WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Ирина СТародубровСкая Борьба с терроризмом Антитеррористическая деятельность в любом случае включает силовой компонент. Тем не менее его роль в различных странах, противостоящих террористической угрозе, далеко не одинакова.

Исследователи выделяют два типа антитеррористической политики:

1) в одних странах силовые действия власти, направленные на раз­ рушение инфраструктуры террористической деятельности, допол­ няются проведением реформ, нацеленных на лечение тех болезней общества, которые обусловливают поддержку либо приятие насилия и экстремизма населением;

2) в других странах ставка делается в первую очередь на репрессии, а не на реформы21.

Российскую политику на Северном Кавказе явно можно отнести ко второй группе. Очевидно, что широкое использование силовых методов давления на вооруженное подполье, имеющее достаточно долгую историю, продемонстрировало как свои возможности, так и негативные стороны и издержки. Судя по всему, баланс явно скло­ няется в негативную сторону:

• не удается достичь существенного снижения масштабов терро­ ристической деятельности и насилия в регионе;

• усиливается недовольство населения властью по причине как необоснованных репрессий, так и отсутствия впечатляющих ре­ зультатов в борьбе с терроризмом;

• расширяется практика использования «конфликта как актива» всеми сторонами противостояния;

При этом, говоря о возможных альтернативах, необходимо учи­ тывать, что принципиальным моментом, провоцирующим широкое использование силовых методов на Северном Кавказе, является неот­ деленность понятия «экстремист (террорист)» либо «сочувствующий экстремизму» от а) оппозиционера власти независимо от его взгля­ дов и методов противостояния; б) верующего, строго соблюдающего обрядовую сторону ислама; в) сторонника определенного направления внутри ислама, называемого салафийей. Без проведения четкой диф­ ференциации между насильственными действиями, нарушающими Конституцию и законы Российской Федерации, и приверженностью определенным политическим либо религиозным взглядам, выйти за рамки силового варианта оказывается невозможно. Размывается грань между теми, кто могут быть партнерами по переговорам, и теми, против кого силовые действия являются вполне оправданными и ле­ гитимными.

Таким образом, логичным первым шагом по нормализации ситу­ ации стала бы отмена «антиваххабистских» и аналогичных им регио­ См.: Crenshaw M. Thoughts on Relating Terrorism to Historical Contexts // Terrorism in Contex / M. Crenshaw (ed.). Pennsylvania: The Pennsylvania State University Press, 199. С. 22.

122 Лекарство от страха: какая политика может снизить конфликтность на Северном кавказе нальных законов. Термин «ваххабизм» плох в первую очередь не тем, что не соответствует самоидентификации представителей радикально­ го ислама, а тем, что им обозначается одновременно и последователь определенного религиозного направления, и участник экстремистских формирований, осуществляющих противозаконные насильственные действия. Подобное, в принципе недопустимое, смешение получи­ ло сейчас широкое распространение, в том числе и в общественном сознании. Очевидно, что оно поддерживается группами, заинтере­ сованными в использовании конфликта как актива, поскольку поз­ воляет применять силовые методы к идеологическим оппонентам, а то и просто к конкурентам. Поэтому сделать этот шаг достаточно непросто. В то же время он мог бы стать серьезным символическим актом, отделяющим новый этап в антитеррористической политике от перегибов и ошибок прежнего жесткого силового курса.

В данной работе я буду четко разделять проблемы антитеррористи­ ческой деятельности и политики государства в отношении радикаль­ ной религиозной идеологии. Этот подраздел посвящен лишь первой из них.

Бесперспективность чисто силового решения проблемы находит понимание в северокавказских республиках. В некоторых из них предпринимаются шаги по возвращению боевиков из леса и адап­ тации их к мирной жизни, в том числе с использованием семейных связей. Пожалуй, наиболее серьезные попытки разорвать замкнутый круг насилия предпринимаются в Республике Дагестан. В ноябре 2010 года при Президенте РД создана «Комиссия по оказанию со­ действия в адаптации к мирной жизни лицам, решившим прекратить террористическую и экстремистскую деятельность на территории Республики Дагестан». Комиссию возглавил вице­премьер прави­ тельства Республики Дагестан Ризван Курбанов. В состав Комиссии вошли руководители силовых структур в регионе, руководство ряда министерств, представители гражданского общества, религиозного сообщества Дагестана. В Комиссию включен один из лидеров са­ лафитского религиозного движения Аббас Кебедов. Цель работы Комиссии состоит в том, чтобы облегчить выход из «леса» тем, кто готов прекратить участие в незаконных вооруженных формирова­ ниях и сдать оружие. За прошедший период комиссия рассмотрела несколько десятков дел боевиков и их пособников, часть из которых обвинялась в содействии незаконным вооруженным формирова­ ниям, часть — прекратила вооруженное сопротивление в ходе спе­ цопераций, часть (хотя, судя по всему, небольшая) действительно вышла из леса.

В то же время с началом работы Комиссии стало ясно, что дости­ жение мирных договоренностей — задача, крайне не простая. Так, работа Комиссии выявила те барьеры, которые возникают при огра­ ничении процесса урегулирования лишь региональным уровнем. Это связано как минимум с двумя факторами:

Ирина СТародубровСкая • во­первых, с неясностью правовых основ работы Комиссии.

Если во многих государствах, столкнувшихся с проблемой на­ силия и стремящихся достичь гражданского мира, такие струк­ туры получили достаточно широкое распространение, то для России подобный подход является существенной новацией, однако новацией, не осмысленной с правовой точки зрения.

Тем самым основы легитимации ее деятельности достаточно неопределенны;

• во­вторых, с двойственным положением силовых структур в дан­ ном процессе. С одной стороны, их руководители включены в работу Комиссии, участвуют в принятии решений о судьбе боевиков, готовых прекратить участие в вооруженных формиро­ ваниях. С другой стороны, ее решения ни к коей мере не явля­ ются для них обязательными, во всяком случае с официальной точки зрения.

В результате доверие к деятельности данного органа недостаточно22, в его рамках воспроизводятся конфликты23, что существенно тормозит процесс урегулирования.

Решение могло бы заключаться в том, чтобы поднять на федераль­ ный уровень те инициативы по снижению конфронтации и адапта­ ции к мирной жизни бывших боевиков, которые возникают в севе­ рокавказских регионах. При этом в процессе урегулирования должны участвовать на ключевых позициях известные политические фигуры федерального уровня. Включенность федерального центра в данные процессы в роли арбитра и гаранта реализации достигнутых догово­ ренностей способна придать диалогу большую легитимность и устой­ чивость, обеспечить большую согласованность деятельности силовых структур с задачами мирного урегулирования в регионе. Кроме того, подобная деятельность могла бы хотя бы частично изменить имидж самого федерального центра в глазах жителей северокавказских рес­ Это четко проявилось, например, в позиции одного из лидеров религиозной оппозиции Аббаса Кебедова: «Нужно понимать, что через комиссию пока не прошел ни один реальный боевик из „леса“. Дело в том, что у нас нет нужных полномочий, мы сегодня просто просим соответствующие инстанции учесть, что тот или иной человек прошел через комиссию. И все.

…Я, например, не хочу вынести на суд комиссии дело любого, кто обратится ко мне, потому что не могу быть для него гарантом безопасности и соблюдения законности. Сегодня боевик прошел комиссию, завтра его убьют, кто будет в ответе за смерть» (Ахмеднабиев А. Кебедов:

в Дагестане через комиссию по адаптации не прошел ни один реальный боевик // Кавказский узел. 2011. 11 декабря. dagestan.kavkaz­uzel.ru/articles/19 442/).

Судя по всему, именно этим были вызваны жесткие комментарии председателя Комиссии по адаптации после заседания Комиссии 21 февраля 2012 года: «Председатель Комиссии считает неверной позицию некоторых представителей правоохранительных структур, согласно которой с членами НВФ нужно бороться исключительно силовыми методами. По его мнению, именно на органах внутренних дел должна лежать основная задача не только по силовому решению вопроса с боевиками, но и по мирному урегулированию процесса переговоров с членами НВФ, желающими сложить оружие. На взгляд Ризвана Курбанова, несогласным вести перегово­ ры с боевиками, предпочитающим диалогу оружие, не место в силовых структурах» (Ризван Курбанов: «Тем, кто не согласен вести переговоры с боевиками, тем, кто предпочитает диалогу оружие, не место в силовых структурах» // RIA Дагестан. 2012. 24 февраля. www.riadagestan.ru/ news/2012/2/24/132 1 ).

124 Лекарство от страха: какая политика может снизить конфликтность на Северном кавказе публик, что сделало бы радикальные взгляды менее привлекательны­ ми для населения.

Еще один вариант новых подходов к решению проблемы — во­ влечение в борьбу с терроризмом местных сообществ. В условиях «жестких мер» фактически действует механизм коллективной от­ ветственности. Люди в местных сообществах, являющихся родиной террористов либо местом деятельности групп боевиков, страдают независимо от того, имеют ли они сами отношение к незаконным формированиям24. Это неизбежно усиливает эффект «замкнутого кру­ га насилия». Но одновременно — создает условия для переговоров в рамках «игры с ненулевой суммой» (то есть когда выигрывает и та, и другая сторона): отсутствие репрессивных мер против местных со­ обществ «в обмен» на активную работу с молодежью с целью не до­ пустить ее ухода «в лес». Очевидно, что подобные переговоры также чрезвычайно сложны: отсутствует взаимное доверие договаривающих­ ся сторон; не везде местные сообщества полностью контролируют ситуацию; вовлечение в данный процесс силовых структур требует особых усилий. Тем не менее такая практика появляется.

Единственный пример подобного процесса, где пришлось при­ сутствовать лично, — это встреча Общества Согратль (влиятель­ ная общественная организация, представляющая выходцев из села Согратль Гунибского района в Махачале) с новым руководством Гунибского района. На встрече шел открытый разговор о необхо­ димости нормализации ситуации вокруг села с точки зрения дав­ ления на население силовых структур. Как отмечало руководство Общества, необходимо пересмотреть «списки подозрительных», ко­ торые не обновлялись много лет, и исключить тех граждан, связь которых с вооруженным подпольем не доказана. Кроме того, необ­ ходимо прекратить разговоры о проведении в селе спецоперации.

В свою очередь, руководители Общества обещали активизировать работу с молодежью села, противодействуя любым попыткам с ее стороны накалить ситуацию. Руководство района конструктивно отреагировало на данные предложения, стали обсуждаться конкрет­ ные процедуры, в рамках которых они могли бы быть реализованы.

Если это взаимодействие будет успешно развиваться, появится очень важный пример «лучшей практики», и этот опыт можно будет рас­ пространять в более широком масштабе.

Ислам и государственная политика В условиях господства силовых методов борьбы с религиозным фундаментализмом вопрос о возможных альтернативах проработан на удивление слабо. Обычно речь идет о ставке на традиционный В Приэльбрусье собеседники с возмущением цитировали фразу одного из высокопостав­ ленных федеральных чиновников: «Будете голодать до последнего ваххабита!» Ирина СТародубровСкая ислам, об ограничении чуждого внешнего влияния на российских му­ сульман (в частности, путем развития и стандартизации религиозного образования внутри страны), об усилении идеологической работы.

Подобные подходы исходят из того, что противостояние с радикаль­ ным исламом носит в первую очередь идейный характер, связано с недостаточно глубоким знанием молодежью основ исламского ве­ роучения, а также с идеологическим влиянием со стороны арабских и других мусульманских стран.

Между тем исследования показывают, что идеология в данном случае служит оболочкой гораздо более глубокого, социального по своему характеру протеста. Можно выделить три группы источников данного протеста.

1. Конкуренция между сторонниками радикальных исламских взглядов и официальными исламскими структурами за право опре­ делять, какой ислам является «истинным». Фактически сейчас это право монополизировано духовными управлениями, при этом не меньшую, а возможно, и большую роль в жесткой борьбе с оппонен­ тами играют не религиозные тонкости, а конкуренция за ресурсы.

«Напряжение возникает, когда покушаются на статус священнослужителей.

Это не связано с догматикой».

В официальной религии многих не устраивает лицемерие духовных лидеров, их своекорыстие, подчиненность властям и сотрудничест­ во с силовыми структурами2. Отторжение вызывает и копирование в религиозной сфере иерархической общественной структуры, подчи­ ненное положение верующего в рамках тарикатистского направления ислама2 (они «шейху ноги моют и воду пьют»).

2. Проблема социального расслоения, обогащения богатых и обед­ нения бедных. Неприятие того, что деньги подменяют в сознании лю­ дей нравственность и религию, широко распространено на Северном Кавказе: «Для большей части бог — это деньги». «Взятку получил — это Бог дал». Представление о неправедном характере нажитого богатства поддерживается широким распространением коррупции в регионе. Ислам в этом контексте противопоставляется погоне за наживой как идеал общественной солидарности:

Так, применительно к Кабардино­Балкарии отмечается: «Оппозиционеры обвиняли и об­ виняют ДУМ в губительной, по их мнению, для ислама в республике лояльности властям, в том, что муфтият не отстаивает интересов мусульман перед властями, а его руководство не придер­ живается ортодоксального ислама» (Рощин М., Лункин Р. Мусульмане в Кабардино­Балкарской Республике // Ислам на Северном Кавказе: история и современность. Прага: Medium Orient, 2011. С. 2). В Северной Осетии в середине 2000­х годов глава Духовного управления мусульман не смог решить стоящих перед мусульманской общиной республики задач, в частности потому, что «многие мусульмане республики подозревали его в коррумпированности и присвоении средств, поступавших из различных мусульманских фондов на поддержку ислама в Осетии» (Рощин М. Мусульмане в Северной Осетии // Там же. С. 4).

Суфизм (тарикатизм) — мистическое направление в исламе, предполагающее, в частности, беспрекословное подчинение духовному лидеру (шейху), обладающему мистическим знанием, со стороны его последователей (мюридов).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.