WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Ответ этот совершенно удовлетворителен, если мы верим, что власть была дана ему от Бога. Но как скоро мы не признаем этого, необходимо определить, что такое эта власть одного человека над другим” [87, с.612].

Второй пример из произведения Т.Карлейля – другого великого мыслителя.

“Вы видите двух индивидуумов, одного одетого в превосходную красную одежду, другого – в грубую, поношенную синюю. Красный говорит синему: “Ты должен быть повешен и анатомирован”. Синий слышит это с содроганием и (о, чудо из чудес!) печально идет на виселицу. Там его вздергивают, он качается положенное время, и доктора вскрывают его и составляют из его костей скелет для медицинских целей.

Как это так И что вы теперь станете делать с вашим: Ничто не может действовать иначе, как там, где оно находится Красный не имеет физической власти над синим; он не держит его, не приходит с ним ни в какое соприкосновение.

Сверх того, все эти исполняющие приказания шерифы, и лорды-лейтенанты, и палачи, и заплечные мастера отнюдь не находятся в таком отношении к дающему приказания красному, чтобы он мог таскать их и туда, и сюда, но каждый из них стоит обособленно в своей собственной коже. Тем не менее – как сказано, так и сделано:

высказанное слово приводит все руки в движение – и веревка и усовершенствованная опускная доска делают свое дело”. Все это – иронически поясняет далее Карлейль – произошло оттого, что “на красном вешающем индивидууме надет парик из конских волос, беличьи шнурки и плюшевая мантия, с помощью которых все узнают, что он – судья”.

Эти два литературных примера, приведенные С.Л.Франком в его работе [98], помогают нам понять несколько важных вещей.

Во-первых. Природа власти может не опираться на физическое преобладание.

Ни судья не оказывает на подсудимого никакого физического воздействия, ни, тем более, Наполеон никак не может “справиться” со своими солдатами.

Полумиллионная французская армия, конечно, сильнее Наполеона.

Во-вторых. Природа власти может не опираться на нравственное преобладание.

История показывает нам массу примеров, когда люди, обладавшие огромной властью, были одновременно и нравственно ничтожными людьми. Более того, история практически не знает примеров, когда нравственно великие люди обладали бы значительной властью.

В-третьих. Природа власти может не опираться и на интерес, выгоду подвластных. Ни солдаты Наполеона, каждый из которых может быть убит, ни, тем более, преступник, своими ногами поднимающийся на эшафот, не имеют выгоды от подчинения. Т.е. повеление может быть исполнено, в известном смысле, только с их добровольного согласия.

В-четвертых. Природа власти может не корениться и в законе или норме.

Власть по отношению к закону по своей природе первична, ибо закон опирается на власть, а не наоборот. Трудно представить себе, чтобы природа, источник власти, пряталась где-то между страницами свода законов.

Здесь мы перечислили то, что не является природой, сущностью первоосновой власти. Но это не значит, что у власти нет такой сущности. Все сказанное выше о сущности власти сказано лишь для того, чтобы показать – сущность, природа власти пока еще не вскрыта наукой. Замалчивать этот факт, делать вид, что нам здесь все понятно и ясно – неправильно.

Существуют достаточно авторитетные мнения, которые утверждают, что сущность власти скрывается в отрицательных качествах человека. “Страх правит миром. Власть по природе своей пользуется страхом. Человеческое общество было построено на страхе. И потому было построено на лжи, ибо страх порождает ложь.

Есть боязнь, что правда уменьшит страх и помешает управлять людьми... И противоположна страху свобода. Истина о свободе скрывалась из страха... Страх связан не только с ложью, но и с жестокостью. Жестокими делаются не только те, которых страшатся, но и те, которые страшатся. Не только массами управляют через страх, но и сами массы управляют через страх... Сам человек любит рабство и легко мирится с рабством” [6, с.112]. Это одно из подобных мнений - мнение великого философа и гуманиста А.Н.Бердяева.

Когда уже люди (а не “недолюди”) стали жить в обществе, они невольно начали убеждаться в том, что они разные. Один туповат, другой сообразителен, один слабосилен и нерешителен, другой силен и смел, один, младший, ещё почти ничего не знает, другой, проживший долгую жизнь, имеет определённые знания и опыт.

Поэтому, в любых коллективных предприятиях первичной общины (постройка пироги, общей хижины, загонная охота, отражение врага) успех оказывается возможным только при единоличном (со стороны одного человека) руководстве общими усилиями. Даже теперь квалифицированные рабочие трудятся под руководством бригадира, инженера. В древности это было тем более необходимо.

Возможно, в этих очевидных фактах есть некий важный правовой смысл, которого мы пока не видим. Нам бы очень хотелось, чтобы в процессе дальнейших исследований природа, сущность власти обнаружилась в полезности, а может быть, даже и в необходимости объединения усилий отдельных людей.

Возможно, со временем, когда сущность, природа власти станет нам более понятной, и теория права будет значительно усовершенствована. Но мы не можем вечно оставаться в ожидании этого. Мы живем здесь и сейчас, и именно здесь и сейчас мы хотим усовершенствовать этот процесс, а для этого нам нужно сказать о власти нечто определенное и ясное. И поэтому, не дожидаясь какого-то иного, более глубокого определения власти, будем двигаться дальше, опираясь на его формальное Определение 27.

Власть - право властного субъекта предоставлять и ограничивать внешнюю свободу подвластных субъектов.

Под это определение с одинаковым успехом подходит и президент, и главарь шайки, и отец семейства, и командир воинской части, и т.п.

Определение 28.

Властный субъект (субъект, наделенный властью в отношении подвластных субъектов) - субъект, который имеет возможность обеспечить выполнение своего повеления.

Определение 29.

Подвластный субъект - субъект, который не может безнаказанно отказаться от исполнения повеления властного субъекта.

Понятно, что и президент, и главарь шайки имеют возможность обеспечить выполнение своего повеления. Понятно также, что способы такого обеспечения у этих властных субъектов различаются, должны различаться. Для того, чтобы в наших дальнейших рассуждениях мы не думали ни о главаре шайки, ни об отце семейства, ни о ком-либо другом, не имеющем прямого отношения к функционированию государства, нам необходимо из понятия “власть” выделить ту ее часть, которая непосредственно касается функционирования государства.

Назовем эту часть политической властью и дадим ей Определение 30.

Политическая власть (государственная власть и местное самоуправление) власть, осуществляемая на определённой территории, способом осуществления которой является закон и основанные на нем непосредственные повеления.

Словосочетание “государственная власть и местное самоуправление” по своей сути не верно. Анализируя его, можно сделать неправильный вывод о том, что на местном уровне мы управляем собой сами, а на государственном - нами управляет власть. Этимология этого словосочетания понятна. Термин “местное самоуправление” родился в средневековье, когда на местах действительно появилась возможность управляться самостоятельно, т.е. без непосредственного управления королевской, княжеской властью. Сегодня и особенно после того, что мы сказали об управлении, формулируя Определения 25 и 26, становится понятным, почему неверно такое словосочетание. Правильнее было бы говорить “государственная власть и местное управление”, имея в виду, что и на государственном, и на местном уровне механизм управления не различается.

Однако, термин “местное самоуправление” так распространен, так привился, вошел, в том числе и в международные документы, что мы в этой работе будем и дальше использовать его в привычном виде, памятуя о том, что управление на государственном и на местном уровне - это одинаковые управления в смысле Определения 26.

Как видно, важнейшим элементом определения политической власти является территория. Вводя в определение это понятие, мы сразу указываем правильный территориальный принцип определения подвластных субъектов, выделяя его из совокупности любых других принципов. Логичной становится и связка “территория закон”, поскольку у каждого закона есть вполне конкретные территориальные границы его применения.

Как известно, законы - это продукт функционирования государства. Не может ли получиться так, что государство, самостоятельно формулируя законы и имея возможность обеспечивать выполнение своих повелений, устроит нам такую жизнь, которая нам совсем не понравится Это вполне реальная картина, которую сегодня мы можем наблюдать как в нашей жизни, так и (в разной степени) во всех других странах. Почему это происходит Потому, что излагаемое нами в аксиомах мировоззрение пока еще не стало мировоззрением людей, живущих в этих странах.

Давайте разберемся.

Одной только Аксиомы 7 о принципе ограничения внешней свободы уже достаточно для того, чтобы государство не могло допустить какого-либо произвола (Определение 16) в отношении любого человека. Но одна только Аксиома 7 не мешает нам, людям, самим вредить друг другу. Эту задачу решает Аксиома 10, требующая предоставления каждому максимума внешней свободы. Согласно нашему Определению 23, государство - именно тот субъект, которому мы поручаем провозглашать и обеспечивать для нас элементы внешней свободы. Мы еще не определили, из каких частей состоит государство. Давайте зафиксируем это в Аксиоме 15.

Государство состоит из органов и должностных лиц.

Сочетание, набор этих органов и должностных лиц может быть весьма разнообразным. Но сейчас нам нужно зафиксировать один очень важный момент.

Без одного особого органа государство в нашей аксиоматике организовано быть не может.

Согласно Аксиоме 11, не предусмотренное никакой нормой действие, направленное на ограничение чьей-либо внешней свободы, недопустимо. Принятие самого первого закона, которым государство разрешит себе принимать законы (а любой закон - это ограничение внешней свободы кого-либо), уже должно быть предусмотрено какой-то нормой.

Пока её нет, государство никак не сможет законно принять свой первый закон.

Для этого, для принятия самого первого закона и нужен тот, особый, самый главный орган. Вид этого особого органа прямо вытекает из Следствия 8 о том, что является единственным источником государственной власти. Имя этому органу народ.

Именно народ и только народ на своем референдуме может и должен принять первый и главный закон - Конституцию.

Всё должно иметь своё начало, даже закон. “Закон большинства голосов сам по себе устанавливается в результате соглашения и предполагает, по меньшей мере единожды, - единодушие” [71, с.207]. Конституция – это и есть та форма, в которую ныне отливается начало, называемое с лёгкой руки Ж.Ж.Руссо “общественным договором”. Факт подписания общественного договора, конечно же, идеализированная картина. Но мы уже договорились, что всё здесь описываемое, в значительной степени, является не сущим, а должным. Тем не менее, история знает примеры буквального выполнения этого условия - единодушного принятия такого соглашения. Поздней осенью 1620 года более ста пассажиров парусника “Мэйфлауэр”, навсегда направлявшихся в Новый Свет, уже в виду американских берегов, но ещё не сходя с корабля, подписали следующий документ:

“ Именем Господа, аминь.

Мы, нижеподписавшиеся,.. предприняв во славу Божью – для распространения христианской веры и славы нашего короля и отечества – путешествие с целью основать колонию в северной части Виргинии, настоящим торжественно и взаимно перед лицом Бога объединяемся в гражданский и политический организм для поддержания среди нас лучшего порядка и безопасности, а также для вышеуказанных целей; в силу этого мы создадим и введём такие справедливые и одинаковые для всех законы, ордонансы, акты, установления и административные учреждения, которые в то или иное время будут считаться подходящими и соответствующими всеобщему благу колоний и которым мы обещаем следовать и подчиняться. В свидетельство чего мы ставим наши имена.

Мыс Код, 11 ноября… Anno Domini 1620” [27, с.131].

Похожие общественные договоры были составлены также в Нью-Хейвене в г., в Род-Айленде в 1638 г., в Коннектикуте в 1638 г., в Провиденсе в 1640 г. [86, с.48].

Очевидно, приведённый документ, - общественный договор. Вместе с тем, также очевидно, очень многое из договора он относит на будущее время, на потом, когда “мы издадим законы и введём административные учреждения”. Сегодня мы понимаем, что для полноценного общественного договора этого мало. Понимали это и американские колонисты. Так, например, 14 января 1638 г. был подписан Fundamental Orders of Connecticut, который установил государственный строй в Коннектикуте во всех подробностях [25, с.21]. В чём же смысл, суть общественного договора, закрепляемого в Конституции Через сто лет после написания на борту “Мэйфлауэра” этого замечательного документа Ж.Ж. Руссо так определил эту задачу: “Найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации, и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остаётся столь же свободным, как и прежде” [71, с.207].

Вот он идеал: соединяясь со всеми, оставаться таким же свободным, как и прежде, поскольку “каждый, подчиняя себя всем, не подчиняет себя никому в отдельности” [71, с.208]. Осуществление этого идеала возможно только в том случае, если мы постоянно будем иметь в виду, что “в вопросе о договоре истинная свобода предполагает существенное равенство между договаривающимися сторонами” [16, с.115]. Такая ассоциация образует Политический организм – а он (организм), создаёт себе особый орган (органы) - Государство. Это Руссо понимал хорошо. Однако он ничего не сказал о характере, о коварном характере такого Политического органа, о чём мы говорим, формулируя очередное Следствие 9.

Конституция - это не просто закон, такой же как и другие законы, только главный.

Конституция - это закон, в котором мы, граждане, должны оговорить те условия, на которых мы соглашаемся уступить государству часть нашей свободы. В перечень таких условий обязательно должно входить провозглашение тех элементов внешней свободы, провозглашение которых мы не можем доверить государству.

Ведь потом, после принятия Конституции создавать законы (нормы) будет уже государство. Здесь при составлении Конституции особое значение приобретает Аксиома 13 - о качестве формулирования норм. Если нам не удастся выполнить её условие, государство несомненно этим воспользуется.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.