WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 38 |

Но вне зависимости от статуса или гендерной принадлежности большинство людей используют сложную систему кодирования, если разговор касается таких тем, которые обычно называют неудобными или щекотливыми. По этому поводу Г. Гибш и М. Форверг высказывают интересную мысль, что язык, хоть и является только системой знаков реальности, но вследствие его тесной связи с действительностью он начинает приобретать для человека характер квазиреальности. Другими словами, язык начинает восприниматься не как знак вещи (реальности), а как сама вещь (реальность) (Гибш Г., Форверг М., 1972).

2.11. Речевое табу Отсюда возникает такое интересное явление, как речевое табу, существующее, вероятно, в различных формах на протяжении всей человеческой истории. Темы, подвергавшиеся в разговоре табуации, в основном касались сакральных вещей и явлений (латинское слово sacer означает одновременно как самое священное, возвышенное, так и самое низкое, грязное, постыдное, проклятое), которые, как полагают Гибш и Форверг, запрещается называть своими именами, поскольку предполагается, что табу может быть нарушено самим использованием их языкового символа.

Разумеется, речевое табу в первобытном обществе и темы, на которые “не принято говорить” сейчас, – не одно и то же, хотя, скорее всего, одно генетически вытекает из другого.

Так, что оба эти явления имеют одну и ту же психологическую причину.

Логически безупречное объяснение происхождения табу и вообще социальных запретов предлагает З. Фрейд. Он пишет, что табуировать, запрещать имеет смысл лишь такие явления и предметы (добавим, и темы), к которым люди испытывают трудно преодолимое влечение. Ведь никому не приходит в голову запрещать класть руки или ноги в горящий костер, хотя это гораздо опаснее, чем, например, обсуждать какие-то темы. Почему это так Вероятно, потому, что мало найдется охотников это сделать. Поэтому здесь и не требуется специального запрета (Фрейд З., 1997).

С момента распространения “протестантской этики” (Вебер М.), проще говоря со времени установления капиталистических отношений в западном обществе, а с недавних пор и в России, стало “не принято” напрямую интересоваться размерами, а главное, источниками чужих доходов. Почему Частичное объяснение этому негласному, но распространенному запрету может дать теория З. Фрейда: потому, что очень хочется об этом узнать! В разговоре это желание реализуется не прямолинейно, а косвенно, посредством различных ухищрений, в том числе и с помощью наводящих вопросов.

Еще одна “табуированная тема”, которую не принято обсуждать во всех современных обществах, – это сексуальные отношения. Фрейд утверждает, что психика подчиняется универсальным, природным физическим законам, и сила противодействия в ней равна силе действия. Все это означает, что чем сильнее бессознательное желание, тем строже действует запрет. Таким образом, абсолютно неприемлемой и запретной, требующей тщательной маскировки в разговоре, тему секса, согласно Фрейду, делает для индивида его чрезвычайно сильное бессознательное сексуальное влечение (либидо). Эта тема имеет еще одну особенность. В случае с сексуальной проблематикой для многих людей язык приобретает характер даже не квазиреальности, о чем пишут Гибш и Форверг, а некой сверхреальности.

Иначе говоря, язык, речь, слова становятся для них большей реальностью, чем сама реальность. Как поется в известной песенке, “сердце, полное любви, молчать обязано”.

Поэтому, как отмечают сексологи и психотерапевты, для многих людей гораздо легче и проще осуществлять сексуальное поведение, чем говорить на эту тему (Хорни К., 1995). Ведь сказать “об этом” для них равнозначно признанию наличия сексуальности, в том числе и у себя, что, разумеется, для них неприемлемо. Таким образом, сказать в словах, выразить нечто в языке – значит допустить это в сознание. А пока что-то не названо своим именем, оно как бы и не существует вовсе. Этот сложный психический паттерн З. Фрейд называет механизмом защиты посредством вытеснения и отрицания.

Семечкин Н.И. Социальная психология Конечно, не только такие темы, как чужие доходы и сексуальные отношения, являются табуированными или закрытыми для обсуждения в разговоре. Люди неохотно пускают других, даже очень близких, в свой внутренний мир. Многим не нравится обсуждать свои семейные проблемы, состояние здоровья, темы, касающиеся собственного тела, особенно его изъянов и недостатков.

2.12. Разговор и гендерные различия Говоря о тематике разговоров, необходимо отметить, что существуют гендерные различия в выборе предпочтительных тем. Иначе говоря, существуют традиционно “женские” и традиционно “мужские” темы. Правда, согласно данным некоторых исследователей, различия эти не очень значительны и касаются, в основном, обсуждения личностных тем.

Так или иначе, но женщины, как правило, более охотно, чем мужчины ведут “исповедальные” разговоры, особенно с близко знакомыми людьми, больше говорят о себе, своих делах и проблемах. Поэтому темы, которые обсуждают женщины, несколько отличаются от тем, обсуждаемых мужчинами. Для женщин очень важна проблема взаимоотношений с другими людьми, ее-то они и предпочитают обсуждать в разговорах. Да и в целом, женщинам больше всего нравится говорить обо всем том, что касается их самих.

Состояние социальной тревожности усиливает гендерные различия в разговорной тематике. Под влиянием тревоги мужчины в разговорах, причем как с мужчинами, так и с женщинами, стремятся всячески продемонстрировать, подчеркнуть свою маскулинность. В этих случаях они предпочитают говорить о своей смелости (“Я ему прямо так и заявил...”), независимости, самостоятельности (“Я им не ребенок, и сам решаю...”), значительности (“Со мной еще считаются...”), напористости (“Я своего добьюсь...”), решительности (“Я этого так не оставлю...”), суровости (“Не потерплю...”), грозности (“Они у меня еще пожалеют...”, вариант:

“Плакать будут”, “Попляшут...”). Словом, в таких ситуациях мужчины в разговоре, как правило, жаждут продемонстрировать весь “джентльменский набор” характеристик, соответствующих гендерно-ролевому стереотипу мужского поведения.

Точно так же обстоит дело с темами разговоров и у женщин в состоянии социальной напряженности. Они тоже, следуя гендерным стереотипам, обсуждают традиционно “женские” темы и проблемы: жертвенность (“Я всем пожертвовала ради него, а он...”, “Он погубил мою молодость...”), взаимоотношения, взаимопонимание (“Я хочу, чтоб меня понимали, а он меня не понимает”) и т. д.

Одну из возможных причин непонимания в разнополых парах обнаружила лингвист Дебора Таннен. Она считает, что мужчины и женщины по-разному воспринимают ситуацию коммуникации. Если женщины настроены на сопереживание и ждут его от мужчин, в чем, собственно, и состоит для них смысл понимания, то мужчины ориентированы на практическое решение проблемы. И вместо сопереживания предлагают собеседнице советы, т. е. рациональные варианты выхода из сложившейся ситуации. Получается так, что женщины ждут от мужчин сочувствия и эмпатии, но получают советы. Мужчины же ждут от женщин советов и решений, а получают сочувствие и сопереживание.

Из-за такого расхождения создается впечатление, будто мужчины и женщины живут в различных социальных мирах. Если женщины говорят на языке отношений и близости и понимают именно этот язык, то мужчины говорят на языке статуса и независимости и понимают только его. “Можно сказать, – пишет Таннен, – что мужчины и женщины говорят не на разных диалектах, а на разных гендерлектах” (Таннен Д., 1994).

Заканчивая обсуждение гендерных различий, обнаруживающихся в разговоре, отметим также, что согласно исследованиям, женщины в разговоре в большей мере, чем мужчины, уделяют внимание паралингвистическим и невербальным средствам коммуникации. Это означает, что для них в определенной мере важнее не то, что говорится, а то, как говорится (Атватер И., 1988).

Здесь напрашивается интересное сопоставление с исследованием ораторского искусства бывшего президента США Р. Рейгана. Речи Рейгана не были ни цветистыми, ни поэтичными, его словарь был довольно незатейлив. Но его речи, несомненно, производили эффект. Ученые выяснили, что высокий рейтинг популярности президента и общественное одобрение, которого он добивался, были следствием того, что на общественное мнение влияло не то, что он говорил, а то, как он это делал (Зимбардо Ф., Ляйппе М., 2000). На основании этого можно Семечкин Н.И. Социальная психология сделать вывод, что в случае с выступлениями Р. Рейгана лишний раз находит подтверждение мысль Г. Лебона о женственном характере общественного мнения.

И последнее. По мнению специалистов в области общения, манера ведения разговора, как мужчинами, так и женщинами, может свидетельствовать об отношении к контролю за ситуацией. Здесь возможны четыре варианта:

1. отстаивание своих позиций как индикатор сохранения, удержания контроля;

2. уступки в разговоре как индикатор передачи контроля собеседнику как в случае простого согласия на его контроль, так и в случае, когда этого контроля со стороны другого ждут и добиваются;

3. возражение как показатель попытки нейтрализации чужого контроля. Вопросы, а их задавать легче, чем отвечать на них, также позволяют перехватить контроль за ситуацией, поскольку дают возможность поставить собеседника в тупик;

4. спор, взаимные аргументы являются свидетельством одновременной попытки контролировать ситуацию.

Заключительная фаза, или окончание, разговора также подчиняется определенным правилам. Обычно это ритуализованная процедура прощания, состоящая из набора стандартных фраз. Причем, каждый из указанных типов разговора, предполагает свой собственный ритуал завершения. И хотя теоретически можно, конечно, представить, что официальные переговоры или совещание заканчиваются возгласами: “Ну, пока!”, “Бывайте!”, “До скорого!”, “Еще увидимся!”, а окончание разговора приятелей – церемонным заявлением:

“Считаю тему нашего разговора исчерпанной, поэтому прошу разрешения закончить беседу и попрощаться с тобой до новой встречи”, но все же в коммуникационной практике такая подмена ритуальных фраз случается, вероятно, исключительно редко.

Глава 3. Невербальные средства коммуникации Речь, как уже говорилось выше, хоть и наиболее осознаваемый, а потому и кажущийся нам наиболее очевидным способ общения, но все же не единственный. Ведь в коммуникационном процессе также задействован очень широкий спектр невербальных средств передачи информации: взгляд, мимика (выражение лица), пластика (позы, жесты, телодвижения), прикосновения, межличностная дистанция, одежда, макияж, украшения. Именно благодаря этим средствам коммуникация между людьми происходит непрерывно, пока они находятся в пределах восприятия друг друга. И даже при том условии, что ими не произносится ни слова. В этой связи подчеркнем, что по невербальным каналам коммуникации в процессе общения передается более половины всей информации (Атватер И., 1988).

Впрочем, значение невербальных средств коммуникации было известно давно, задолго до возникновения социальной психологии. И задолго до того, как эти средства начали исследовать ученые. Об этом свидетельствует любой язык, где имеются такие выражения, как “распирать от гордости”, “съежиться от страха”, “встать на почтительном расстоянии”, “смущенная улыбка”, “радостный взгляд”, “испепелить взглядом”, “поедать глазами”, “ласкать взглядом”, “влюбленные глаза”, “настырный взгляд”, “глазеть” и т. д. Здесь намеренно приведен более обширный, по сравнению с другими выражениями, перечень речевых оборотов, касающихся взгляда и глаз. Дело в том, что язык, в том числе и русский, очень точно отражает тот факт, что для людей исключительно важно воспринимать взгляды и глаза других людей.

3.1. Взгляд Разумеется, приведенный выше перечень высказываний о взгляде – лишь малая толика того обилия речевых оборотов, которые характеризуют взгляд (каждый при желании может постараться вспомнить, сколько их на самом деле и с удивлением обнаружить, что их сотни!). О значении взгляда свидетельствуют данные, приведенные Кэролом Изардом, который пишет, что уже трехнедельные младенцы начинают отвечать на внимательный взгляд смотрящего на них человека (Изард К., 1980).

С другой стороны, история каждой культуры содержит множество элементов, связанных с мистификацией взгляда, и свидетельствует о наделении глаз, взгляда сверхъестественными Семечкин Н.И. Социальная психология возможностями. Об этом можно судить по мифологии, религии и, конечно, современным суевериям. Кому не известно поверье о “дурном глазе”, кто не знает об опасности “сглаза” В каких культурах не существует амулетов, оберегов от этой напасти Ну и наконец, о важности взгляда как средства коммуникации говорит то обстоятельство, что взгляд в межличностном общении способен выполнять почти все те функции, которые несет в себе речь (Аргайл М., 1990; Атватер И., 1988 ). А именно:

1. Служить источником информации.

2. Регулировать межличностное взаимодействие.

3. Служить показателем социальной близости, выражать симпатию/антипатию, приязнь/неприязнь.

4. Служить индикатором социального статуса (или стремления к доминированию).

5. Способствовать выполнению совместных задач.

Как пример рассмотрим простой факт. Вспомните, как вы реагируете, когда чей-то взгляд обращен в вашу сторону Как вы это интерпретируете Наверно, вы воспринимаете его как разглядывание. И это в лучшем случае, поскольку глаза незнакомого человека (но и животного тоже!), смотрящие в вашем направлении, способны вызвать безотчетный страх. Согласно Конраду Лоренцу, австрийскому этологу, чужой взгляд интерпретируется любым животным прежде всего как сигнал об агрессивных намерениях (Лоренц К., 1994).

3.2. Взгляд и информация Как бы тривиально, в силу частого употребления, ни звучало высказывание “Глаза – зеркало души”, все мы, похоже, считаем, что так оно и есть. Действительно, взглядом выражают симпатию, антипатию, приязнь и неприязнь, внимание и невнимательность, доверие и недоверие, сомнение, заботу, радость, торжество и т. д. Поэтому понятно то чувство дискомфорта и даже раздражения (а возможно, и антипатии), которое мы испытываем, когда разговариваем с человеком, чьи глаза скрыты за солнцезащитными очками. В этом случае мы “не видим”, что он думает.

Люди чаще смотрят на тех, кто им нравится. И наоборот, отводят глаза от тех, кто им неприятен. Поэтому, когда мы замечаем, что кто-то смотрит на нас чаще, чем другие и чаще, чем на других, мы испытываем к нему симпатию, платим взаимностью (Атватер И., 1988).

Правда, это не относится к тем случаям, когда нас назойливо разглядывают или когда сложилась такая ситуация, что частые взгляды могут свидетельствовать об угрозе.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.