WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

Обращаясь к вопросу о «телеологическом» толковании, стоит сравнить налоговое право с антитрастом и на этом примере увидеть, насколько глу­ боки с этой точки зрения различия между антитрастом и другими отраслями права и как много существует в антитрасте проблем с пониманием того, как оценивать факты дела применительно к понятию «цели». Начнем с того, что в налоговом праве есть такое понятие, как «деловая цель». Пять или шесть лет тому назад Высший арбитражный суд РФ очень упорно работал над концепцией деловой цели; он вырабатывал ее критерии весьма кропотли­ во, а юристы и бизнесмены с нетерпением ждали, как именно ВАС решит вопрос о том, что такое деловая цель применительно к налоговым спорам.

В итоге было постановлено, что под деловой целью понимается «намерение получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности»5. Но определить, что существовало намерение получить экономический эффект, еще достаточно просто. Может быть, это намерение оказалось неудачно воплощено в жизнь, но во всяком случае нельзя отрицать того, что оно было. А раз так, то действия данного лица соответствуют требованиям законодательства, находятся оn the right side of the law, или, говоря современным русским языком, «в правовом поле».

В антитрасте же мы видим нечто совсем иное. Там ситуация еще на порядок сложнее, поскольку производится оценка действий по их предполагаемым Пункт 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 2 октября 2006 г. «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».

130 Антитраст, определенность права и судебный прецедент последствиям, которые эти действия могли бы иметь в будущем. Это значит, что предприниматель может преследовать именно деловую цель, преследовать ее очень успешно и все равно будет признан нарушителем закона, чего нет даже в налоговом праве с его хорошо известной неопределенностью.

Таким образом, ключевые понятия антимонопольного законодательства апеллируют к неким будущим фактам, к объективным последствиям чело­ веческих действий. И в этом их отличие от (тоже достаточно расплывчатых) конституционных норм, к примеру таких, как известная формула о запрете «жестоких и необычных наказаний» в американском праве. О них в свое время тоже было сломано немало копий. Что такое «жестокое и необычное наказание» Является ли смертная казнь таким наказанием или нет Даже в этом трудном случае решение вопроса все­таки представляется более про­ стым по той причине, что мы можем подойти к нему и предложить ответ на него с двух довольно ясных позиций. А именно, можно взглянуть на проблему «жестоких и необычных наказаний» с точки зрения современных представлений о жестокости, а можно с точки зрения исторических — что именно считалось жестоким в те времена, когда принималась Конституция США, в конце XVIII века В любом случае, есть два конкурирующих подхо­ да, и каждый из них несет в себе определенный и четкий ответ на вопрос. Но если говорить о расплывчатых нормах антимонопольного законодательства, о его ключевых понятиях, то здесь судья не находится в столь счастливом положении, поскольку для того, чтобы дать правильный ответ, он должен предвидеть будущие факты, которых никто не может достоверно знать. Все что мы можем делать — это строить о них более или менее основательные предположения (а порой и совсем не основательные).

Таким образом, необходимо признать, что, хотя прецедент и может до некоторой степени повысить предсказуемость применения антимонополь­ ного законодательства, не следует уповать на то, что он в состоянии решить проблему в принципе. Но это не означает, что проблема радикально реша­ ется с помощью таких мер, как созыв какой­нибудь комиссии по поводу улучшения антимонопольного законодательства, изменения в отдельных формулировках и т. д. Дело в том, что для этого у законодателя была масса времени, поскольку вопрос о необходимости конкретизировать законода­ тельство был поставлен отнюдь не вчера и для решения его делалось немало.

Однако проблема по­прежнему не решена, и есть подозрение, что решить ее подобным образом попросту невозможно. Ведь ничто не мешало сделать это уже сейчас, тем более что это в России антимонопольному законодательству всего двадцать лет, а на Западе оно гораздо старше, и у нас перед глаза­ ми есть готовый опыт западных стран, откуда можно многое заимствовать, даже напрямую, в плане формулировок или каких­либо концептов, понятий.

Заимствования и в самом деле были весьма обширными, но пресловутая неопределенность все равно сохраняется. Так что, по­видимому, проблема кроется не в конкретных формулировках. Она не в законодательстве и не в судебной практике, не в прецеденте, не в недостаточности разъяснений.

Прецедентный характер судебных решений, так или иначе присущий любой развитой правовой системе, включая российскую, к сожалению, не является в данном случае панацеей. Главная проблема состоит в самом антитрасте, в его внутренних изъянах. Поэтому любое возможное признание прецедента в законодательном порядке, даже прямое упоминание его в Конституции, вряд ли сделает исход антимонопольных дел более предсказуемым.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.