу. Эта база должна была быть расположена на полуострове Ханко и стала бы выполнять две главных функции. Во-первых, не допустить высадки немецких войск на территории Финляндии, как это произошло в 1918 г., и, во-вторых, продвинуть советские военно-морские силы далеко на запад, что позволило бы создать надежный форпост у входа в Финский залив в противовес позиции Аландских островов, которыми могла овладеть Германия. Здесь, очевидно, и следует искать ответ (и финские историки пытаются его найти), почему Сталин настойчиво стремился договориться об аренде Ханко, а не какого-либо другого места на северном побережье Финского залива [15, ф. 06, оп. 1, л. 1; 15, д. 3, л. 75; 21, s. 347]. В пользу такого объяснения говорит и тот факт, что, выдвинув на переговорах в Москве предложение относительно аренды Ханко, советское руководство готово было снять свои возражения «против вооружения Аландских островов национальными силами самой Финляндии» [15, ф. 06, оп. 1, п. 18, д. 191, л. 5; 20, с. 63].

Таким образом, «аландский вопрос» плавно перекочевал в сферу решения «ханковской проблемы», которая фактически оказалась одной из главных в ходе советско-финляндских переговоров в Москве в ноябре 1939 г. и стала чуть ли не основной причиной их срыва, за которым далее последовала трагедия так называемой «зимней войны».

Список источников и литературы 1. Seln K. C.G.E. Mannerheim ja hnen puolustusneuvostonsa 1931— 1939. Hels., 1980.

2. Документы внешней политики СССР. М., 1973. Т. 18.

3. Российский государственный архив Военно-морского флота.

4. Seppl H. Taistelu Leningradista ja Suomi. Porvoo; Hels., 1969.

5. Documents on German foreign policy. Ser. D. London, 1953. Vol. 5.

6. Ulkoasiainministerin arkisto.

7. Российский государственный военный архив.

8. Pakaslahti A. Talvisodan poliitikan nytelm. Porvoo, 1970.

9. Mannerheim G. Muistelmat. Hels., 1952. Os. 2.

10. Jakobson M. Diplomaattien talvisota. Porvoo; Hels., 1968.

11. Sota-arkisto.

12. Hubatsch W. «Weserbung»: Die deutsche Besetzung von Dnemark und Norvegen 1940. Berlin; Frankfurt. 1960.

13. Documents on German foreign policy. Ser. D. London, 1956. Vol. 6.

14. Кан A.С. Внешняя политика скандинавских стран в годы Второй мировой войны. М., 1967.

15. Архив внешней политики Российской Федерации.

16. Документы внешней политики. М., 1992. Т. 22. Кн. 1, 2.

17. СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны: Документы и материалы. М., 1971.

18. Год кризиса. М., 1990. Т. 1.

19. Шейнис З.С. Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек. М., 1989.

20. Зимняя война. (Документы о советско-финляндских отношениях 1939—1940 годов) // Международная жизнь. 1989. № 8.

21. Jussila О. Talvisota Stalinin pivunissa. // Kanava. 1989. № 6.

А.C. Карбовский Устье Одера в советской внешней политике 1945—1956 гг.

Накануне и во время празднования 60-летия Победы над нацизмом проблематика, связанная с историей Второй мировой войны и формированием послевоенного устройства Европы, занимала и продолжает занимать заметное место на страницах научных работ, в публицистике, масс-медиа, в художественных и документальных фильмах. При этом ряд тем и предлагаемых трактовок имеет качественно новый характер, меняющий традиционный подход к изучению этого раздела истории.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.