WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 46 |

Лебон утверждает, что достаточно лишь нескольким индивидам собраться вместе, как сразу возникает феномен массы со всеми характерными для нее признаками. И при этом не важно, каков социальный, культурный, образовательный или даже интеллектуальный уровень или статус собравшихся людей. Невежда и ученый в толпе уравниваются. (По сути дела, Лебон предлагает одну из первых моделей объяснения процесса возникновения и формирования социальных групп. О современных представлениях социальных психологов об этих процессах речь пойдет ниже в главе “Индивид и группа”.) “Между великим математиком и его сапожником может существовать целая пропасть, с точки зрения интеллектуальной жизни, — пишет Лебон, — но, с точки зрения характера, между ними часто не замечается никакой разницы или же очень небольшая” (Лебон Г., 1995 а, с.

161).

Структура психики массы И дело здесь в том, что у людей, образовавших даже небольшую группу — массу, проявляется единая, массовая, или, как называет ее Лебон, “коллективная психика”, “единая душа расы”. Обосновывая выведенный им “психологический закон духовного единства толпы”, Лебон исходит из того, что человеческая психика имеет два уровня проявленности. Первый и верхний уровень, наиболее очевидный, представлен сознанием, разумом, интеллектом. В обыденной, повседневной жизни люди действуют, подчиняясь этому разумному началу в себе. Основные индивидуальные различия людей как раз и кроются в различии их интеллекта. Можно сказать и иначе, именно благодаря интел-лекту индивиды отличаются друг от друга, наличие сознания у людей делает общество гетерогенным.

Но этот верхний слой психики — интеллект — покоится на глубинном основании — бессознательном фундаменте расы, как называет его Г. Лебон.

Нижний слой психики складывается из инстинктов, страстей, чувств, верований, обычаев и т.

д., а проявляет он себя в религии, политике, морали, симпатиях, антипатиях, привязанностях. Этот слой психики формируется, по мнению Лебона, на протяжении многих и многих поколений, так что корни его уходят в архаическое прошлое человека. Данный психический уровень абсолютно одинаков у всех людей, принадлежащих к одной культуре. Бессознательный уровень психики, таким образом, уравнивает всех людей, делает их одинаковыми, а общество — гомогенным. (Позднее эту идею Лебона позаимствует Карл Густав Юнг, который назовет бессознательный слой психического “коллективным бессознательным”.) Лебон же использовал другое понятие — “коллективная душа”, имеющее истоком понятие “коллективное сознание”, предложенное в свое время основателем французской социологической школы Эмилем Дюркгеймом, которым тот объяснял механизм функционирования первобытных примитивных, традиционных обществ. Единая для всех людей данной расы (национальности, культуры) душа формируется благодаря наличию глубинного слоя психического бессознательного. Коллективная душа и является причиной возникновения такого феномена, как масса, толпа (или группа).

Когда люди собираются вместе, то сама ситуация скопления приводит к тому, что индивиды регрессируют к доиндивидуальному, архаическому состоянию психики, где еще не было индивида, носителя личностного “Я-сознания”, но была группа — семья, род, племя — носители “Мысознания” (коллективное сознание — Дюркгейм, коллективная душа — Лебон, коллективное представление — Леви-Брюль, коллективное бессознательное — Юнг). Следовательно, причина феномена массы кроется, кроме прочего, в готовности и способности лич-ности — “Я”, регрессировать на уровень доиндивидуального состояния психики — “Мы”. Осуществляется это посредством того, что в массе, в толпе интеллект людей, образующих массу, резко идет на убыль, вследствие чего исчезают индивидуальные различия. “В толпе, — пишет Лебон, — верх берет “низ”, т. е. бессознательное и люди становятся одинаковыми, стереотипными в своих чувствах, помыслах, верованиях, а, значит, и в поступках. Когда интеллект утрачивается, коллективная душа выходит на первый план и делает всех людей одинаковыми, т. е. массой. Поэтому толпа не может быть интеллектуальной.” В ней, по словам Лебона, происходит “накопление глупости, а не ума”.

Здесь, как мы видим, Г. Лебон поднимает еще одну проблему социальной психологии — проблему взаимоотношения “индивид — группа”. Главный его вывод сводится к тому, что группа — масса растворяет, а значит, подавляет индивид, деиндивидуализирует его, превращая в социальный автомат, готовый совершить все, что совершает толпа. Все это становится возможным потому, что в толпе у индивида пропадает логическое мышление, но зато чувство принадлежности к массе дает ему ощущение всесилия, всемогущества. Как результат этого, возрастает безответственность человека, и это еще одна социально-психологическая проблема: проблема социального влияния, влияния общества на индивида и конформизма, т. е. податливости индивида в ответ на социальное давление.

(Подробнее данная проблема будет обсуждаться в разделе “Социальное влияние”.) Итак, в массе индивид становится неразумным, безответственным, безвольным, деиндивидуализированным, анонимным, поскольку его основное отличительное свойство - интеллект - пропадает или резко снижается. Иными словами, становясь единицей массы, индивид утрачивает интеллект, а значит, и индивидуальные признаки. Отсюда проистекает противопоставление: индивид, будучи изолированным, действует сознательно, масса — бессознательно, т. к. ее психической сущностью является коллективное бессознательное. В массе с индивидом, по мнению Лебона, происходят следующие изменения:

1. Он, как и масса в целом, находится во власти чувства всемогущества, которое дает ему многочисленность массы.

2. У индивида появляется безответственность в поведении.

3. Он поддается “заразе”, т. е. психическому заражению. Иначе говоря, индивид в массе становится внушаемым, он пребывает в гипнотическом состоянии.

Предвосхищая идеи современных групповых терапий, Г. Лебон указывает на терапевтическое влияние массы на индивида. “Дурак, и невежда, и завистник, — пишет Лебон, — освобождается от сознания своего ничтожества и бессилия”. Оно сменяется сознанием “грубой силы, преходящей, но безмерной” (Лебон Г., 1995а, с. 179). С. Московичи, вслед за Г. Лебоном, акцентирует внимание на том, что масса дает индивиду избавление от чувства одиночества, а также иллюзии, веру, мечты, надежды. Кроме того, Э. Фромм, развивая идею Г. Лебона, уточняет, что индивид в массе освобождается от бремени ответственности за собственную жизнь. Он вверяет ответственность за все происходящее с ним, вождю или вождям. Э. Фромм называет этот психологический механизм “бегства от свободы” авторитаризмом.

Основным заблуждением в прежнем взгляде на массу, полагает Г. Лебон, было то, что ее психику пытались объяснять через психику индивидуальную. Но масса, с психологической точки зрения, является качественно отличным образованием. Поэтому психику масс нельзя описывать в терминах индивидуальной психики, для ее описания и изучения требуется специальная наука — психология масс. Цель этой науки заключается в том, чтобы научиться понимать массы и управлять ими. Таким образом, психология масс, в конечном итоге, наука не только и не столько психологическая, а политическая, считает Г. Лебон. Ведь масса — это не характеристика социального, интеллектуального или культурного уровня людей, она является коллективным, общественным организмом. В предельном своем варианте масса — это все общество или даже человечество в целом.

Законы массы Итак, масса живет по своим собственным законам. Одним из них является закон абсолютного равенства, а масса и есть воплощение этого равенства. На это указывает не только Г. Лебон, но и Э.

Канетти, говоря о том, что смысл существования массы, ее сущность в том и состоит, чтобы всех сделать одинаковыми, безличными, неразличимыми, всех уравнять. “Ради такого равенства люди и превращаются в массу, — пишет он. — Все требования справедливости, все теории равенства черпают свою энергию, в конечном счете, из переживания равенства, которое каждый знает по массовому чувству” (Канетти Э., 1997, с. 34). Стремление к равенству, к справедливому обществу является, таким образом, стремлением массы к самосохранению, которая, как и всякий организм, обладает инстинктом самосохранения.

Возвращаясь к вопросу о преступности и преступлениях массы, о чем говорилось раньше, укажем, что, как считает Г. Лебон, не имеет смысла акцентировать внимание только лишь на преступности масс. Любой человек, даже без преступных помыслов и наклонностей, находясь в толпе, способен совершить преступление. Но он же, будучи в массе, способен к героическим, самоотверженным действиям. Захваченность массовым порывом может сделать индивида как подлым преступником, так и благородным героем. Ни тем, ни другим он не стал бы, находясь вне толпы, когда обычная рассудительность, осторожность и благоразумие, препятствуют его либо преступному, либо героическому поведению. (И это еще одна тема современной социальной психологии — влияние других людей на агрессивное, преступное или милосердное, просоциальное поведение индивидов. Подробнее об этом мы будем говорить в разделах “Социальная агрессия” и “Помощь и милосердие”.) Таким образом, утверждает Г. Лебон, масса может быть как источником преступлений, злодеяний, так и благородства и альтруизма, справедливости. Именно благодаря способности масс к импульсивному порыву совершается человеческая история, где много и высокого, благородного, жертвенного, и низкого, подлого, страшного. Следовательно, масса становится творцом истории из-за своей неспособности рассуждать, хладнокровно рассчитывать, быть рациональной и благоразумной, — коротко говоря, из-за своей неспособности думать. Подвиги и злодеяния совершаются ею в состоянии эмоционального ослепления.

То же самое касается и “безумия массы”. Как полагает французский социальный психолог Серж Московичи, то, что называют “коллективным безумием”, не всегда является именно безумием. Поскольку, как мы уже видели, психика массы отличается от психики индивида, то поведение массы не следует оценивать с тех же позиций, что и поведение индивида. И то, что “нормально” для одной психики, выглядит “аномалией” для другой, и наоборот.

Интеллект массы Отсутствие у массы интеллекта, способности рассуждать (а в интеллектуальном отношении, считает Г. Лебон, масса стоит ниже любого изолированного индивида) влечет за собой несколько следствий, которые характеризуют массу:

1. образное (в отличие от абстрактного, понятийного, логического) мышление;

2. гипертрофированная (преувеличенная) эмоциональность, односторонность (полярность) чувств;

3. легковерие;

4. коллективные галлюцинации (иллюзии, фантазии).

Деинтеллектуализация индивидов в массе ведет к тому, что масса не способна к абстрактному мышлению, к суждениям. Поэтому, утверждает Г. Лебон, бесполезно взывать к разуму масс, его у них попросту нет. В массе побеждает не разум, а большинство. Отсутствие у масс способности к абстрактному мышлению приводит к тому, что массы, а соответственно и индивид, как единица массы, не способны различать сущность и явление. Г. Лебон первым из психологов отметил это, приведя в качестве примера поведение и чувства зрителей театральных представлений, которые отождествляют актера с персонажем, которого тот играет. Поэтому публика готова выплеснуть свои негативные эмоции в отношении отрицательного героя на актера, сыгравшего эту роль. То же самое наблюдается и в тех случаях, когда отождествляют автора-писателя, драматурга с героями его произведений.

Спустя век человек массы мало в чем изменился. Судя по телевизионным обзорам зрительских писем, на телевидение во множестве приходят письма возмущенных телезрителей, требующих наказать того или иного артиста, сыгравшего в фильме или спектакле роль отрицательного героя, поскольку раньше зрители считали его “хорошим человеком”, а он оказался “подлецом”.

Более того, по-видимому, в наши дни это явление стало еще более распространенным и захватило даже сферу прогнозирования погоды. Роберт Чалдини приводит целую подборку материалов, где содержатся рассказы синоптиков, которым угрожали расправой телезрители и радиослушатели за неблагоприятные прогнозы погоды — снегопады, засухи, наводнения, торнадо и т. д. (Чалдини Р., 1999). Причем иногда эти угрозы даже приводились в исполнение.

Психологический и физический террор в отношении метеорологов или просто дикторов, сообщающих прогноз погоды, является следствием отождествления плохой погоды с теми людьми, которые ее предсказывают или просто сообщают о ней. В этом и состоит нелогичность мышления человека массы, который не рассуждает, а находится в плену эмоций и ассоциаций. На эту особенность образного мышления — мышления по ассоциации — постоянно указывает Г. Лебон. Р.

Чалдини в своей книге, по сути, подтверждает эти выводы Г. Лебона.

С. Московичи называет процесс мышления, отмеченный Г. Лебоном, наложением. Он сравнивает принцип его действия с созданием коллажа художником, когда тот творит изображение, накладывая один на другой фрагменты фотографий, рисунков, текстов и т. д. (Московичи С., 1996). В основе ассоциативного мышления, таким образом, находится причудливый полет фантазии, но никак не логика.

Проекция — еще один прием, характерный для образного мышления. Само понятие “проекция” получило распространение в связи с открытым З. Фрейдом механизмом защиты Я. Но еще до З. Фрейда обнаружил и описал его в качестве приема массового мышления Г. Лебон. Для него он важен не столько своими защитными функциями, сколько явно бессознательной природой и алогичностью.

Воображение, фантазии, тревоги, фобии масс вызывают у них образы, которые они проецируют вовне. Благодаря этому в мышлении масс господствует видимое, а не реальное;

желаемое воспринимается за действительное. Особенно явно это прослеживается в случаях социальных, прежде всего этнических конфликтов, когда собственные ненависть, зависть, страх и злоба приписываются “чужакам” или каким-то другим социальным группам. В. Райх иллюстрирует этот прием на примерах работы фашистской пропаганды в Германии 30-х годов (Райх В., 1997а). В то время немецкая партийно-правительственная пресса из номера в номер печатала совершенно лживые описания преступлений, якобы совершаемых евреями — убийств, сексуальных извращений, садизма.

Советская пресса тех же времен — еще один образчик механизма проекции мышления масс. Только здесь в качестве внешней угрозы фигурировали не “инородцы”, а “враги народа”.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.