WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Смысловым ядром, вокруг которого строится дискуссия относительно оснований и возможностей антимонопольной политики в контексте взаи­ модействия конкурирующих исследовательских традиций, являются провалы рынка, существующие в форме асимметричного распределения информа­ ции, возрастающей отдачи от масштаба (хотя теория состязательных рынков Kirzner I. M. Entrepreneurial Discovery and the Competitive Market Process: An Austrian Approach. P. 9.

Aubert C., Rey P., Kovacic W. E. The impact of leniency and whistle­blowing programs on cartels // International Journal of Industrial Organization. 2006. Vol. 2. P. 2 2.

В терминах новой институциональной теории это фактически означает ограничение отно­ сительных прав собственности, специфицируемых в рамках соглашений между экономическими агентами, защита которых обеспечивается судом непосредственно или как последняя инстанция в случае возникновения споров между сторонами договора.

Более подробно о данной программе см.: Шаститко А. Экономические аспекты ослаб­ ления наказания за нарушение антимонопольного законодательства // Вопросы экономики.

2007. № 8. С. 68—78.

Kim Y. Is the Vitamin Cartel a Threat A Case Study of Antitrust Failure / Mises Institute. (www.mises.prg/story/260 ).

Андрей ШАститко показывает, что это не так), проблемы безбилетника в сфере производства общественных и клубных благ, внешних эффектов 5.

Одна из наиболее сложных методологических и практических проблем в объяснении и обосновании антимонопольной политики состоит в том, что достаточно тривиальное концептуально разделение защиты конкуренции и защиты конкурентов на практике оказывается весьма проблематичным.

Среди исследователей и политиков хорошо известен тезис о том, что ан­ тимонопольная политика направлена на защиту именно конкуренции, а не конкурентов. Однако, как и любая другая, политика, предполагающая уста­ новление правил и создание обеспечивающих их соблюдение механизмов, приводит к определенным распределительным последствиям, которые могут быть представлены как защита конкурентов. Ошибки первого и второго рода в выстраивании антимонопольного регулирования — дополнительное осно­ вание для дискредитации антимонопольной политики как политики защиты конкурентов и в этом ключе — для вполне обоснованной квалификации такого рода политики как неопротекционистской.

Реконструируя логику неоавстрийского подхода, можно показать, что спе­ циальная защита конкуренции со стороны государства приводит к ограниче­ нию конкуренции, то есть к обратным результатам (своеобразный «эффект кобры»), из чего следует общий мировоззренческий вывод о том, что для исправления рыночных изъянов антимонопольная политика не нужна.

Сравнивая две исследовательские традиции — неоавстрийскую и новую институциональную (в части теории трансакционнных издержек), — мож­ но обнаружить, что они по­разному относятся к правилам разумности и к запрету как таковому, что объясняется различием оценок возможностей ра­ циональной реакции на неосведомленность. Напомним, что запрет как та­ ковой означает достаточность установления соответствия деятельности или соглашений запрещенным законом. Если такое соответствие установлено, субъекты, совершившие данные действия или заключившие указанные со­ глашения, признаются нарушившими правила конкуренции. В свою очередь, правило разумности допускает ограничение конкуренции, если только можно доказать, что суммарный эффект от такого ограничения оказывается поло­ жительным (способ доказательства зависит от применения правил групповых или индивидуальных исключений 6).

В рамках неоавстрийской традиции и в рамках теории трансакционных издержек в явной форме ставится вопрос о том, каким образом урегули­ ровать проблему неосведомленности (которая — с некоторыми допущени­ ями — коррелирует с проблемой ограниченной рациональности в теории трансакционных издержек). Фундаментальное различие между двумя подхо­ дами состоит в том, что неоавстрийцы принципиально избегают определе­ ния некоторого идеального результата рыночного процесса по причине его Критический разбор взаимосвязей между антимонопольной политикой и провалами рын­ ка, а также методами их компенсации представлен в: Meese A. J. Market Failure and Non­standard Contracting: How the Ghost of Perfect Competition Still Haunts Antitrust // Journal of Competition Law and Economics. 2005. Vol.. P. —25. Данная работа представляет интерес еще и пото­ му, что постановка вопроса о провалах рынка как таковая в целом противоречит неоавстрий­ скому подходу, тогда как со времен работ Артура Пигу, исследовавшего одну из форм таких провалов — внешние эффекты, — они считались основанием для вмешательства государства в экономические обмены (здесь не обсуждается вопрос о том, является ли это основание не только необходимым, но и достаточным, хотя можно обнаружить существенные различия между пигувианской и коузианской традициями исследования рыночных изъянов).

Авдашева С. Б., Алимова Т. А., Киселев А. Н. и др. Антимонопольное регулирование верти­ кальных ограничивающих контрактов. Москва: Бюро экономического анализа; Теис, 200.

124 конкуренция и антимонопольная политика в неоавстрийской теории непредсказуемости, тогда как подход, базирующийся на работах Уильямсона, не исключает определения такого идеального результата, хотя и ставит воп­ рос о возможности и необходимости учета этого результата при формиро­ вании политики в реальном мире 7.

Если Уильямсона считают оптимистом в вопросе о накоплении номо­ логического знания, которое характеризуется высокой степенью общности (охвата конкретных ситуаций), необходимой для принятия соответствующих нормативных правовых актов, то концепция Хайека гораздо более пессимис­ тичная в плане оценки возможностей накопления номологического знания по конкуренции. Однако номологическое знание не может быть использо­ вано без ситуативного — знания конкретных обстоятельств места и време­ ни. Отсюда — разное отношение к провозглашенному ОЭСР несколько лет назад «более экономическому» подходу к формированию антимонопольной политики. Данный подход означает применение методов экономической теории с целью уменьшить неосведомленность лиц, принимающих решения.

Фактически это означает: ( ) применение экономических моделей в анти­ монопольном регулировании, (2) экономию на издержках (минимизацию ресурсов) осуществления антимонопольной политики, (3) признание зави­ симости благосостояния от антимонопольной политики 8.

В этом плане мы наблюдаем фундаментальные различия в подходах.

Неоклассика — это, строго говоря, теория цены, а не конкуренции, хотя сами сторонники неоавстрийского подхода рассматривают эту концепцию как конкурирующую. Однако при переходе к политике и к формулированию нормативных положений очень часто происходит явная или неявная подмена понятий и представленная теория уже выглядит как теория конкуренции, в рамках которой вырабатываются рецепты, необходимые для обеспечения эффективного размещения ресурсов.

Спектр позиций в отношении антимонопольной политики в экономи­ ческой теории весьма широк — начиная с жесткого антитраста, фактически основанного на презумпции виновности в ограничении конкуренции любого субъекта со значительной рыночной долей, и заканчивая идеями, суть которых сводится к необходимости упразднения антимонопольной политики и соот­ ветственно антимонопольного законодательства. В рамках указанного диапазо­ на вариантов антимонопольной политики неоавстрийский подход оказывается выражением одной из крайностей — негативной оценки антитраста.

В связи с этим нельзя не отметить, что практика применения норм ан­ тимонопольного законодательства, по крайней мере со второй половины ХХ века, в большей или меньшей степени опирается на концепции, разраба­ тываемые в экономической теории. Это особенно хорошо видно в США, где доминирование гарвардской школы исследований по проблемам конкурен­ ции и антимонопольной политики сменилось сначала чикагской традицией, а затем на рубеже веков — постчикагскими идеями, в основе которых — раз­ работки в области новой институциональной экономической теории.

В рамках гарвардского подхода был сделан акцент на экономичность собственно в правоприменении, что позволяет объяснить доминирование de facto правила per se. Гарвардскому подходу в целом соответствует опыт применения норм закона Шермана на стадии становления антимонопольного регулирования. В частности, наличие высокой рыночной доли фактически Voigt S. Robust Political Economy: The Case of Antitrust // Review of Austrian Economics. 2006.

Vol. 9. P. 2 0.

Ibid. Р. 207.

Андрей ШАститко означало существование монопольной власти, а это рассматривалось уже как противозаконное — независимо от того, какие последствия для потре­ бителей имело функционирование фирмы с высокой рыночной долей. По крайней мере некоторые решения судов на ранних этапах применения анти­ монопольного законодательства в США указывают на доминирование такого подхода. Примером тому могут служить дела в отношении Northern Securities и Standard Oil в начале XX века 9. В качестве возможности ответчикам (фирме со значительной рыночной долей) доказать свою правоту не рассматривалось проведение каких бы то ни было дальнейших исследований50.

В 970­е годы развитие альтернативного — чикагского — подхода, ори­ ентированного на использование эмпирических исследований, значительно уменьшило давление антимонопольного регулирования, что вызвало ослаб­ ление сдерживающего воздействия антимонопольного законодательства, с одной стороны, и снижение предсказуемости правоприменения — с дру­ гой. Именно в данный период стремительно расширяется использование правила разумности.

Вместе с тем весьма показательно, что, несмотря на гораздо меньшую степень интервенционизма, чикагский подход подвергался критике со сто­ роны неоавстрийцев, что в эпистемологическом плане было обусловлено различным пониманием природы конкуренции. В частности, Ричард Познер и Роберт Борк были раскритикованы за их непоследовательность в деле за­ щиты рыночных институтов вследствие того, что их позиция именно в облас­ ти антитраста противоречила их позиции в остальных сферах5. Если неоавст­ рийцы считают антимонопольную политику излишней, то чикагский подход лишь ослабляет презумпции, использовавшиеся в предшествующий период и основанные на конкурирующем варианте объяснения функционирования рынков, но в рамках, по сути, той же рабочей модели индивидуального выбора. Наиболее наглядный пример — оптимизм представителей чикаг­ ской школы в отношении состязательных рынков, на которых отсутствие барьеров входа не дает возможности извлекать прибыль закрепившейся на рынке фирме, даже если в каждый данный момент не существует возмож­ ностей безубыточного функционирования на том же рынке двух и более фирм (условие субаддитивности издержек).

В постчикагский период была сделана попытка синтеза преимуществ двух предыдущих и нивелирования их слабых сторон. По сути, большое значение стали придавать экономике антимонопольных дел вообще и судебных анти­ монопольных разбирательств в частности52. Действительно, использование презумпций легальности и нелегальности того или иного вида рыночной практики с возможностью оспаривания этой презумпции стороной, интере­ сам которой она может противоречить, фактически означает распределение бремени доказательства таким образом, чтобы нивелировать риск подмены защиты конкуренции защитой конкурентов.

Если применительно к соглашениям типа вертикальных торговых огра­ ничений, вертикальных совместных предприятий используется презумпция легальности, то истец, которым может выступать в том числе участник рын­ ка, должен, по сути, фальсифицировать нулевую гипотезу: если хозяйству­ Арментано Д. Антитраст против конкуренции. С. 90— 2.

Piraino T. Reconciling the Harvard and Chicago Schools: A New Antitrust Approach for the st 2 Century // Indiana Law Review. 2007. Vol. 82. P. 3 5— 09.

Block W. Total Repeal of Antitrust Legislation: A Critique of Bork, Brozen, and Posner // The Review of Austrian Economics. 99. Vol. 8. Nо. P. 68.

Piraino T. Op. cit. P. 3 5— 09.

126 конкуренция и антимонопольная политика в неоавстрийской теории ющий субъект использует вертикальные слияния, ограничения, совместные предприятия, то тем самым существенного ограничения конкуренции не происходит. В то же время в случае презумпции нелегальности применяется другая гипотеза: если хозяйствующий субъект осуществляет фиксирование цен в соответствии с явным или имплицитным соглашением, ограничивает (квотирует) выпуск, участвует в соглашении по разделу территории (рынка), то его поведение наносит ущерб потребителям и по этой причине, скорее всего, противозаконно. В этом случае уже ответчику — участнику соглаше­ ния придется представлять доказательства, фальсифицирующие выдвинутую гипотезу. Соответственно издержки представления такого рода доказательств при наличии более или менее жестких стандартов могут оказаться достаточ­ но высокими (если не запретительными), что в некоторой мере повышает уровень определенности правоприменения, являющегося, согласно неоавст­ рийскому подходу, одной из ключевых характеристик лучшей практики в построении правовой системы.

В то же время существует множество соглашений и действий, эффект от которых не позволяет формулировать первоначальное предположение (как аналог нулевой гипотезы) относительно их законности или незаконности.

В этом случае требуется углубленный анализ, который также предполагает распределение бремени между истцами и ответчиками. Истец должен доказать несоответствие рыночной доли пороговому значению (за пределами безопас­ ной гавани), а ответчик, в свою очередь, — применить аргументацию защиты на основе эффективности. Применение сформулированных принципов ос­ новано на оптимистических оценках возможности получения и квалифици­ рованного использования кодифицированного знания в принятии решений.

Однако именно такая возможность оспаривается неоавстрийцами.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.