WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 33 |

Необходимо отметить две особенности аграрного сектора Великого княжества, позволившие ему занять скромные, но довольно прочные позиции в сфере обменных отношений европейского аграрного рынка. Во-первых, это ранняя и эффективная хозяйственная специализация, развитие новых интенсивных отраслей, в том числе ведущей из них — молочного животноводства. Поставка его продукции за пределы страны, прежде всего на российский рынок, в значительной степени покрывала финансовые издержки по финляндскому сельскохозяйственному импорту, ведущая роль в котором отводилась ввозу хлебов, и одновременно активизировала участие Финляндии в мировом товарообмене.

Другим фактором, служившим укреплению капиталистических тенденций в аграрной экономике, а также росту производительности и товарности ее отраслей, стала энергичная инфраструктурная реорганизация финской деревни: развитие кредита, агрономии, опытных станций и полей, пунктов проката техники, системы сельскохозяйственного обучения и т. д. Последнее вызывает особенный интерес, ибо логически вытекает из традиционного отношения финляндской администрации к проблеме образования и всеобщей грамотности. Известный исследователь, директор Горного департамента К.А. Скальковский, изучавший русско-финляндские отношения, отмечал: «…финляндские губернии мало чем отличаются от коренных русских губерний Олонецкой и Архангельской: те же климатические, геологические и экономические условия, те же занятия жителей. Но какая громадная разница в степени образования… В Финляндии давно введено обязательное обучение; оно поддерживается большим числом начальных школ и учительских семинарий. Кроме того, в каждой губернии устроены школы сельскохозяйственные, технические и ремесленные» [6, д. 9, с. 2, 3].

В основе инфраструктурной реконструкции деревни, положительно повлиявшей на производительность и быт крестьянского хозяйства, не знавшего крепостной зависимости, лежала, прежде всего, свобода земельных отношений, частная собственность на землю. Если сравнивать с Россией, то следует признать, что ускорение инфраструктурных изменений в российской деревне стало практически возможным лишь в условиях либерализации земельных отношений, т. е. в результате Столыпинской аграрной реформы, когда был освобожден крестьянский надел [7, с. 61 — 64].

Четвертым направлением, обусловившим движение Финляндии к экономической самостоятельности, следует признать активизацию внешнеторгового баланса. Подъем промышленности, несомненные успехи аграрного сектора обеспечили Великому княжеству активный экспорт сельскохозяйственной продукции, разумеется, прежде всего в Россию, на рынке которой северная провинция заняла прочное место.

Опубликованные таможенным ведомством Великого княжества сравнительные статистические данные об экспорте Финляндии за 1893—1902 гг. свидетельствуют, что Россия сохраняла роль наиболее крупного импортера финляндских товаров. Ввоз последних в Россию в 1893 г. оценивался в 89,5 млн марок, в 1902 г. — 151,9 млн марок, что превосходило по стоимости соответствующие операции Германии — основного конкурента России на финляндском рынке: 44 млн марок в 1893 г. и 103, 4 млн — в 1902 г. [1, с. 19]. Но обратим внимание, что разрыв в товарообмене с Финляндией соперничавших стран заметно сузился, следовательно, роль Германии во внешнеторговой политике Великого княжества возросла.

Статистические показатели дают представление и об активизации торгового баланса Финляндии: экспорт ее товаров на душу населения в начале ХХ в. в несколько раз превосходил соответствующий экспортный показатель Российской империи. Согласно статистике Россия вывезла товаров в 1910 г. из расчета на душу населения на сумму 8,9 руб., ввезла — на сумму 6,6 руб., тогда как Финляндия в том же году экспортировала продукции из расчета 35 руб. на душу населения, а импортировала — из расчета руб. Известно, сколь важное значение активизации экспорта придавал министр финансов С.Ю. Витте и сколь упорными были усилия российского правительства в этом направлении. Однако к реальным успехам эти усилия не привели. Даже накануне Первой мировой войны, т. е. в период экономического подъема, доля России в мировом экспорте оставалась более чем скромной — 4,2 %, в мировом импорте и того менее — 3,5 %. [8, с. 210].

На рубеже веков в товарообменных операциях с Финляндией Россия неизбежно теряла позиции. Совокупность многих причин обусловливала негативный процесс, столь печальный для интересов империи, ослаблявший влияние центрального правительства и русского торгового капитала на внешнеэкономический курс Великого княжества. Это упорное и результативное стремление финляндской администрации к самостоятельным экономическим действиям, с одной стороны, и обострение русско-германских торгово-таможенных отношений — с другой. Еще одна из причин глубоких разногласий — противоборство сторон за приоритетное влияние на государственную политику Финляндии.

Экспансионистские стремления германских промышленных и коммерческих кругов, их притязания на господствующую роль в хозяйственной жизни Финляндии не могли не осложнить конкурентной борьбы, принимавшей периодами ожесточенный характер. Особенно это проявилось в 1891 г., когда Германия в качестве непременного условия понижения собственных пошлин на сельскохозяйственные продукты выдвинула требование соответствующих уступок в финляндском тарифе. Для русского правительства удовлетворение подобного условия означало не только возможную потерю важного экономического пространства, но и несомненное посягательство на целостность «единой и неделимой» России.

Дальнейшие события поставили вопрос о таможенных переменах в Финляндии в центр внимания обоих правительств. На введение С.Ю. Витте в июне 1893 г. двойного таможенного тарифа Германия ответила пятидесятипроцентным повышением пошлин на ввоз русских товаров. Россия тотчас же прибегла к аналогичной мере, распространив ее действие на Финляндию. Увеличение таможенных ставок финляндского импорта должно было болезненно отразиться на германских коммерческих операциях. По свидетельству С.Ю. Витте, ежегодный экспорт германских товаров в Финляндию оценивался в 15 млн руб., т. е. составлял более 15 % германского экспорта в Россию [9, д. 88, л. 233—234].

Сменивший таможенную войну период переговоров и взаимных уступок в весьма скромной степени коснулся финляндской проблемы. При таких взаимоисключающих интересах неизбежность дальнейшего углубления русско-германских противоречий на финляндском рынке оставалась лишь вопросом времени.

Русско-германская конвенция 1904 г., вступившая в силу с 1906 г., оказала негативное влияние на российско-финляндские торговые связи. По условиям конвенции Россия сохранила за собой право распоряжаться тарифной политикой Великого княжества, но это отнюдь не означало полновластия в таможенном курсе. Экономика Финляндии, связанная неразрывными узами с германским капиталом, не могла уже развиваться в русле, проложенном ей русским правительством, без коренных социально-экономических перемен. Таможенная автономия Финляндии определила курс ориентира, и в этом смысле русско-германская конвенция 1904 г. способствовала упрочению германских позиций в экономике и прогерманских настроений в общественной среде. Так был найден эквивалент влиянию российского торгового капитала.

Но реальные возможности экономического освобождения Финляндии от давления российских финансовых и коммерческих кругов принесла Первая мировая война.

Именно в военный период под влиянием глубоких изменений в структуре хозяйственных отраслей и нарушений устоявшегося характера русско-финляндских финансовых и торгово-таможенных связей традиционные направления экономической политики Великого княжества получили качественно новые очертания.

Резкое, порою гипертрофированное усиление роли государственных институтов в регулировании военной экономики привело к усилению вмешательства российских административных органов в хозяйственные сферы Финляндии и их подчинению интересам империи. Уже в первые дни войны на территории Финляндии, как и в западных губерниях и Петрограде, было объявлено военное положение со всеми вытекавшими отсюда последствиями.

Стремление центрального правительства использовать промышленный потенциал Финляндии в военных целях выразилось в активном размещении военных заказов, перепрофилировании и милитаризации ряда крупных предприятий, в установлении контроля за продвижением транзитных грузов военного назначения и ряде других действий, повлекших диспропорции в структурном балансе хозяйственных отраслей.

Меры ограничительного характера все более погружали экономику Финляндии в зависимость от решений самодержавной власти, усиливая интеграцию, но вместе с тем они порождали центробежные силы, вызывали недовольство населения и представительных органов Великого княжества.

В условиях войны сузились возможности самостоятельной финансовой политики Финляндии. Русское правительство ограничивало свободу валютных операций Финляндского эмиссионного и коммерческих банков вследствие размещения специальных займов военного времени. Банковские ресурсы сопредельной территории использовались самодержавной властью для нужд обороны и для поддержания курса рубля. При этом характер финансовых операций по размещению русских военных займов в Финляндии практически не отличался от договорных условий о предоставлении России внешних займов зарубежными странами.

Полагаю, этот факт можно рассматривать как вынужденное признание верховным правительством России относительной финансовой независимости Финляндии.

Самостоятельные решения правительство и деловые круги Финляндии сумели реализовать в области аграрной политики, и прежде всего в решении столь сложной в военных условиях продовольственной проблемы.

Политически острый вопрос о продовольственном снабжении Финляндии рассматривался в правительстве в непосредственной связи с задачей снабжения Петрограда и Северного фронта. Продовольственные нужды фронта и Петрограда с его огромным военно-промышленным комплексом удовлетворялись в первую очередь. Финляндия снабжалась, выражаясь современным языком, по остаточному принципу. Однако курс на ужесточение регулирования продовольственных поставок Финляндии в целом оставался колеблющимся и сопровождался отступлениями, умело используемыми северным соседом.

В период экономического кризиса 1916 - 1917 гг. повсеместно усилилась тенденция к централизации заготовительной деятельности в границах отдельных районов, которая распространилась и на Финляндию, нашла здесь благоприятную почву и коснулась функционирования как государственного сектора, так и ограниченного свободного рынка.

Правительственными и коммерческими кругами Великого княжества была создана Продовольственная комиссия, осуществлявшая, что немаловажно, контрольные функции. На исходе 1916 г. крупные коммерческие фирмы сформировали уже вполне самостоятельный продовольственный союз, сумевший значительно активизировать закупочные операции.

Таким образом, в период Первой мировой войны в Финляндии возникли независимые организации, способные противостоять экономическому курсу метрополии и ослабить позиции русского торгового капитала. Следовательно, глубокие противоречия между интересами независимого национального развития Финляндии и действиями российского имперского правительства, направленными на усиление процессов интеграции и подавление хозяйственной самостоятельности, способствовали созданию принципиально новых органов управления отраслевой экономикой - предвестников национальной государственности Финляндии.

Список источников и литературы 1. Настоящее и будущее финляндских железных дорог. Гельсингфорс, 1904.

2. Всеподданнейший доклад финляндского генерал-губернатора Н.И. Бобрикова от 30 января / 12 февраля 1901 г. // Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1361: Статс-секретариат Великого княжества Финляндского. Оп. 1.

3. Петишкина С.Н. Денежная реформа 1895—1897 гг. // Центр:

Журнал Нового вольного экономического общества. М., 1993. № 1/2.

4. Китанина Т.М. Хлебная торговля России в 1875—1914 гг.: Очерки правительственной политики. Л., 1978.

5. Бобович И.М., Китанина Т.М. Финляндия: создание основ экономической независимости // Россия и Финляндия в ХХ веке.

К 80-летию независимости Финляндской Республики. СПб., 1997.

6. Архив Санкт-Петербургского института истории РАН. Ф. 202:

К.А. Скальковский. Оп. 1.

7. Китанина Т.М. Инфраструктурные изменения в российской деревне накануне Первой мировой войны и земские традиции // Динамика и темпы аграрного развития России: инфраструктура и рынок. XXIX сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы: Тез. докл. и сообщений. Орел, 21—25 сентября 2004. М., 2004.

8. Россия 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1995.

9. РГИА. Ф. 40: Всеподданейшие доклады по части торговли и промышленности и торговые договоры с иностранными государствами.

Оп. 1.

Статья подготовлена при поддержке гранта РГНФ. Проект № 0301-00210а.

К.Н. Колмагоров Д. Ллойд Джордж и польский вопрос во время Первой мировой войны и Парижской мирной конференции Дэвид Ллойд Джордж — одна из крупнейших фигур в истории Англии начала XX в. Являясь последним значительным представителем либеральной партии, Ллойд Джордж сумел проявить себя как публицист, финансист (министр торговли и финансов в 1905—1908 и 1908—1915 гг.), руководитель, пробывший в должности премьер-министра в тяжелое время с 1916 по 1922 г. Однако наибольший интерес представляет внешнеполитическая деятельность Ллойд Джорджа — человека, чья подпись скрепляла документы, на основе которых строилась и существовала Европа в 1918—1939 гг.

Рассматривая Ллойд Джорджа через призму внешней политики Великобритании, нельзя обойти вниманием одну из острых международных проблем того времени — польский вопрос. Анализ подхода Д. Ллойд Джорджа к этой проблеме можно провести исходя из изучения обширного мемуарного наследия политика, и его практической деятельности, отраженной в официальной документации.

Сразу встает вопрос: насколько Ллойд Джордж был заинтересован польской проблематикой «Военные мемуары» Ллойд Джорджа почти не затрагивают польскую тему. Единственное упоминание о Польше касается германских требований декабря 1916 г., когда Берлин выдвинул в качестве условий мира создание независимой Польши [2, С. 54, 60]. Позднее в «Правде о мирных договорах» Ллойд Джордж написал о том, что польский вопрос являлся одной из важнейших тем международных отношений и что он считал возможным появление суверенной Польши в «рамках государств, образующихся после распада Австро-Венгрии».

При этом автор оговаривает цель создания независимых государств — «использовать в качестве барьера против России и германского продвижения» [3, т. 1, с. 41].

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.