WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
ВВЕДЕНИЕ Предлагаемая вниманию читателей книга является продолжением опубликованной в 1998 году работы «Экономика переходного периода. Очерки экономической политики посткоммунистической России. 1991–1997 гг.», которая вышла из печати в августе– сентябре 1998 года. Ее публикация совпала с пиком финансового кризиса, во многом определившего пути дальнейшего развития России. Как стало понятно позднее, именно 1998 год подвел черту под первым этапом посткоммунистической трансформации – этапом создания макроэкономических и институциональных предпосылок для возобновления экономического роста. Отсюда следуют задачи и предмет исследования данной книги. Первая книга была посвящена анализу теоретических и практических проблем макроэкономического кризиса, преодоление которого рассматривалось как фундаментальная предпосылка восстановления экономического роста. Теперь речь пойдет собственно о начавшемся этапе экономического роста в России начала XXI века.

Суть первого этапа состояла в создании социально-экономических основ режима рыночной демократии. Именно этот мандат получили политики, пришедшие к управлению страной после поражения консервативного путча в августе 1991 года, и именно эта задача являлась центральной при проведении политических и экономических преобразований. В области экономической создание основ рыночной демократии означало, прежде всего, обеспечение макроэкономической стабилизации и создание базовых институтов, обеспечивающих функционирование данной системы.

Решение этих задач в России 1990-х годов было беспрецедентно сложным даже в сравнении с другими странами, освобождавшимися от пут коммунистической эпохи. И сложность эта была связана отнюдь не с национально-культурной или исторической уникальностью страны – в конце концов, все страны по-своему уникальны. Главная проблема состояла в том, что Россия в конце ХХ века столкнулась не с одним, а с четырьмя разными, хотя и взаимосвязанными, кризисами, и задачи выхода из них стране приходилось решать одновременно.

Во-первых, страна столкнулась с вызовами постиндустриальной эпохи. Выход за рамки индустриального общества сопровождается тяжелым структурным и макроэкономическим кризисами, через которые прошли страны Запада в 70-е годы. СССР, благодаря благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре, смог отсрочить начало структурной адаптации, но тем болезненнее она оказалась тогда, когда стала неизбежной.

Структурный кризис советской хозяйственной системы, который в полной мере выразился в масштабном спаде уже российской экономики, стал проявлением тех же процессов, которые применительно к западным странам 70-х годов описывались термином «стагфляция»1.

На протяжении 90-х годов проходили острые дискуссии относительно характера структурной трансформации российской экономики. Падение ряда традиционных секторов индустриальной экономики характеризовалось некоторыми авторами как деиндустриализация, хотя более глубокий анализ протекающих процессов позволяет увидеть в происходящих структурных сдвигах и ростки новой, постиндустриальной структуры. Несмотря на глубокий спад производства, в 1990-е годы бурно росли отрасли телекоммуникаций и связи, электронная промышленность, прогрессивные сдвиги происходили и происходят в структуре выпускаемой продукции химической Характеристика российского кризиса как кризиса индустриального общества содержится в работах некоторых исследователей (см.: Bauman Z. A Post-Modern Revolution // From a One-Prty State to Democracy. Amsterdam : Rodopi, 1993; Rosser J.B., Rosser M.V.

Schumpeterian Evolutionary Dynamics and the Collaps of Soviet-Block Socialism // Review of Political Economy. 1997. Vol. 9. № 2).

www.iet.ru промышленности и металлургии, заметно увеличивается количество организаций образования, число вовлеченных в вузовское и послевузовское образование.

Во-вторых, в российском обществе протекали процессы собственно посткоммунистической трансформации. Это был поистине уникальный эксперимент.

Никогда в мировой истории (в том числе в экономической истории) не осуществлялся переход от тотально огосударствленной экономики к рыночной. Естественно, наиболее сложным процессом здесь являлась трансформация собственности – приватизация в национальных масштабах. Однако этот переход не был чем-то специфическим для России.

Одновременно с ней посткоммунистические преобразования осуществляли еще порядка 25 государств, причем Россия не была первопроходцем: ряд стран начали этот переход на два-три года раньше, что давало постсоветским республикам возможность опираться на определенный, хотя и не очень богатый опыт.

В-третьих, Россия столкнулась с масштабным макроэкономическим кризисом, ставшим результатом популистской экономической политики (начиная со второй половины 80-х годов), что привело к развалу бюджетной и денежной системы, к исключительно высоким темпам инфляции, к падению производства. Впрочем, макроэкономический кризис и пути борьбы с ним были уже хорошо изучены к концу ХХ столетия. В послевоенный период схожие проблемы приходилось решать многим странам Европы, Азии и Латинской Америки, да и сама Россия имела определенный позитивный опыт преодоления макроэкономического кризиса (в 1922–1923 годах).

Наконец, в-четвертых, экономико-политические, макроэкономические и структурные преобразования, с которыми столкнулась Россия на рубеже 80–90-х годов, осуществлялись в условиях полномасштабной социальной революции. Системные преобразования, радикально изменявшие общественное устройство страны, протекали в условиях слабого государства, что и представляет собой сущностную характеристику революции. К началу посткоммунистических преобразований разрушенными оказались практически все институты государственной власти, и их восстановление было, по сути, центральной политической задачей первого посткоммунистического десятилетия. Более того, экономические реформы продвигались только по мере восстановления институтов государственной власти, что приводило к гораздо более медленным темпам преобразований, чем в большинстве других посткоммунистических стран.

Революционный тип преобразований был уникален среди стран, осуществлявших посткоммунистический переход, однако он также не был абсолютно нов в европейской истории2.

Таким образом, развитие России последнего десятилетия было, действительно, весьма специфично. Однако специфика эта предопределялась не столько факторами культурно-исторического характера, сколько самим фактом одновременного протекания четырех обозначенных выше процессов. Каждый из этих процессов не представлял собой чего-то уникального, неизвестного из опыта других стран или из исторического опыта самой России. Уникальным стало их переплетение в одной стране в одно и то же время.

Именно их переплетение создавало те своеобразные процессы, которые обусловливали специфику российской трансформации и ставили в тупик многих исследователей посткоммунизма.

Переплетение названных кризисов определяло не только уникальность, но и особую сложность реформ. Если во всех известных случаях политика финансовой стабилизации могла опираться на существующие институты рыночной экономики (пусть не всегда эффективные, но существующие), то в России стабилизация и формирование рыночных Вопрос о революционном характере посткоммунистической трансформации в России рассмотрен нами во Введении к «Экономике переходного периода…» (с. 9–36). Более подробный анализ этой проблемы см. в: Стародубровская И., Мау В. Великие революции от Кромвеля до Путина. М., 2001.

www.iet.ru институтов шли практически параллельно. Естественно, это значительно осложняло реформы, затягивало их во времени. А характерное для революционной эпохи отсутствие собственно государства (политических институтов, включая систему правопорядка, обеспечение выполнения законов и т.п.) не позволяло «подождать» с осуществлением либерализационных мероприятий.

Российских реформаторов нередко упрекали в увлечении финансовой (или стабилизационной) политикой в ущерб институциональным реформам3. Это несправедливо, поскольку как раз институциональным реформам уделялось повышенное внимание с самого начала посткоммунистических преобразований. Просто институты, которые необходимо было создать в России, воспринимались западными аналитиками как нечто данное, вечно существующее. Между тем, за 1990-е годы в России были созданы фундаментальные институты, без которых не может существовать рыночная экономика:

демократическая конституционная система, институт частной собственности, свободное ценообразование, конкурентная среда, финансовые рынки, банковский сектор, рынок труда и многое другое. Разумеется, функционирование этих институтов, их эффективность и надежность могут вызывать и вызывают острую критику, особенно сторонних наблюдателей. Однако проблема состоит в том, что всех этих институтов ранее не было – причем их не было не только на практике, но и в исторической памяти народа (в отличие, скажем, от ситуации в странах Центральной и Восточной Европы).

По мере формирования новых институтов удавалось шаг за шагом решать и другие экономические задачи, прежде всего стабилизационные. С этих позиций можно увидеть внутреннюю логику макроэкономической стабилизации. Как известно, в России решение этой задачи заняло примерно девятилетний период (1991–1999) и прошло несколько этапов. В 1992 году была осуществлена либерализация цен, которая позволила перевести инфляцию из скрытой формы (тотальный товарный дефицит) в открытую и создать тем самым исходную предпосылку для стабилизации. Этот акт не требовал иных институтов, кроме реформаторского настроя правительства и готовности общества платить высокую цену за преодоление «товарного голода». Однако последовавшая за этим попытка макроэкономической стабилизации провалилась – в стране для этого не существовало еще ни социальных, ни политических предпосылок. Далее последовала денежная стабилизация (1995 год), для которой потребовалось принятие новой Конституции, разорвавшей связь Центрального банка с популистским депутатским корпусом. Независимость денежных властей в совокупности со стабилизационным курсом Правительства позволили стабилизировать рубль. Однако и это еще не была стабилизация. Постоянный конфликт исполнительной и законодательной власти не позволял сбалансировать бюджет. В то же время возникновение института внутреннего государственного долга (прежде всего, ГКО) позволило в течение некоторого времени обеспечивать стабильность рубля при слабости бюджета. Только постепенное преодоление революционного политического кризиса и формирование правительственного большинства в Думе позволили решить задачи макроэкономической стабилизации.

Острой критике подвергалась проведенная в России в первой половине 1990-х годов приватизация. Однако трудно оспаривать исключительно важную роль, которую сыграло упрочение института частной собственности для решения задач финансовой и политической стабилизации.

Результатом реформаторских усилий 1990-х годов стало то, что удалось в общих чертах преодолеть три из четырех перечисленных выше кризисов.

Прежде всего, была проведена макроэкономическая стабилизация. Кризис оказался длительным по продолжительности (около десяти лет), однако не беспрецедентным в экономической истории. Стабилизация была осуществлена при помощи набора Наиболее именитым критиком является Дж. Стиглиц. См.: Stiglitz J.E. Globalization and Its Discontents. New Yorc and London: W.W.Norton&Company, 2002. Chapter 5.

www.iet.ru стандартных мероприятий (либерализация, бюджетная и денежная стабилизация), и ее успешное завершение сформировало основу для восстановления экономического роста.

Разумеется, решение задач стабилизации не является раз и навсегда данным.

Экономическая система не застрахована от ошибок власти, от ее неадекватных и популистских решений.

Практически исчерпаны процессы революционной трансформации. Налицо восстановление государственной власти, макроэкономическая стабилизация синхронизирована со стабилизацией политической. Еще анализ предвыборных программ политических партий конца 1999 года показывал, что базовые ориентиры основных политических сил при всем различии между ними сближаются4. Возникает общая система базовых ценностей, которые уже не являются предметом политической борьбы. В частности, никто не ставит под сомнение частную собственность в качестве основы экономической и политической жизни (хотя оценки итогов приватизации остаются противоречивыми); никто не выступает с требованиями отказа от жесткой денежной и бюджетной политики (еще недавно многие считали вполне допустимым инфляционное финансирование бюджетного дефицита); все (даже левые) поддерживают политику снижения налогового бремени; все согласны с необходимостью перенесения центра тяжести на проведение глубоких институциональных реформ. Конечно, практические рекомендации политических сил существенно различны, но различия эти уже не настолько глубоки, чтобы вести к разрушению политической стабильности. Способность власти обеспечить базовую макроэкономическую стабильность является важнейшей экономико-политической характеристикой преодоления революционного кризиса5.

Можно говорить и об исчерпании задач посткоммунистической трансформации.

Этот вывод нередко вызывает особенно острые возражения и поэтому требует пояснений.

Три основные характеристики отличают коммунистическую систему: тоталитарный политический режим, абсолютное господство государственной собственности в экономике, а также товарный дефицит в качестве сущностной черты экономической и политической жизни6. К концу 90-х годов в России были преодолены все три черты коммунизма: товарный дефицит был преодолен еще в 1992–1993 годах, а доля государственной собственности уже не превышает 25% от общего числа предприятий. Это не означает, разумеется, что был полностью преодолен кризис, с которым страна вступила в 90-е годы. Однако тяжелые структурные и макроэкономические проблемы, которые Российская экономика в 1999 году: Тенденции и перспективы. М.: ИЭПП, 2000. С. 313– 319; Дмитриев М. Эволюция экономических программ ведущих политических партий и блоков // Вопросы экономики. 2000. № 1.

Высокая инфляция является не только экономическим, но и политическим индикатором.

Действительно, неспособность государственной власти обеспечить набор мер макроэкономической стабилизации является результатом ее слабости, зависимости от баланса различных групп интересов, заинтересованных в слабой денежной и бюджетной политики. Именно поэтому макроэкономическая стабилизация возможна лишь при укреплении политических институтов, т.е. является одним из важнейших критериев политической стабилизации.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.