WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 30 |

В психологии сознание трактуется как психическая деятельность, которая обеспечивает обобщенное и целенаправленное отражение внешнего мира в знаковой форме, узнавание, понимание, выделение человеком себя из окружающей среды и противопоставление себя ей, как субъекта объекту.

“При изучении сознания мы фактически исследуем границу, очерчиваемую и создающуюся взаимодействием исследователя с сознанием. А что значит исследовать Это значит вводить некоторую определенность, проводить некоторую концептуальную, теоретическую границу. А граница границы, как сказал бы математик, равна нулю. Таким образом, изучая сознание, мы исследуем граничные явления, то, что имеет в принципе как бы нулевой характер. В этом процессе мы всегда исследуем ВОЗМОЖНОЕ сознание. И что бы мы ни сказали о сознании, не исчерпывает его всего, и оно никогда не есть это сознание, а всегда что-то ЕЩЕ. Сознание существует для объективного наблюдателя, исследователя только на границе, но в смысловом, “внутреннем” аспекте оно предстает как чистый нуль” (Мамардашвили).

На вопрос: “Так что же такое сознание” М. Мамардашвили в своем очерке “Парадоксы сознания” отвечает: “Не знаю, не знаю, не знаю… Всякий, кто глубоко занимается сознанием, входит в сферу парадоксальности, к которой невозможно привыкнуть”.

В физиологии под сознанием понимают результат информационной деятельности мозга на базе биохимических, биоэлектрических и иных материальных процессов, протекающих на нейронном уровне.

По представлениям Костандова, “… решающим звеном в структурнофункциональной системе мозга человека, организующей физиологическую основу осознания раздражителей внешней среды, … является активация временных связей между воспринимающими и гностическими участками коры больших полушарий с двигательной речевой областью”.

Неосознаваемые же процессы, протекающие в мозге (на уровне инстинктивноэмоциональном), считают бессознательными. Симонов выделяет три группы бессознательных явлений: досознательное – биологическая потребностно-инстинктивная сфера, подсознание – прежде осознанные, но вытесненные из сознания мотивационные конфликты, которые в определенной ситуации могут вновь осознаваться и надсознательное – интуиция, не контролируемая сознанием и не осознаваемая ни при каких обстоятельствах.

Есть и приближающаяся к физиологической характеристика сознания - как определенного состояния бодрствующего мозга или как определенного уровня реактивности мозга, о чем можно судить по типу ЭЭГ активности и по характеру ЭЭГ реакций на сенсорные воздействия. Так, показано, например, что структуры мозга, которые во время бодрствования обрабатывают экстероцептивную информацию, во сне переключаются на восприятие и обработку интероцептивных стимулов, т.е. обработка экстеро- и интероцептивных сигналов происходит в одних и тех же структурах мозга (особенно в сенсомоторной, височной и ассоциативной коре), но не одновременно: в бодром состоянии осуществляется обработка информации в основном о состоянии внешней среды, а во сне – внутренней (Пигарев), и, таким образом, экстероцептивная сигнализация осознается, а интероцептивная (при нормальных регуляциях) – не достигает сознания, оставаясь для него подпороговой.

Соколов предлагает более обобщенное определение сознания, как специфического состояния мозга, позволяющего осуществлять определенные когнитивные операции.

В начале тридцатых – конце сороковых годов ХХ в. величайший физиолог века Шеррингтон пришел к убеждению, что “Мы еще недалеко ушли в объяснении умственных процессов от позиции Аристотеля, жившего более 2000 лет тому назад... Какое право мы имеем увязывать опыт разума с физиологическим Никакого научного права...” (1933). И еще: “У всех организмов, в которых физическое и психическое сосуществуют, каждое из двух достигает своих целей только благодаря contact utile между ними. И эта связь может выступить в качестве окончательной и высшей интеграции, завершающей и формирующей индивидуальность организма. Однако вопрос, как осуществляется эта связь, остается нерешенным: он остается там же, где Аристотель оставил его более чем 2000 лет тому назад” (1947).

Но не только Шеррингтон сетовал на неразрешимость этой проблемы. Гораздо раньше Павлов в статье “Естествознание и мозг” (1909) писал: “Можно с правом сказать, что неудержимый со времен Галилея ход естествознания впервые заметно приостанавливается перед высшим отделом мозга… И казалось, что это – недаром, что здесь – действительно критический момент естествознания, так как мозг, который в высшей его формации человеческого мозга создал и создает естествознание, сам становится объектом этого естествознания”. И действительно, при попытке решить этот вопрос мы попадаем в теорему Гёделя о невозможности познания всего алфавита средствами этого алфавита.

13.2. Некоторые современные представления о работе мозга 13.2.1. Вопросы нейронной организации Сейчас уже очевидно, что примитивной жесткой детерминистской теории для объяснения мозговых функций совершенно недостаточно (Бёрнс). Высочайшая степень сложности в организации мозга, обнаруженная химическая гетерогенность синаптического аппарата нейронов, множественная конвергенция импульсных потоков на интегративных нейронах, вероятностное участие большинства нейронов в реализации функций (Коган) и другие механизмы мозга делают неопределенной (нежесткой) связь между входными сигналами и реакцией на выходе; описание функций осуществляется с помощью аппарата размытых множеств, что также не дает возможности ожидать жесткого однозначного ответа (Коган, Чораян), и можно говорить лишь об определенном соответствии между стимулом и реакцией.

13.2.2. Вопросы кодирования и декодирования информации в нервной системе Сигналы, поступающие в мозг, претерпевают множественную трансформацию на синапсах, прежде чем окажется возможным формирование выходной ответной реакции.

Проблема кодирования информации в нервной системе – это (как и многое другое, касающееся интегративных функций мозга) область, где больше вопросов, чем ответов (Перкел и Буллок). Так, одни и те же признаки сигнала кодируются и дискретно (детекторы), и континуально (фильтры), одни и те же нейроны работают для одних признаков сигнала как детекторы, для других – как фильтры. Фактически, нейрон может выступать одновременно и как детектор, и как фильтр. И чем больше у нейрона выражены детекторные свойства, тем меньше – континуальные, и наоборот (Алейникова).

Можно сказать, что для нейрона в данном случае работает “принцип дополнительности”, постулированный Бором для электрона, который совмещает в себе свойства частицы и волны.

При этом на разных этажах нервной системы доминируют разные типы обработки информации: с повышением этажа (и соответственно – с усложнением анализа) на первый (если не единственный) план выходит способ континуального описания сигнала в характере импульсной активности нейрона (Глезер). Но для полного опознания (и осознания) образа отдельных нейронов недостаточно, и анализ переносится с отдельных нейронных единиц на уровень нейронных ансамблей (Коган, Перкел и Буллок), где происходит включение нейроголографических способов описания сигнала (Прибрам).

А далее все упирается в проблему декодирования, т.е. считывания информации (возможно, интегративными нейронами). Но тогда просто описание образа переносится с уровня “нейронных ансамблей” на уровень “синаптических ансамблей” (Алейникова), представляющих собой функциональные мозаики актуализированных синапсов на мембране интегративного нейрона, который должен принять решение и выдать ту или иную команду (возбуждение или торможение – это понятно) к тому или иному действию (а это уже не очень понятно, а, возможно, и непонятно вовсе).

И это все – на уровне чисто физиологических рефлекторных актов, и чем сложнее функция, тем, естественно, затруднительнее понять, как нейрон принимает решение. Тем более это трудно в таких сложных случаях, когда речь идет о выходе на психологический уровень, где неоднозначность принятия решения в сходных ситуациях вообще создает впечатление о независимости психологических проявлений от физиологических процессов. Это и неудивительно, ибо действительно жесткой, однозначной связи здесь нет, и совершенно неясно, как базовые физиологические процессы в конечном счете претворяются или, вернее, способствуют проявлению того или иного психологического состояния.

13.2.3. Вопросы химической организации синапсов Успехи нейрохимии показали высокую пластичность и множественность вариантов в работе даже одного синапса, а каждая нервная клетка связана синаптическими контактами с тысячами других клеток, и, таким образом, число возможных вариантов межнейронных связей близко к бесконечности. Выявление нового класса нейрохимических передатчиков – регуляторных нейропептидов, которых сегодня уже известно более 600, позволило объяснить высочайшую пластичность и значительное усложнение вероятностных отношений в работе отдельных синапсов. Показано, что в нейронах в результате интеграции всей приходящей информации, генетический аппарат может осуществить перестройку синтеза белков-рецепторов мембран. Наряду с изменением количества активных рецепторов на мембране, может происходить изменение чувствительности рецепторов к медиатору (Ашмарин).

Очень большая численность различных нейропептидов-медиаторов значительно расширяет и усложняет возможности межнейронного сотрудничества.

Взаимодействие нейропептидов позволяет формировать сложные регуляторные цепи и каскады регуляций, использовать иерархию такой регуляции. Были также обнаружены возможности выделения разных по нейрохимической природе медиаторов в зависимости от режимов импульсации нейронов – одиночной или ритмической. Отсюда и принципиально новые возможности в функционировании нейронов, их пластичности и вариабельности.

13.2.4. Принцип вероятностно-статистической организации нейронных ансамблей Другой, не менее важный путь роста вариабельности, пластичности и надежности работы мозга связан с вероятностно-статистическим принципом объединения нейронов в рабочие ансамбли (Коган, Чораян).

Исследование архитектоники коры мозга (Поляков) обнаружило колоссальное изобилие входов и выходов каждого коркового нейрона, что делает нереальной однозначность его реакции, исходя из возможностей интеграции состояний всех входов и выходов. Такая избыточность нейронных элементов и межнейронных связей обеспечивает мультифункциональность и пластичность нервных механизмов (Адрианов). Вероятностность механизмов совместной деятельности нейронных объединений значительно увеличивается за счет возрастания доли “нежестких” компонентов нейронных ансамблей (Коган): при этом невероятно усложняются зависимости между воздействием и вариантами реакций в нейронных системах мозга.

Таким образом, можно сказать, что “мозг – это слишком сложная система, чтобы описать ее в деталях, и слишком детальная, чтобы описать ее статистически” (Конрад).

Неудивительно поэтому, что при такой невероятной сложности конструкции мозга реакции на уровне нейронных единиц, и тем более – на системном уровне не всегда однозначны и часто вообще непредсказуемы. И чем больше степеней свободы между входом и выходом, тем альтернативней та или иная реакция, та или иная форма поведения, то или иное психологическое состояние (даже при одинаковом поведении в ответ на определенные стимулы).

13.3. Механизмы сознания 13.3.1. Основные теории Что касается теорий сознания, рассматривающих вероятные его механизмы, то можно говорить о двух группах этих теорий — структурных и функциональных.

Структурные теории фиксируются на рассмотрении роли определенных отделов мозга, а функциональные – на тех или иных когнитивных операциях.

Так, Павлов при изучении динамики корковых процессов пришел к теории светлого пятна, по которой сознание связывалось с фокусом возбуждения в коре, аналогизированным со светлым пятном, высвеченным на фоне мозаичности, создаваемой движущимися процессами.

По представлениям Бериташвили, осознавание образов и у человека, и у животных осуществляется за счет функции звездчатых клеток, которые образуют нейрональные цепочки с обратными связями, обеспечивая реверберацию возбуждения, и создают базу для сознания в системе психонервной деятельности.

Близко к павловской теории светлого пятна примыкает, развивая ее, естественно, с позиций современных представлений, “прожекторная теория сознания” Крика, по которой “луч прожектора” внимания “выделяет” группу нейронов, связанных с переработкой определенной информации, или нейронный ансамбль, объединенный гаммаактивностью (35-70 Гц) без фазового сдвига. Нейронные процессы, “высвеченные” таким лучом прожектора внимания, оказываются осознанными, а все остальное – попадает в сферу подсознания. При этом отмечается роль таламуса, который, создавая дополнительное неспецифическое возбуждение коры (особенно фронтальной), как бы обеспечивает “подсветку” этого прожектора. Во всех процессах сознания задействованы и механизмы памяти.

Интересна теория сознания Дж. Экклса, который отводит особую роль дендритам пирамидных нейронов коры. По представлениям Экклса, дендриты пирамидных нейронов собираются на уровне IV слоя в пучок (от 70-100 клеток) — “дендрон”, который, поднимаясь к поверхности мозга, достигает I слоя коры и принимает на свой шипиковый аппарат бутоны терминалей аксонов. В шипиках обнаружен аппарат транскрипции – синтеза новых белков. С синаптическими процессами, протекающими в дендроне, Экклс связал единицу сознания – “психон”. Таким образом, по Экклсу, сознание рассматривается как результат определенного взаимодействия психонов, генерируемых дендронами.

Теория Эдельмана базируется на возможностях рестимуляции нейронов при организации повторных входов сигналов в одну и ту же нейрональную группу. При этом отмечается роль долговременной памяти, откуда в ту же группу нейронов поступают ассоциированные сигналы для сравнения и осознания информации. Эта теория получила название теории повторного входа.

По представлениям Иваницкого (аналогично взглядам Эдельмана), появление (и осознание) ощущения определяется синтезом информации (Рис.13.1) наличной и извлекаемой из памяти (теория информационного синтеза как основы ощущений).

Рис. 13.1. Схема кольцевого движения возбуждения при возникновении ощущений: на нейронах проекционной коры происходит синтез информации о свойствах стимула (по А.М.

Иваницкому).

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.