WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

У каждого человека есть право на жизнь, но может ли этот человек самостоятельно распорядиться этим своим правом, например, отказавшись от него Вправе ли человек, добровольно отказавшись от права на жизнь, совершить самоубийство Обязан ли человек использовать свое право на жизнь так, чтобы совершать все зависящие от него действия для сохранения жизни (А кто не будет цепляться за жизнь до последней возможности - того не пустим на погост). Каждый человек имеет право на труд. Обязан ли он при этом этим своим правом пользоваться (А кто не пользуется - да не ест.) Каждый имеет право принимать участие в управлении государством, в частности, путем участия в выборах. Обязан ли он участвовать в выборах (А кто не участвует - лишим пенсии.) И т.д. и т.п. Мы никак не можем обойти вниманием этот вопрос и должны ответ на него зафиксировать в явной форме. Мы уже касались его, формулируя Следствие 1 о том, что только сам человек решает, что для него хорошо. Опираясь на Следствие 1, мы теперь можем сформулировать Следствие 6.

Никакой человек не может быть принуждаем воспользоваться каким-либо своим правом.

В вопросе взаимоотношений права и обязанности у нас остался не рассмотренным еще один аспект - может ли право быть одновременно и обязанностью. В нашей аксиоматике - ответ очевиден - Следствие 7.

Права человека никогда не могут быть и его обязанностями.

Всякая норма и, в частности, ее элемент - диспозиция описывает предоставление и ограничение внешней свободы. В Аксиоме 7 мы зафиксировали основополагающий принцип ограничения внешней свободы. Не менее важным, чем принцип ограничения внешней свободы, является и принцип, в соответствии с которым внешняя свобода должна предоставляться. Для формулирования этого принципа, нам прежде всего нужно обратить внимание на Аксиому 5, которая говорит о том, что все люди имеют равные права на внешнюю свободу. Казалось бы, достаточно всю наличную свободу поделить поровну между всеми людьми (тут мы должны извиниться за столь абстрактное умозрительное предложение) - и проблема решена. Увы, ввиду абсолютной нематериальности предмета деления из этого ничего не получится. Конкретный человек не сможет сохранить свой “кусок пирога” в неприкосновенности. В силу Аксиомы 8 о склонности людей нарушать границы чужой внешней свободы всегда найдутся охотники посягнуть на него. И, поскольку разнообразие “начинок пирога”, т.е. конкретных проявлений внешней свободы едва ли не безгранично, число ситуаций, в которых человек не сможет сам воспрепятствовать такому посягательству, весьма велико, вследствие чего словесное формулирование правил такого деления практически невозможно. Но и это еще не все. Поскольку свобода - не пирог, провозгласить конкретный ее элемент, конкретное право совершенно недостаточно. Что стоит провозглашенное право на жизнь, если всегда может найтись (и находятся!) кто-то, кто эту жизнь захочет отнять. Термин “предоставление” в Определении 7 требует более эффективной конкретизации, такой, которая помогла бы нам уяснить понятие “диспозиция”.

Определение 17.

Предоставление внешней свободы состоит из ее провозглашения и обеспечения возможности ее осуществления.

Иными словами, совокупность (система) норм, о которых говорится в Определении 7, должна эффективно препятствовать нарушению прав одного субъекта действиями другого. В значительной степени эффективность такого воспрепятствования зависит от качества диспозиции каждой нормы правовой системы.

Формулируя наш принцип предоставления внешней свободы, мы должны отдавать себе отчет в том, что не существует ни одного права или свободы, например, из тех, что приведены во Всеобщей декларации прав человека, которое можно было бы обеспечить абсолютно. Ни одного! Даже право на жизнь. И не потому, что существует смертная казнь - в нашей аксиоматике она исключена, а потому, что защитить человека, например, от преднамеренного убийства практически невозможно. Но стремиться к этому нужно. Единственный способ решения этой задачи - разрешить самому человеку в ситуации, когда его жизни угрожает реальная опасность (гипотеза), защищать ее вплоть до лишения жизни покушающегося. И не только ему, а еще и специально подготовленным и предназначенным для этого другим людям (милиционерам, полицейским и т.п.). Но это означает, что покушающемуся на чужую жизнь в момент покушения мы в праве на жизнь отказываем, т.е. ограничиваем его право на жизнь! Всё сказанное выше можно (и нужно!) прописать значительно более подробно, во всех мыслимых и немыслимых деталях, обложить ситуацию необходимым и достаточным числом условий и ограничений, иначе говоря, предпослать диспозии качественную гипотезу.

И это - правильно, но теоретически это ничего не меняет. Мы совершенно сознательно допускаем и считаем это правильным, что в определенной ситуации человек правомерно может быть лишен жизни, и это не является покушением на его право на жизнь.

Теперь, если вернуться к аллегории пирога с начинкой под названием “право на жизнь”, оказывается, что этот пирог не может быть весь без остатка поделен между всеми людьми. Каждому должен быть недодан кусочек, соответствующий праву других людей лишить его жизни в случае, если он сам попытается кого-то убить. Но этот недоданный кусочек (остаток) должен быть как можно меньше, т.е. это единственное в данном примере условие - защита жизни другого человека (людей) должно быть описано как только можно более подробно и точно (это еще раз подчеркивает, как важно качество гипотезы). Тогда каждому достанется максимально большой кусок свободы, хотя и чуть-чуть меньший, чем в случае, когда пирог делился бы без остатка (Приложение 4). Именно каждому и равный со всеми другими. Без этого “чуть-чуть” для некоторых (многих) осталось бы только провозглашение, т.е. “халва, халва!”. Если этого не сделать, т.е. провозгласить право на жизнь абсолютным, мы создадим парадоксальную ситуацию, при которой правопослушный человек, т.е. тот, кто признаёт и соблюдает абсолютное право на жизнь любого другого, становится и абсолютно беззащитным перед любым правонепослушным, готовым проигнорировать его, правопослушного, право на жизнь. При таком порядке вещей убийца сможет вести себя в обществе, как хорек в курятнике. Кстати, в этой аксиоматике принцип “подставь другую щеку”, может быть, вообще и красив, но точно неправилен.

Теперь после всех этих разъяснений мы можем сформулировать принцип предоставления внешней свободы Аксиому 10.

Каждому должен быть предоставлен максимум внешней свободы, совместимый с таким же максимумом свободы каждого другого.

Аксиома 10 в совокупности с Аксиомами 5 и 7, и есть формулировка того идеала, который задает естественное право и к которому должно стремиться право действующее на пути его исторического развития.

Если рассмотреть достаточно длительный исторический период, мы будем вынуждены признать, что действующее право развивается именно в этом направлении, хотя конечно же не прямолинейно, с отступлениями, с огромными зигзагами, но именно в направлении предоставления все большей и большей внешней свободы все большему и большему числу людей. Не блага, как это утверждают И.Бентам и его последователи, а именно внешней свободы. “Отчего в Европе рабство гражданское изгладилось Оттого, что по разрушении Рима все почти государства утвердились на правах политической свободы. Таков был разум феодальных установленй, вредных по многим отношениям, но весьма полезных для будущего раскрытия свободы” [79, с.44].

И это не случайно. Как показал Ф.А.Хайек [103], именно всё возрастающая свобода индивида позволяет всему населению обеспечить самому себе больший рост своей численности и соответствующий рост производства средств обеспечения жизни этого умножающегося населения.

Даже древние рабовладельческие (!) демократии позволяли достичь большего процветания, чем такие же рабовладельческие тирании. Ныне же мы усваиваем результаты колоссального эксперимента, который убедительно свидетельствует о непригодности “закрытой” системы, системы принудительного управления людьми даже для материального обеспечения их жизни.

Итак, при предоставлении внешней свободы любому человеку (каждому, всем) должны быть выполнены следующие условия:

каждый элемент права (на жизнь, на свободу, на собственность и т.п.), должен быть провозглашён;

при провозглашении каждого элемента права должно быть определено, что его обладателем является каждый гражданин;

должно быть провозглашено, что каждый гражданин является обладателем этого элемента права точно в такой же мере, как и любой другой гражданин;

должны быть предусмотрены меры, при помощи которых этот элемент права будет обеспечиваться, в том числе, санкции за нарушение;

максимально возможно подробно и точно (с аргументированными ссылками на необходимость обеспечения внешней свободы других людей) должны быть описаны те условия, при которых провозглашённый элемент права ограничивается для каждого гражданина и в какой мере происходит это ограничение;

мера ограничения элемента права должна быть минимальной, такой маленькой, как это только достижимо при современных его предоставлению условиях.

Все это может быть сделано только в нормах, их гипотезах, диспозициях и санкциях.

Формулируя Аксиому 10, мы рассмотрели только один пример - с возможным правомерным сокращением права на жизнь. Таких примеров можно привести куда больше. В каждом таком примере обязательно будет присутствовать “условие”, при котором конкретный элемент внешней свободы может (должен) становиться “чутьчуть” меньше. Абсолютно, совершенно недопустимо, чтобы это условие создавалось непосредственно в момент уменьшения элемента внешней свободы. В нашем примере - в момент лишения жизни покушающегося. Например, человек в людном месте кричит: “Да я вас всех сейчас замочу!”. Полицейский его убивает, посчитав, что присутствующим грозила реальная опасность, и это убийство впоследствии признается правомерным, хотя до этого события никакая норма в своей гипотезе не предусматривала правомерного лишения жизни человека, что бы он ни кричал, т.е.

условие “за угрозу можно лишиться жизни” было создано непосредственно в момент лишения жизни. Очевидно, что все такие условия должны быть максимально точно и подробно прописаны заранее. Любые действия, ограничивающие внешнюю свободу человека, только тогда можно считать правомерными, когда они опираются на заранее разработанную норму.

Аксиома 11.

Не предусмотренное никакой нормой действие, направленное на ограничение чьей-либо внешней свободы, недопустимо.

Итак, теперь, когда мы описали два элемента нормы - гипотезу и диспозицию, необходимо позаботиться и о ее третьем элементе - санкции, задача которой обеспечить эффективность действия первых двух элементов и нормы в целом.

Задача нормы согласно Определению 7 - предоставлять и ограничивать внешнюю свободу. Важным элементом такого предоставления и ограничения является наложение обязанностей по соблюдению ограничения внешней свободы теми субъектами, которые могут повлиять на предоставленную внешнюю свободу.

Однако, обязанность - такая неприятная вещь, исполнять которую добровольно хочется не всем и не всегда. А нам нужно, чтобы она исполнялась всеми и всегда.

В качестве “стимула” по соблюдению такой обязанности с незапамятных времен применяется санкция.

Определение 18.

Санкция - элемент нормы, описывающий исходящие от обеспечивающего субъекта негативные для нарушителя внешней свободы, предоставляемой этой нормой, последствия, наступающие в результате ее нарушения.

Каждый, кто знакомится с нормой, возлагающей на него ту или иную обязанность, должен иметь возможность ясно и четко понять, что произойдет, если он эту обязанность нарушит.

Гипотеза и диспозиция присутствуют в каждой норме позитивного права, даже если это на первый взгляд и незаметно. А вот санкцией обеспечивается далеко не каждая норма позитивного права. Это совершенно недопустимая ситуация. Именно это является важной причиной того, что законодательство оказывается неэффективным. Норма без санкции мертва. Иными словами, не подкрепленная санкцией норма - не норма.

Это настолько важное обстоятельство, что мы должны зафиксировать его в Аксиоме 12.

Всякая норма должна содержать санкцию за нарушение провозглашенной ею внешней свободы.

У Гераклита, философа, интуитивно чувствовавшего, предвосхищавшего многое из того, что мы сегодня считаем очевидным, банальным, мы встречаем такое выражение: “Солнце не переступает положенных границ, ибо если оно <преступит> должные сроки, его разыщут Эринии, <союзницы Правды>” [96, с.224]. Даже Солнце, по мнению Гераклита, ходит по небу не просто потому, что таков порядок, а еще и потому, что за нарушение порядка и Солнцу полагается наказание, санкция.

Ограничение чьей-либо внешней свободы - это почти всегда конфликт. Тем более, когда речь идет о применении санкции. Ограничивающий и ограничиваемый должны иметь инструмент для разрешения конфликта между ними. Таким инструментом и является норма. От её качества зависит не только справедливое разрешение конкретного конфликта, но и, в значительной степени, предотвращение его возникновения. Если норма плохо сформулирована, если гипотеза или диспозиция изложены так, что не обеспечивают абсолютно однозначного их толкования, допускают возможность различного прочтения изложенного в них текста, обе стороны конфликта могут совершенно добросовестно и искренне считать нарушительницей именно противную сторону. Что задумывал или хотел сделать законодатель, когда творил норму, после её опубликования уже не имеет значения.

Значение имеет не тот “дух”, который он хотел воплотить в законе, а только то, что у него получилось в результате. “Нет ничего опаснее общепринятой аксиомы, что следует руководствоваться духом закона. Это всё равно, что уничтожить плотину, сдерживающую бурный поток произвольных мнений” [5, с.115].

Аксиома 13.

Всякая норма должна быть сформулирована так, чтобы минимизировать возможность её неверного понимания.

Здесь необходимо еще раз подчеркнуть тот факт, что норма и статья (пункт, параграф и т.п.) правового акта не тождественные понятия. Норму, т.е. совокупность гипотезы, диспозии и санкции вообще крайне редко удается изложить в виде отдельной статьи. Значительно чаще элементы нормы рассредоточены по разным статьям закона, а то и по разным законам. Конечно же, это значительно усложняет понимание и применение норм на практике. Причиной такого положения является отсутствие в юридической науке общепризнанного понимания именно нормы, как центрального, основного элемента правовой системы. Понимание права, как внешней свободы, предоставленной и ограниченной нормой, дает нам реальную возможность анализировать нормы - элементы существующей правовой системы, дает отправную точку для такого анализа, дает теоретическую базу для качественного конструирования новых норм и правовых актов.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.