WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

На осознание этой простой вещи у человечества ушли тысячелетия. Сегодня эта мысль не является откровением. Однако, как трудно договориться слабому с сильным, бедному с богатым! “Многие сами по себе слабые, желая избегнуть угнетения со стороны более сильных, чем они, объединяются для установления и соблюдения общими силами правосудия, чтобы, не будучи в состоянии порознь равняться силами с могущественными, одолеть их сообща” [17, с.49]. Сказано Г.Гроцием почти четыреста лет назад! Так что, до сих пор сильные договаривались с сильными (и у них это неплохо получалось), а слабые договаривались со слабыми (и у них это получалось куда хуже). Так может быть уже настал момент, когда можно было бы договориться всем Разрабатывая теорию, мы просто не можем не поставить себе задачу предложить принцип, на основе которого могли бы договориться именно все.

А раз так, настало время сделать одно из самых важных основополагающих первоначальных утверждений - утверждение, несомненно имеющее отношение к должному, а не к сущему, утверждение, которое часто в разных видах провозглашается, но еще никогда и нигде не соблюдалось в полной мере Аксиома 5.

Все люди имеют равные права на внешнюю свободу.

Может быть, именно это и есть определение справедливости, которое человечество пытается найти, но пока так и не нашло Конечно же, эта мысль не нова и за последние две с лишним сотни лет она не один раз звучала в разных редакциях.

“Декларация независимости Соединенных Штатов Америки”, (4 июля 1776 г.) [20, с.34] :

“Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными, и наделены Творцом определенными врожденными и неотъемлемыми правами, среди которых - право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью”.

Категоричность своего утверждения Т.Джефферсон существенно ослабил целым рядом элементов, составляющих это утверждение:

это не есть истина, а только мы (члены конгресса) так считаем;

ссылка на Творца требует признания факта его существования, следовательно, на это утверждение могут ссылаться не все;

“созданы равными”, а что дальше Возникновение неравенства в течение жизни человека не исключается, даже если христианское понимание этих слов не допускает возникновения неравенства и в дальнейшем;

собственно, в чем “равными” Вопрос остается открытым;

и главное - определенными неотчуждаемыми правами. Ничего не сказано ни о том, какие это права, ни даже об их равенстве у всех людей.

“Декларация прав человека и гражданина”, (1789 г.) [104, с.205] :

“Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Общественные отличия могут основываться лишь на соображениях общей пользы”.

Степень категоричности, как мы видим, уже значительно выше. Уже нет ни ссылки на Творца, ни речевого оборота “мы считаем”, уже ясно, что речь идет о равенстве в правах. Более того, сказано, что не только во время рождения, но и после люди остаются равными в правах. Однако, второе предложение - большая ложка дегтя. Так и вспоминается: “Все равны, но некоторые (по соображениям “общей пользы”) равнее”.

“Всеобщая декларация прав человека”, (10 декабря 1948 г.) [64, с.134]:

“Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах”.

Здесь уже нет никаких оговорок о возможности неравенства для некоторых, однако, опять неясно, что же становится с правами в течение жизни. Не имеется ли в виду, что в продолжении жизни человек может по собственной воле (вине) потерять некоторые права Например, право на свободу Этот беглый анализ некоторых высоких достижений человеческой мысли в области прав человека показывает, что наша формулировка Аксиомы 5, по меньшей мере, им не уступает. Тем не менее, во избежание возможности неверного толкования, дадим разъяснения по поводу некоторых, употребленных в Аксиоме 5, терминов.

“Все люди” в данном контексте означает, что ни для каких людей не может быть сделано исключение ни в сторону сокращения у некоторых из них прав на внешнюю свободу, ни в сторону их увеличения. Независимо ни от чего. Независимо от пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национальности, социального происхождения, принадлежности к каким-либо меньшинствам, имущественного положения или любых иных обстоятельств.

“Равные права” в данном контексте означает, что если мы признаем за какимлибо человеком свободу действовать тем или иным образом, значит мы признаем такую же свободу действовать таким же образом и за любым другим человеком.

“Люди свободны в меру их равенства и равны в меру их свободы” [52, с.25].

Утверждаемое в Аксиоме 5 едва ли не самое важное в нашей аксиоматической системе. Именно это утверждение есть логическая основа естественных прав человека. Для подтверждения наличия у человека этих прав нет необходимости утверждать, что “такова природа вещей”, что все люди “сотворены по образу и подобию”, нет необходимости ни в какой-либо еще дополнительной сущности.

Достаточно Аксиомы 5. Если у всех людей равные права на внешнюю свободу, мы не сможем найти таких двоих людей, из которых один был бы в рабстве у другого.

Либо в такой паре у одного из них (у раба) прав на внешнюю свободу меньше, чем у другого, а это нарушение Аксиомы 5, либо их права равны и тогда никто из них не раб. Следовательно, право на свободу, на личную свободу, на свободу от рабства прямо вытекает из Аксиомы 5.

Право на жизнь одного человека означает, что никто другой не может, не нарушив этого права, покуситься на его жизнь. Это не значит, что никто вообще не может покуситься на жизнь человека. Мы знаем, что покушаются и часто успешно.

Но мы именно потому и называем убийцу, успешно покусившегося на жизнь другого человека, преступником, что, убивая, он нарушил, отнял у убитого право на жизнь.

Для того, чтобы лишение жизни одного человека другим было оправдано, необходимо, чтобы у убиваемого не было права на жизнь. Не нарушая Аксиомы 5 и при этом отказывая убиваемому в праве на жизнь, мы должны отказать в этом праве и всем остальным! А если мы не согласны отказать в этом праве хотя бы одному человеку, например, себе, мы обязаны признать, в силу Аксиомы 5, такое право и за всеми остальными, в том числе и за убиваемым. Значит, тот, кто лишает его жизни преступник. Причем, преступник только потому, что у всех людей, а значит и у убиваемого есть право на жизнь. Если мы кому-то, а значит и всем остальным, согласно Аксиоме 5, в праве на жизнь отказываем, убийство - не преступление.

Единственное исключение - необходимая оборона, случай, когда в конфликт вступают два равных права на жизнь. Только защищая одно право на жизнь ценой уничтожения другого права на жизнь, человек не совершает преступления.

Следствием Аксиомы 5 является запрет на смертную казнь ввиду невозможности её осуществления. Смертная казнь невозможна без палача, того (тех), кто опустит топор, нажмет на курок, повернет рубильник, сделает смертельную инъекцию и т.п. В паре “палач-жертва” для того, чтобы палач не был преступником убийцей, у одного из них, а именно у жертвы, должно быть меньше права на жизнь, чем у другого. По распространенным сегодня представлениям смертный приговор суда лишает преступника права на жизнь. Но тогда у осужденного право на внешнюю свободу становится не равным этому праву у других людей, а это грубое нарушение Аксиомы 5, следовательно, такое заключение в нашей аксиоматике невозможно. Чисто умозрительно можно попытаться решить задачу неравенства прав палача и жертвы, назначив палачом человека, у которого право на жизнь больше, чем у других. Однако, признавая Аксиому 5, мы не сможем найти такого человека, т.к. все люди имеют равные права на внешнюю свободу, в том числе на жизнь. Таким образом, не нарушая Аксиомы 5, мы не сможем осуществить смертную казнь, не сможем найти среди людей кого-либо, кто мог бы её осуществить.

Все эти рассуждения проистекают из Аксиомы 5, от абсолютного и безусловного равноправия на внешнюю свободу, равенства прав и обязанностей каждого человека правам и обязанностям каждого другого. Очевидно, что это не единственная точка зрения на этот вопрос. Многие не уважаемые люди считали и считают иначе. Иначе считают и некоторые уважаемые люди. Например, Б.Н.Чичерин так обосновывал свою иную точку зрения: “Справедливость отнюдь не требует, чтобы те, которые носят в себе сознание свободы и права, которые в состоянии думать и говорить, подчинялись налагаемым на них тяжестям на одинаковом основании с теми, которые не способны ни к тому, ни к другому” [107, с.65]. Для Аристотеля прирожденное неравенство между взрослым и ребенком, мужчиной и женщиной, свободным и рабом, эллином и варваром настолько очевидны, что эта очевидность с легкостью переходит в естественность. Не будем сейчас спорить с уважаемыми Б.Н.Чичериным и Аристотелем. Обратим внимание лишь на то, что отличная от изложенной в Аксиоме 5 точка зрения существует, но она оставляет не обоснованным логически вопрос наличия у человека каких-либо естественных (не пожалованных государством) прав.

Внешняя свобода каждого человека не может быть безграничной хотя бы потому, что каждый человек живет среди других людей.

Аксиома 6.

Внешняя свобода людей должна быть ограничена.

Как бы нам, может быть, ни хотелось этого избежать - придется допустить возможность (необходимость) ограничения внешней свободы отдельного человека.

Более того, “свобода не может обходиться без ограничений, однако, ограничение есть не цель, а средство для достижения цели, одним из главных элементов которой является расширение свободы...Свобода основана на ограничении” [16, с. 135].

Однако, процесс такого ограничения сложен и опасен. “Есть граница, далее которой общественное мнение не может законно вмешиваться в индивидуальную независимость; надо установить эту границу, надо охранять её от нарушений, - это также необходимо, как необходима охрана от политического деспотизма” [49, с.291].

Понятно, что такое ограничение не может быть произвольным. Для того, чтобы снизить опасность, подстерегающую нас на пути такого ограничения, нам необходимо выработать какой-то общий принцип (принципы), согласно которому внешняя свобода может быть правомерно ограничена.

Наиболее распространенной точкой зрения на этот вопрос является возможность ограничения внешней свободы, исходя из общей пользы, из блага общества как целого. Но, вот, что это означает Трудно представить себе общество, в котором все без исключения его члены придерживались бы единых убеждений о том, что такое благо. По словам А.Куницына: “Сохранение свободы есть общая цель всех людей” [39, с.14]. Велико искушение согласиться с А.Куницыным. Как прекрасно было бы жить в таком мире! Однако, это не так. Мы не можем сказать не только, что все люди считают свободу своей общей целью, но так не считает даже большинство людей. “На самом деле люди гораздо сильнее хотят подчиняться, нежели их к этому вынуждают” [101, с.169]. “Ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!” [23, с.396]. И даже если когда-нибудь большинство согласится придерживаться единых убеждений, всегда найдется хотя бы один человек (а скорее всего не один), кто будет иметь свое, иное мнение по этому вопросу. Что же делать Как разрешить это противоречие между мнением одного и мнением большинства Лучше всех по этому вопросу высказался Д.С.Милль “Если бы весь род человеческий за исключением одного только индивидуума был известного мнения, а этот индивидуум был мнения противного, то и тогда всё человечество имело бы не более права заставить молчать этого индивидуума, чем какое имел бы и сам индивидуум заставить молчать всё человечество, если бы имел на то возможность. …Если мнение правильно, то запрещать выражать его значит запрещать людям знать истину и препятствовать им выйти из заблуждения; если же мнение не правильно, то препятствовать свободному его выражению – значит препятствовать достижению людьми не меньшего блага, чем и в первом случае ” [49, с. 301]. Понимание этой очевидной истины и сейчас не стало сколь-нибудь распространенным. И сейчас значительно более распространенным является представление о том, что бороться за истину можно путем запретов на “заблуждения”, о том, что мысль можно победить, запрещая её произнесение вслух или печатно. И сегодня очень часто звучат призывы запретить. Запретить ту или иную идеологию, ту или иную организацию, ту или иную литературу и т.п. Призывающие к таким запретам никак не могут взять в толк, что тем самым они вербуют новых сторонников таким идеологиям, таким организациям, такой литературе. Причем, сторонников некритических - таких, кто не хочет или не может разбираться в сути, но часто при этом готов к активным действиям. Гласом вопиющего в пустыне и сегодня звучит максима Вольтера: “Я не согласен с тем, что Вы говорите, но буду до последней капли крови защищать Ваше право высказать Вашу точку зрения”.

Сегодня не только всё человечество, но даже большая его часть не придерживается определённого убеждения по вопросу о том, что такое благо общества. Более того, до сих пор никому пока не удалось даже сформулировать ни что такое общая польза, ни что такое благо общества, ни что-либо подобное.

“Печальное положение человеческого ума: менее важные представления о круговращении отдалённейших небесных тел для него более ясны, чем близкие и самые важные нравственные понятия, всегда меняющиеся, колеблемые ветром страстей, подхватываемые и распространяемые невежеством, которому покровительствуют” [5, с.122].

Приведем хотя бы несколько попыток определения справедливости.

“Твердое желание воздавать каждому свое” [15, с.273];

“Беспристрастная оценка не согласующихся требований отдельных лиц” [62, с.144];

“Первая задача справедливости - в том, чтобы никому не наносить вреда, если только тебя на это не вызвали противозаконием; затем - в том, чтобы пользоваться общественной [собственностью] как общественной, а частной - как своей” [106, с.304].

Как видим, пока эти попытки не удались. И не удивительно, так как для того, чтобы дать такое определение, надо сначала приписать обществу какую-либо цель.

“Всеобщее благо - концепция, которой не было дано определения, и сделать это невозможно: нет такого существа, как племя или общественность; племя (или общественность, или общество) - это всего лишь некое число личностей. Ничто не может быть благом для племени как такового; благо и ценность относятся только к живому организму, к отдельному живому организму, а не к бестелесной совокупности взаимоотношений” [72, с.25]. Так что это сама по себе неразрешимая задача, но даже если бы кому-нибудь это и удалось, любая такая цель в качестве основы для ограничения внешней свободы человека вступила бы в противоречие с нашим Следствием 2 о том, что никто не вправе определять человеку цель его жизни, которой он обязан следовать.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.