WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Обязательным условием является и описание устройства этого инструмента государства, поскольку мы соглашаемся уступить часть своей свободы только вполне определенному инструменту. И если в процессе эксплуатации этот инструмент изменится без нашей санкции или просто испортится, наше обязательство подчиняться его повелениям утрачивает свою силу.

Обязательным условием является и описание алгоритмов функционирования этого инструмента - государства, поскольку мы соглашаемся уступить часть своей свободы только инструменту, функционирующему вполне определенным образом. И если инструмент начнет выполнять какие-то непредусмотренные функции, или перестанет выполнять предусмотренные функции, или станет предусмотренные функции выполнять плохо, то и в этих случаях наше обязательство подчиняться его повелениям прекращается.

Именно в этом заключается смысл третьей части преамбулы Всеобщей декларации прав человека: “...необходимо, чтобы права человека охранялись властью в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения” [64].

Исходя из вышесказанного и опираясь на Аксиому 10 о принципе предоставления внешней свободы, на определение права (7) и власти (27), мы можем сформулировать Следствие 9.

Всякая политическая власть должна быть предоставлена и ограничена законом.

Наконец, анализ Аксиомы 7 (внешняя свобода человека может ограничиваться только требованиями обеспечения внешней свободы других людей) и Следствия (единственным источником политической власти является населяющий данную территорию народ) показывает, что приводимое ниже высказывание не является произвольным, а является их Следствием 10.

Для каждого гражданина разрешено всё, что не запрещено законом; для органов политической власти и должностных лиц запрещено всё, что им не предписано или не разрешено законом.

При этом постоянно нужно иметь в виду Аксиому 7 и Аксиому 14: человеку разрешено всё, что не препятствует осуществлению внешней свободы других людей, а государству запрещено всё, что не направлено на обеспечение безопасности граждан.

Правовая наука уже давно изучает два принципиально разных метода правового регулирования: общезапретительного, когда по общему правилу всё запрещено, а каждый элемент разрешения проявляется в конкретной норме, и общеразрешительный, когда по общему правилу всё разрешено, а каждый элемент запрета проявляется в конкретной норме. Мы категорически не разделяем мнение, что “содержание права может быть четко определено по принципу “запрещено все, что не разрешено” [10, с.384]. Очевидно, что в праве существуют оба эти метода.

Однако, в отношении одного и того же субъекта эти два метода трудно совместимы, да это и не удивительно, поскольку они имеют диаметрально противоположную направленность. Как нам представляется, Следствие 10 снимает это противоречие, прилагая разные методы правового регулирования к принципиально разным субъектам. Делая выбор, какой метод должен быть применён в отношении какого субъекта, мы ещё раз подчёркиваем, кто является средством в этой паре “человек – орган власти”. И этот выбор уже был предопределён Аксиомой 7.

Аксиома 7 полагается истинным утверждением только в рамках излагаемой теории. История и современная действительность дают нам массу примеров применения прямо противоположных принципов в отношении пары субъектов “человек – орган власти”.

Мысль, заключённая в Следствии 10, в первой его половине, известна человечеству довольно давно. “Мнение, что каждый гражданин вправе делать всё, что не противно законам, не опасаясь никаких последствий, кроме тех, которые могут быть порождены самим действием, является политическим догматом, в который народы должны верить и который высшие власти должны исповедовать путём ненарушимого соблюдения законов. Это священный догмат, без которого не может существовать законное общество, справедливое вознаграждение – за принесённую в жертву свободу по отношению ко всей природе, присущую всем существам, одарённым чувствами, и находящую предел только в своих собственных силах. Этот догмат создаёт в людях дух свободный и сильный, ум – просвещённый, порождает в них добродетель мужества, а не податливого благоразумия, достойного только тех, кто способен переносить жалкую и необеспеченную жизнь” [5, с.121].

Несмотря на всю широту её известности, эта мысль и сегодня пока еще не стала достаточно широко признанной. Именно поэтому разные представители государства по-прежнему активно отстаивают положение о том, что именно оно, государство, знает, что полезно человеку, а что вредно. Поэтому именно оно, государство, по их мнению, может и должно решать, что и в каких пределах разрешать людям, а также, что и в каких пределах разрешать себе, своим органам и должностным лицам. И удивляться этому не следует.

Такое стремление совершенно нормально в силу Аксиомы 16.

Субъекты политической власти состоят из людей.

Мы помним, что субъекты - это лица (в том числе - люди) и органы.

Применительно к государству - это должностные лица и органы. Должностные лица - это, конечно, тоже люди, но только в той своей ипостаси, которая дает им возможность влиять на внешнюю свободу других людей.

Определение 31.

Должностное лицо - субъект политической власти - человек, имеющий право оказывать влияние на внешнюю свободу другого человека (людей).

Но и органы государства, как бы мы их ни называли - парламент, правительство, совет, муниципалитет и т.п. - они также состоят из людей.

Всякий, кто читает эти строки, уже догадался, куда я клоню. Совершенно верно, в силу Аксиомы 8 (о роковой склонности людей) и Аксиомы 16, очевидным становится Следствие 11.

Всякий субъект политической власти склонен к выходу за границы внешней свободы, установленной для него законом.

Причем, совершенно неважно - декларируют ли субъекты это открыто, клянутся ли тайно в этом друг другу, как это делали, по словам Аристотеля, современные ему олигархи (“И я буду враждебно настроен к простому народу и замышлять против него самое что ни на есть худое” [62, с.225]), или даже не обсуждают это между собой. Такая склонность присуща им уже потому, что они люди.

И опять, как в случае с Аксиомой 8, в которой говорится о такой же склонности человека, мы не должны делать из этого факта трагедии. Не должны возмущаться и причитать, когда этому факту найдется очередное подтверждение. Но означает ли это, что мы должны спокойно, невозмутимо наблюдать за проявлениями такой склонности Нет, не должны.

Осознав, что иногда бывает дождь, нужно готовиться к дождю - строить крышу над головой. Осознав, что иногда (и довольно долгое время) бывает холодно, нужно готовиться к холоду - шить теплую одежду и запасать топливо. Осознав, что все субъекты политической власти склонны к выходу за границы внешней свободы, установленной для них законом, нужно готовиться к этому, укрепляя эти границы и выстраивая структуру этих субъектов, формулируя правила их функционирования такими, чтобы максимально затруднить проявление этой склонности, т.е. помочь им самим этой склонности противостоять.

Сначала о границах. Создавая каждый субъект политической власти, мы должны прежде всего дать себе ясный отчет - зачем нам (людям, гражданам) нужен этот субъект. Какие элементы нашей безопасности он призван обеспечить. Мы ведь помним, что в силу Аксиомы 14 - это единственное, ради чего он существует. Затем нужно решить, какой частью каких элементов нашей внешней свободы мы готовы пожертвовать именно этому субъекту с тем, чтобы он мог обеспечивать нашу безопасность. Теперь самое время вспомнить то, о чем мы говорили, когда формулировали Определение 17 - о предоставлении внешней свободы.

Предоставляя внешнюю свободу субъекту политической власти, т.е. описывая его права и обязанности, описывая границы его внешней свободы, мы сокращаем свою внешнюю свободу. Мы говорили уже об этом раньше - обойтись без такого сокращения невозможно. Но и лишнее отдать было бы неправильно. Значит совершенно необходимо описать эти границы - границы нашей и его внешней свободы - как можно более точно, подробно и понятно (см. приложение 4). Жалеть слов и бумаги на это не нужно. Это не тот случай, когда краткость - сестра таланта.

Надо помнить, что та порочная склонность из Следствия 11 присутствует всегда, и нам нужно ей противодействовать. Всякая неточность, двусмысленность (даже мнимая) всегда будет истолкована субъектом власти в его пользу. Нельзя забывать, что это истолковывание будет происходить тогда, когда властные полномочия субъекту уже будут предоставлены, а значит именно он и будет истолковывать, причём с позиции силы. Теперь еще более понятно, насколько необходима и как важна наша Аксиома 13 о качестве формулирования норм.

Но еще более актуальна в этом смысле Аксиома 12 о санкциях. Среди людей, из которых состоят органы политической власти, и людей, являющихся должностными лицами, эта склонность может проявляться в разной степени. Но мы, укрепляя границы их внешней свободы, должны исходить из возможности самого вопиющего, самого гнусного проявления этой склонности. Формулируя права и обязанности каждого субъекта, мы должны предусмотреть санкцию за невыполнение им любого такого права-обязанности. Причем в отличие от человека, который в силу Следствия 6 не может быть принуждаем воспользоваться своим правом, субъект политической власти не может отказаться от использования своего права, если условия его применения (гипотеза) наступили. В каждом таком случае он обязан воспользоваться своим правом. Прокурор обязан возбудить и расследовать уголовное дело, если ему стали известны факты, свидетельствующие о возможно совершенном преступлении. Президент обязан в случае агрессии против страны ввести в стране военное положение. Правительство обязано ежегодно разрабатывать и вносить в парламент проект бюджета. Пенсионная служба обязана назначить пенсию человеку, достигшему пенсионного возраста. Очевидно, что для исполнения своих обязанностей они должны иметь соответствующие права.

Очевидно также, что не воспользоваться своим правом они права не имеют. Отсюда Аксиома 17.

Права и обязанности субъекта политической власти должны совпадать.

Таким образом, формулируя права и обязанности субъектов политической власти, мы должны избегать по возможности слова “право”, а всегда, когда только возможно, использовать слово “обязанность”. И обязательно каждую такую обязанность сопровождать санкцией за ее неисполнение.

Вышесказанное можно подкрепить ещё и чисто этимологическим аргументом.

Согласно Аксиоме 15, государство состоит из органов и должностных лиц. Органы, в свою очередь, согласно Определению 31 также состоят из должностных лиц. Таким образом, государство как инструмент состоит только из элементов – должностных лиц, часть из которых сгруппирована в органы. Все должностные лица занимают должности, т. е. занимаются тем, чем заниматься должны. Не “хотят”, не “могут”, не “имеют право”, а должны! Наполеон это прекрасно понимал (см. эпиграф), а ведь он сам был одним из них. Язык как логическая структура совершенно правильно отразил главную сущностную характеристику этих элементов государства: в отличие от всех других людей, которые могут делать то, что хотят, при условии, что они этим не мешают другим людям, должностные лица могут и должны делать только то, что должны. Народ - творец языка - не хотел, чтобы было как-то иначе. Вот он - чистый референдум, на результаты которого нельзя было повлиять хитрым формулированием вопроса, длившийся столетия референдум с совершенно однозначным результатом.

Зафиксировав принципы укрепления границ внешней свободы субъектов политической власти, нельзя упустить и не менее важный вопрос их структуры.

Крайнее проявление порочности структуры, позволяющее человеку, облеченному властью, в полной мере проявить свои худшие наклонности, вытекающие из Аксиомы 8 - сосредоточение всей или очень значительной части политической власти (т.е. права предоставлять и ограничивать своими повелениями нашу внешнюю свободу) в руках одного должностного лица - императора, президента, тирана и т.п. или органа - съезда, политбюро, конвента и т.п.

Мы помним, что всякий субъект политической власти склонен к выходу за границы его внешней свободы, что для него означает присвоение себе дополнительных возможностей ограничивать нашу внешнюю свободу. Какому субъекту политической власти проще, легче, удобнее проявить эту его склонность Конечно же тому, у кого в руках уже сконцентрировано много политической власти.

Причем должностному лицу проявить свою склонность легче, чем коллегиальному органу - ему для этого не нужно ни с кем договариваться. “Чем значительнее число членов её (коллегии - С.Е.), тем меньше опасность злоупотребления законами, потому что труднее подкупить лиц, наблюдающих друг за другом, и они тем меньше заинтересованы в усилении своей власти, чем меньшая доля её приходится на каждого” [5, с.169]. Какой вывод мы можем сделать из этих рассуждений Следствие 12.

Политическая власть должна быть максимально рассредоточена.

При этом нас не должно вводить в заблуждение какое-либо псевдорассредоточение власти. Если, исходя из принятой структуры, какой-либо субъект политической власти может произвольно формировать и/или расформировывать другие субъекты или давать им обязательные для исполнения непосредственные повеления, в таком случае, несмотря на то, что субъектов больше одного, никакого рассредоточения власти не происходит. Власть сосредоточена у того субъекта, кто имеет право произвольного формирования расформирования и право непосредственных повелений. Те субъекты, которые обязаны исполнить повеления или могут быть расформированы - являются для него подвластными субъектами (Определение 29).

Способов рассредоточения политической власти как минимум два.

Первый - разделение по функциям.

(Здесь и далее привычный термин “разделение” употребляется в смысле – “рассредоточение”).

Мы помним, что внешняя свобода предоставляется и ограничивается нормой.

Таким образом, одна из важнейших функций государства - это создание норм. Один, особый орган создания норм мы уже описали. Это народ, собравшийся на референдум для принятия конституции. Референдум - штука дорогая, сложная, его нельзя использовать часто. Мы считаем, что в подавляющем числе случаев его вообще нельзя использовать. Значит обязательно нужен орган (органы) для создания норм, орган – нормотворец, законодательный орган (органы). Этот орган должен заниматься провозглашением и ограничением внешней свободы.

Обеспечением возможности осуществления внешней свободы гражданами, т.е.

непосредственным исполнением норм должен заниматься другой орган (органы).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.