WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

Косвенно это следствие постулирует, что в нашей аксиоматике нет места никакой другой форме правления, кроме демократической: ни монархии, ни теократии, ни меритократии, ни аристократии - никаким другим видам. Это следствие также относится к должному, а не к сущему, поскольку теоретически возможны и многократно были реализованы на практике и другие (а не только демократическая) формы правления.

Теперь нужно разобраться в том, как граждане могут на практике осуществить это своё право.

Исторически первая и наиболее очевидная форма демократии – демократия непосредственная, т.е. такая форма, при которой все граждане непосредственно участвуют в принятии решений. Многие годы это была преобладающая форма, для осуществления которой, гражданам приходилось собираться всем вместе. Сегодня это уже делать не обязательно, можно участвовать в принятии решений путём голосования бюллетенями, что делает процедуру возможной и для большой страны, хотя весьма и весьма дорогостоящей процедурой. Возможно, в будущем, с развитием коммуникативной техники, этот недостаток непосредственной демократии удастся в значительной степени преодолеть, а пока любая страна размером чуть больше Ватикана, Монако или Андорры не может из чисто экономических соображений позволить себе особенно часто прибегать к такому способу принятия решений.

У этого способа осуществления права на управление государством есть и ещё один, уже сущностный недостаток. Большое количество решений по управлению государством для их принятия требует специальных знаний, специальной подготовки, которыми подавляющее большинство граждан не обладают и, повидимому, обладать не могут. Тем не менее, с одной стороны, принимать их надо, а с другой стороны, все граждане имеют равные права на принятие любых решений и, в том числе, даже требующих специальных знаний.

По свидетельству К.Поппера еще две с половиной тысячи лет назад Перикл уже разрешил эту проблему: “Не многие способны быть политиками, но все могут оценивать их деяния” [62, с.232]. Если еще вспомнить, что по-гречески “политика” - это искусство управлять государством, становится понятным, в чем заключается способ разрешения этого противоречия.

Единственный способ разрешения этого противоречия – демократия представительная, т.е. такая, когда каждый гражданин при принятии любого решения поручает это сделать своему представителю, т.е. тому, кому он поручает действовать за него, а оценивать эти действия и, следовательно, соответствующим образом реагировать на них на следующих выборах он вполне в состоянии. Если даже у каждого гражданина будет свой персональный представитель и этот представитель, находясь в избираемом органе, будет представлять еще и себя, количество участвующих в принятии решений уже сокращается в два раза. А поскольку несколько (много) граждан могут избрать в качестве своего представителя одного и того же человека, которого они сочтут достаточно сведущим и подготовленным для того, чтобы принимать именно за них решения по управлению государством, появляется возможность значительно, резко сократить численный состав представительного органа, а также, с одной стороны, поручить принятие решений людям подготовленным, а с другой стороны, не нарушить Следствие 16 о равных для всех правах на управление государством.

При выборе оптимального решения представитель может оказаться в меньшинстве, как мог бы оказаться в меньшинстве и сам гражданин, направивший этого представителя для принятия решений. Но, если его представитель имел возможность принимать участие в принятии решения путём формулирования варианта решения, обсуждения всех выдвинутых вариантов (т.е. высказываясь сам и выслушивая других) и голосования, то значит, и сам гражданин через своего представителя имел возможность полноценно участвовать в принятии решения. С учётом того, что целый ряд решений вообще запрещён к принятию (Аксиома 20), такая представительная демократия гарантирует всем людям равные права на внешнюю свободу (Аксиома 5). Но именно такая. В полном объёме, без изъятий и нарушений, чего пока еще никогда не было.

“Старая парламентарная машина создавалась не столько для управления, сколько для обуздания правителей” [93, с.271]. Современные “парламентарные машины” по определению Г.Федотова недалеко ушли от старых и не гарантируют человеку равные с другими права на внешнюю свободу. Тем не менее, это по словам Д.С.Милля “великое открытие современности” (представительная демократия) позволяет решить главную задачу - осуществлять демократию “на долгий срок и на чрезвычайном обширном пространстве” [18, с.103].

Прежде чем продолжить анализ, полезно результат наших рассуждений зафиксировать в Следствии 17.

Все граждане имеют равные права на управление государством непосредственно или через своих представителей.

Итак, у каждого гражданина есть два способа участия в управлении государством. Основной – непосредственное участие, который теоретически может быть использован в любом случае. И дополнительный способ – через своих представителей, к которому нас заставляют прибегать обстоятельства, т.е.

невозможность по тем или иным причинам всегда прибегать к основному способу.

Мы уже описывали одну ситуацию, при которой без основного способа никак не обойтись – это принятие на референдуме конституции. Возможно, существенные изменения окружающей действительности вынудят нас и в дальнейшем, после принятия конституции, обращаться к этому способу. В частности, при улучшении самой конституции. Но вряд ли это будет происходить особенно часто. Куда чаще основной способ используется на другом референдуме. На референдуме по вопросу, который заранее и хорошо всем известен: “Согласны ли Вы с тем, чтобы Вашим представителем в (таком-то) органе власти был Имярек”, т.е. при периодических выборах представительных (законодательных) органов власти.

Понятно, что представителей в органе не может быть столько же, сколько представляемых. Количественный состав представителей должен быть определён заранее, исходя из соображений здравого смысла. В качестве ориентира для дальнейшего решения теория даёт простую формулу: количество представителей должно равняться корню кубическому из числа представляемых.

Но когда число представителей в органе определено и получилось, например, что каждый из них представляет в органе одну тысячу представляемых, любая тысяча человек должна иметь возможность самостоятельно определить своего представителя и направить его для работы в соответствующий орган, а государство обязано обеспечить им такую возможность. Самостоятельно в том смысле, что никакие ограничения при его определении не допускаются. Много десятков лет, мы, в нашей стране, “самостоятельно” выбирали “наших” представителей, голосуя бюллетенями, в которых значилась только одна кандидатура, причём, и появившаяся там без нашего участия. Кого же представлял в избираемом органе такой “представитель” Сегодня мы уже в состоянии разобраться, прав ли был В.И.Ленин, когда говорил: “Пролетарская демократия в миллион раз демократичнее всякой буржуазной демократии; советская власть в миллион раз демократичнее самой демократической буржуазной республики” [43, с.257].

Тот факт, что в бюллетене кандидатур больше одной (даже при условии, что они появились там действительно путём выдвижения теми, кто впоследствии будет по ним голосовать) ничего теоретически не меняет. Более того, чем больше в бюллетене кандидатур, тем меньше шансов у каждого из голосующих обрести именно своего представителя, поскольку все голосовавшие за неизбранных, своего представителя в органе иметь не будут. Следовательно, и это, т.е.

альтернативность при голосовании, шансов в обретении своего представителя нам почти не прибавляет.

Единственное теоретическое условие, которое обязательно должны соблюсти лица, желающие иметь в органе власти именно этого своего представителя – набрать необходимое число (в нашем примере – тысячу человек) своих сторонников, т.е. людей согласных с тем, чтобы в соответствующем органе их представлял именно этот представитель. Говоря языком точных наук, для появления в представительном органе конкретного депутата необходимо и достаточно, чтобы свою волю на это изъявили необходимое, заранее известное число избирателей.

Любое ограничение этого права, например, голосование за партийные списки с обязательным требованием набрать сторонников списка более (в нашем примере) одной тысячи или какие-либо ещё ограничения – грубое нарушение Аксиомы 5 о равенстве прав на внешнюю свободу и Следствия 16 из неё о равенстве прав на управление государством.

Таким образом, только при соблюдении данного условия любая группа представляемых (в нашем примере численно не менее тысячи человек) будет представлена в соответствующем органе именно своим представителем. Кстати, только в этом случае институт отзыва представителей может обрести осмысленность, поскольку совершенно недопустимо, чтобы отзывал тот, кто не направлял, чтобы в отзыве участвовал тот, для кого отзываемый никогда не был “своим” представителем.

Если в обществе имеются группы меньшей численности, их заботой становится объединение на каких-либо условиях с тем, чтобы быть-таки представленными в соответствующем органе.

Всё вышесказанное зафиксируем в Следствии 18.

Каждому гражданину должна быть гарантирована возможность совместно, с заранее установленным количеством сторонников направить своего представителя в любой орган политической власти, формируемый путём выборов.

Если в обществе есть люди, не готовые приложить усилия по подбору своего представителя, им должна (может) быть предоставлена возможность выбрать представителя из такого списка, к формированию которого они не имели отношения.

Но эти люди должны понимать, что в процессе выбора из такого списка, они могут остаться без своего представителя в формирующемся органе. Во-первых, в таком списке может не оказаться ни одной кандидатуры, которая их вполне бы устроила.

Во-вторых, даже если в списке нашлась бы подходящая кандидатура, избранной может оказаться не она. К сожалению, сегодня именно этот способ наиболее распространён, и именно поэтому значительная часть даже тех граждан, кто участвует в голосовании, не имеет своих представителей в органах власти.

Следовательно, получившаяся в результате форма правления, в силу нашего Определения демократии (32) и Следствий 17 и 18, не является вполне демократической.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что демократия представляет собой положительный образ, идеал, к которому нужно стремиться. “При первом взгляде на эту проблему кажется, что демократическое правление должно было появиться с первых шагов человеческого общества на земле; более пристальный взгляд открывает, что оно должно появиться последним, то есть при достижении обществом высокого уровня развития” [86, с.168]. Ни в одной стране мира не существует и, по-видимому, никогда не будет существовать абсолютно демократической формы правления. В разных странах существуют разные степени приближения к этому идеальному состоянию, совпадающему с положением №4 на оси 4-5 описанного в Главе 1 политического пространства.

Примерно такой же положительный образ, идеал представляет собой и ещё одна расхожая характеристика – правовое государство. Сегодня не существует не только общепризнанного, но даже сколь-нибудь удовлетворительного определения этого понятия, что совершенно естественно, поскольку основой такого определения должно быть правильное понимание самого права. Для нас словосочетание “правовое государство” в значительной степени идиоматическое. Наше определение права (7) не позволяет от существительного “право” образовывать прилагательное “правовой”. Однако, определив право как внешнюю свободу, мы открыли путь решения и этой задачи - определение понятия, обозначенного этим термином.

Ближайшим родом для понятия “правовое государство”, безусловно является понятие “государство” вообще, объём которого составляют все мыслимые варианты государств. Для отграничения именно правового государства от всех других государств, мы должны обратиться к определению права: право – это внешняя свобода, предоставленная и ограниченная нормой. Очевидно, что в любом государстве внешняя свобода предоставляется и ограничивается каким-либо образом, т.е. если подходить не идиоматически, а буквально, любое государство является правовым. И именно из этой ловушки пока не удавалось выбраться тем, кто писал на эту тему (см., например, [65]). Следовательно, именно здесь, в области предоставления и ограничения внешней свободы и должен находиться признак, по которому и нужно отграничивать именно “правовое государство” от всякого другого.

Определив для себя, что “правовое государство” есть нечто безусловно положительное, и вспомнив о том идеале, зафиксированном нами в Аксиоме 10, к которому должно стремиться действующее право на пути его исторического развития, мы получим Определение 33.

Правовое государство – государство, правовая система которого предоставляет каждому гражданину максимум внешней свободы, совместимый с таким же максимумом внешней свободы каждого другого.

Таким образом, “правовое государство” – это такой же идеал, как и демократия.

И так же, как и демократия, этот идеал пока ещё нигде не был воплощён на практике. В разных странах существуют разные степени приближения к этому идеальному состоянию, совпадающему с положением №7 на оси 6-7 приведённого в Главе 1 политического пространства.

Все вышесказанное является дополнительным доказательством того, что политическое пространство имеет размерность не менее трех.

Государства всегда были и ещё очень долго будут очень и очень разными.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.