WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В результате наших рассуждений получен набор, состоящий из необходимого и достаточного количества элементов любой теории - понятий, первоначальных утверждений, выводов. Если понятия уподобить кирпичикам, из которых можно построить любую часть здания теории, то первоначальные утверждения - аксиомы образуют фундамент теории, а доказанные (выведенные) утверждения - выводы его стены и крышу.

Для завершения, уяснения понятия “теория” осталось в явном виде обозначить характер связей между этими элементами, причем такой, который показал бы необходимость, закономерность именно таких связей.

Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что понятия, утверждения, выводы - лингвистические объекты, т. е. объекты языка. Понятия (термины) - это слова, а первоначальные утверждения и выводы (и те, и другие - высказывания) предложения. Все первоначальные утверждения теории предполагаются истинными по определению. Всякая теория утверждает, что ее выводы также истинны. Что же может убедить любого непредвзятого исследователя данной теории в том, что это действительно так, то есть в том, что выводы этой теории действительно истинны Есть только один способ объективной внутренней проверки истинности предложений-выводов - это их соответствие логическим законам.

Некоторым областям знаний повезло больше - у них есть еще и возможность проверки выводов на соответствие реальным фактам. В случае выявления несоответствия выводов такой теории реальным фактам, необходимо проверить правильность процедуры вывода и, если вывод проделан правильно, придется корректировать аксиоматическую систему. Другим областям знаний повезло меньше - у них нет такой возможности. Однако, любая теория, представительница любого из видов знаний нуждается в использовании логических законов при построении механизма своего внутреннего устройства.

Все предложения в языке подчиняются пропозициональному исчислению или исчислению высказываний, с более общей точки зрения - исчислению предикатов.

Исчисление предикатов является разделом логики - науки, которая лежит в основе каждой рациональной дисциплины и которую не может опровергнуть никакой эксперимент или факт. Причина такой отчужденности от практики, экспериментальной проверки состоит в том, что логика имеет дело не с миром, а с утверждениями и с манипуляциями ими совершенно независимо от их содержания [9, с.56]. Существует единственная теория, которая начинает почти на голом месте, которая не опирается ни на какую другую теорию, - логика. Все остальные теории предполагают помимо логики многое сверх того. “Безусловно вечное, т.е.

вневременное значение имеют идеальные истины логики и математики” [97, с. 78].

Любая научная теория в качестве логического минимума берет так называемое исчисление предикатов с равенством. Это необходимо и достаточно для того, чтобы анализировать понятия и умозаключения, встречающиеся в математике и естественных науках. Любое высказывание, коль скоро рассматривается его форма, является формулой этого исчисления, и каждое правильное рассуждение содержит в себе правило вывода, задаваемое логикой. Совершенно очевидно, что теория может состоять только из истинных вторичных утверждений - теорем, выводов. Все ложные (в логическом смысле) утверждения тем самым выводятся из состава теории.

Однако, для того, чтобы данный логический аппарат можно было использовать, обязательно должно быть выполнено условие о том, что все субъекты и предикаты, понятия всех высказываний, участвующих в конкретном исчислении, должны принадлежать одному универсуму. Универсумом (U) называется множество такое, что все рассматриваемые в системе множества (понятия) являются подмножествами U [38, с.44]. Другими словами, каждый субъект или предикат, участвующий в исчислении высказываний, должен представлять собой элемент подмножества (подмножество) одного, общего для всех них множества - универсума. Это условие, с легкостью выполняемое, например, в математике, является огромной проблемой для любой гуманитарной науки. Преодоление этой проблемы является важным шагом на пути достижения любой наукой высоты науки теоретической.

Было бы неверным думать, что все научные теории разрабатывались с использованием исчисления предикатов. Многие теоретики в работе довольствовались своим представлением о правильности, здравым смыслом, которые, в свою очередь, хоть и в неявном виде, опираются на логику. Ведь именно логика контролирует правомерность того, что строится с помощью понятий.

Более того, всякая теория для своего изложения использует язык, который сам по себе является логической структурой. Таким образом, логичность языка также даёт теории логическое основание. Можно с высокой степенью вероятности утверждать, что всякая теория, будучи проверена на соответствие принципам дедуктивного построения, выдержит такую проверку, а если не выдержит, значит с ней что-то неладно. Оказывается, что многие строители правильных теорий вслед за бессмертным героем даже не подозревают о том, что “говорят прозой”.

Таким образом, всякая теория предполагает именно логически верный характер связей между ее элементами.

Теория - это система понятий, постулированных утверждений, а также логически строго следующих из них выводов.

Очевидно, что такие системы существуют и могут существовать только в одном месте Вселенной – в человеческой голове. Книга с названием “теория” (в том числе и эта книга), т.е. бумага, краска, клей не есть собственно теория. Теории становятся теориями в человеческом сознании.

Очевидно также, что именно сознание и только сознание создает теории. Для чего Ведь главная черта всякого сознательного акта, всякого акта сознания есть предуказанная (конечно, самим сознанием), предвидимая и ощущаемая как достижимая цель.

С какой же целью человек создает теории Обычно считается, что с целью объяснить некоторый круг явлений, свойств, предметов - объектов теории. Иногда говорят совсем общо, философски - для того, чтобы познать Вселенную, полагая, что она вся целиком состоит из объектов некоторых теорий или сама представляет такой объект.

Не претендуя на столь возвышенные цели, мы укажем одну бесспорную цель всякой теории - такую, которую несомненно преследует теория права.

Мы утверждаем, что цель (возможно, одна из целей) всякой теории состоит в представлении человеческому разуму понятных ему сведений о том, как устроен объект теории, как он функционирует и как с ним следует обращаться, чтобы достигнуть каких-либо других, по большей части, практически важных для человека целей.

Словом, опять “нет ничего практичнее хорошей теории”.

Здесь требуется пояснить, по крайней мере, несколько использованных выше понятий.

Мы употребляем слово “объект” в том смысле, что теория точно и определенно выражает свойства и механизм устройства и действия этого предмета. Но такого точного выражения в отношении реальных предметов внешнего мира не бывает никогда. Даже в науках, которые в опыте, в эксперименте (в наблюдениях и измерениях) могут проверять свои выводы, всегда есть маленький зазор, промежуток между теоретическими и экспериментальными величинами, который человек стремится по возможности уменьшить, усовершенствуя либо теории, либо методы наблюдений. Но он есть всегда.

Банальный пример: при измерении углов на поверхности земли с целью составления топографических планов никогда не выполняется или только случайно выполняется теорема о равенстве суммы углов треугольника двум прямым.

Небольшую “невязку”в таких измерениях считают их ошибкой и вносят в измерения соответствующую поправку.

Этот пример показывает, что на самом деле объектом теории является не тот треугольник, который может “изготовить” человек, например, указав три точки в пространстве (забив в землю колышки), а некий идеальный треугольник, сумма углов которого не может не равняться двум прямым.

Так же точно идеальная тепловая машина не есть реальный паровоз или двигатель внутреннего сгорания. Но, тем не менее, выводы, сделанные на основе теории идеальной машины, говорят конструктору, какие усилия и в каком направлении должен он приложить, чтобы улучшить свое изделие, приблизить его к той цели, которой он хочет добиться (повысить мощность или экономичность или найти оптимальное соотношение между тем и другим.) И, несомненно, что эффективность (практичность) всякой теории зависит от того, сколь близко ее идеальный объект соответствует по своим (постулируемым в теории) свойствам и качествам реальному объекту внешнего мира.

Мы получили определение понятия “теория”. Памятуя о том, что задача определения – точное отграничение данного понятия от всех других понятий, полезно было бы сделать соответствующую проверку. Вопросу, являются ли все использованные нами в определении признаки необходимыми, мы уже посвятили достаточно места так, что добавить к сказанному, пожалуй, больше нечего. А вот проанализировать, все ли необходимые признаки понятия “теория” мы использовали в нашем определении, ещё предстоит. Главными критерием необходимости дополнения определения ещё каким-либо признаком является обнаружение в объёме определяемого понятия какого-либо постороннего элемента, т.е. чего-то такого, что теорией не является, но нашему определению соответствует. Нам пока этого сделать не удалось. Возможно, читатели смогут подсказать такие элементы, и тогда мы усовершенствуем наше определение. Не удалось пока обнаружить и ни одного объекта, который нам хотелось бы назвать теорией, но который при этом не соответствовал бы нашему определению. Это косвенно подтверждает, что все признаки, использованные в определении, использованы по назначению.

Изложение научных теорий не всегда позволяет разглядеть содержание этого понятия - “теория”.

Существует три способа изложения теорий: исторический, эвристический и аксиоматический.

Исторический способ изложения старается наиболее полно проследить историю становления и развития научной теории, рассмотреть различные попытки её построения, включая и ошибочные. Этот способ наиболее распространен.

Эвристический способ изложения старается как можно быстрее выявить наиболее полезные (хотя и необязательно наиболее фундаментальные) выводы теории и тут же показать способы их применения.

Исторический и эвристический способы неудачны для изложения теории во всей её полноте. Они излишне концентрируют внимание на выводах теории, не приводят в явном виде большинства первоначальных утверждений, не заботятся о логически внятном определении используемых в теории понятий, оставляют в значительной мере неясной логическую структуру теории. Более того, до приведения теории к аксиоматическому виду трудно сказать, имеет ли право данная совокупность высказываний, данное учение вообще называться теорией. Причем изложение теорий гуманитарных наук, в отличие от естественных, в значительно меньшей степени соответствует аксиоматическому способу. Не являются исключением в этом смысле и юридические науки. Возможно, именно поэтому российские правоведы вплоть до ХХ века остерегались называть свои труды “теория права”, а соответствующий курс в российских университетах, центральный курс во всем правоведении назывался “энциклопедия права”.

Различие между историческим или эвристическим способами изложения и аксиоматическим способом сродни различию между процессом исследования и его результатом. Аксиоматически изложенная теория обязательно будет отличаться ясностью и систематичностью и становится совершенно прозрачной и открытой для критики. И это свойство, весьма неудобное для того, кто представляет теорию на всеобщее обозрение, объективно является очень полезным, поскольку автоматически переводит критику в конструктивное русло. Добросовестные критики вынуждены анализировать основные (неопределяемые) понятия, определения понятий определяемых и первоначальные утверждения (аксиомы) с тем, чтобы согласиться с ними, отвергнуть их (предложив свои) или указать на их частичное несовершенство (предложив их уточнение или развитие). Весь дальнейший критический анализ, т.е. логическое исследование предлагаемой теорией системы понятий, утверждений и выводов, возможен только в рамках какой-то, принятой и объявленной самим критиком совокупности понятий и аксиом (иначе это не критика). Дискуссия (а не спор) сразу становится понятной для стороннего наблюдателя, который получает возможность составить собственное мнение.

Как видно из вышеприведенного текста, набор понятий и первоначальных утверждений в решающей степени определяется самим разработчиком теории. В гуманитарных науках, где роль факта, эксперимента в проверке “правильности” выводов теории крайне ограничена, неизмеримо более важными становятся оценка и качественный анализ именно системы понятий и первоначальных утверждений.

Дискуссии между учеными - приверженцами разных теоретических школ в значительной степени бесплодны потому, что они ведутся (если ведутся) о правильности выводов разных теорий. При этом не обращается внимание на то, что и те, и другие выводы в рамках “своей” теории чаще всего “правильные”. Само различие выводов часто обусловлено различием их аксиоматических основ. Но, поскольку в гуманитарных науках обычно сами аксиоматические основы явно не сформулированы, то конструктивность таких дискуссий приближается к нулю.

Более того, аксиоматический способ изложения теории методологически представляет собой самостоятельный научный инструмент, использование которого может привести к дополнительным положительным результатам. Возможно, единая теория поля до сих пор не создана именно потому, что никто из больших физиков не удосужился изложить известный ему объем теоретической физики в аксиоматическом виде.

При переходе к содержанию нашей теории требуется отметить одно важное обстоятельство.

Что касается естественных наук, то аксиоматические системы используемых в них теорий помимо возможности внутренней проверки обладают еще одним мощным критерием истинности - применимостью к тем объектам, описанием которых данная наука занимается. Успешность этого приложения, как путем ответов на поставленные вопросы о механизме действия объекта, так и путем предсказания его поведения, является достаточным подтверждением теории до тех пор, пока она удовлетворяет практическим требованиям (например, точности предсказания).

Проще говоря, теория подтверждается практикой.

Совсем иная ситуация в науках гуманитарных, а тем более политических.

Работающие в гуманитарных науках по своему отношению к технологии получения знания вынужденно скорее не эмпирики, последователи Бэкона и Локка, а рационалисты, последователи Декарта и Спинозы. Для них истина заключается в том, что “Высшей основой знания служат истины самоочевидные, которые суть логическое усмотрение связи ясных простейших идей” [97, с.44], а не в утверждении о том, что “все идеи, в том числе высшие понятия, суть обобщения из опыта” [97, с.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.