WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Максимум возможного — это объяснить полученные результаты задним числом, понимая, что и они могут несколько отличаться от ситуаций равнове­ сия в неоклассических моделях. Такое представление о равновесии в неоавст­ рийском подходе является основанием для далеко идущих выводов в отноше­ нии экономической политики в сфере защиты конкуренции. В этом контексте важно обратить внимание на следующее: в рамках новой институциональной экономической теории чем меньше модели содержат гибридных признаков (комбинирование допущений о полной и ограниченной рациональности, нулевых и положительных трансакционных издержках в различных измерениях экономических обменов29), чем дальше они от стандартных неоклассических приемов, тем в меньшей степени данные конструкции опираются на определение параметров равновесия и в большей мере — на описание характеристик процесса координации. Не случайно в теории трансакционных издержек, для которой ключе­ вой проблемой является комбинирование настройки стимулов c выработкой адекватных механизмов адаптации экономических агентов к изменяющимся обстоятельствам, сравнительный анализ механизмов управления трансакциями как дискретных структурных альтернатив — ядро методологии30.

В процессе конкуренции происходит изменение условий рыночных обме­ нов, в частности по издержкам производства, представляющее собой процесс, сопряженный с реструктуризацией производственных мощностей. Именно на это обстоятельство обращают внимание исследователи, показывая разли­ чие конкуренции как состояния дел, определенного в терминах равновесия, и конкуренции как неравновесия.

Шаститко А. Е. Новая институциональная экономическая теория. С. 5 —5 2.

Уильямсон О. Экономические институты капитализма; Шаститко А. Е. Дискретные инс­ титуциональные альтернативы в контексте дерегулирования экономики // Вопросы экономики.

200. № 2. С. 9 — 0.

Андрей ШАститко Концепция рыночного равновесия тесно связана с вопросами рыночной структуры. В частности, в рамках исследовательской программы «структу­ ра—функционирование—результат» (SCP) именно эта программа была цен­ тральным объектом критики со стороны неоавстрийцев: характеристики рав­ новесия — логический результат структуры рынка. Современная теория орга­ низации отраслевых рынков уже не опирается на постулат об односторонней зависимости: структура рынка определяет поведение участников рынка и тем самым — характеристики результатов (цены, количество, эффекты благосо­ стояния). Существуют модели, которые на основе того же подхода к логике индивидуального выбора показывают, что сама структура рынка оказывается результатом поведения его участников3. Именно этот подход является более близким к пониманию неоавстрийцами конкуренции как процесса: те парамет­ ры, которые в исследовательской программе SCP считались фундаментальны­ ми, оказываются результатами действий участников рынка, например издержки производства, связанные с применяемыми технологиями и формами экономи­ ческой организации. И этими участниками являются предприниматели.

Соответственно коллективные действия, в том числе в рамках антимоно­ польной политики, направленные на установление и контроль параметров, которые во многом являются результатом предпринимательской деятель­ ности, негативно сказываются на самом предпринимательстве, ослабляя и искажая стимулы.

Понимание конкуренции возможно только в рамках неравновесного рынка, на котором действуют уравновешивающие его силы. Фиксация равновесия равнозначна отсутствию конкуренции.

Конкуренция и монополия Представленное выше понимание конкуренции наряду с другими важными аналитическими конструкциями, используемыми неоавстрийцами для объяс­ нения фундаментальных характеристик рыночной системы, дает основание сделать вывод о существенном отличии взглядов представителей этой школы от неоклассических представлений о монополии. Действительно, до тех пор пока сохраняется свобода покупки и продажи (на основе специфицированных и защищенных прав собственности), существует рыночный процесс, а наличие рыночного процесса означает конкуренцию. В таком контексте рассматриваемая в экономической теории монополия — миф, так как даже монополист в неок­ лассическом понимании сталкивается с необходимостью выявления скрытых возможностей, не отраженных в текущих ценах, поскольку именно такого рода выявление возможностей обладает «уравновешивающим эффектом»32. Однако в данном случае открытым остается вопрос о мотивах, стимулирующих обладаю­ щего монопольной властью субъекта выявлять обозначенные возможности… Однако сказанное не означает, что монополия вообще не привлекает внимания неоавстрийцев. Монополия — противоположность конкуренции, и в этом — основание подхода неоавстрийцев к определению монополии и к соответствующим нормативным выводам. Конкуренция представляет собой процесс, в рамках которого экономические агенты (предприниматели) предлагают своим контрагентам более привлекательные альтернативы, тогда Применительно к исследованию российских рынков см. обзор: Авдашева С. Б., Кузнецов Б. В., Шаститко А. Е. Конкуренция и структура рынков: что мы можем узнать из эмпирических ис­ следований о России // Российский журнал менеджмента. 2006. №. С. 3—22.

Kirzner I. M. Entrepreneurial Discovery and the Competitive Market Process: An Austrian Approach. Р. 69.

120 конкуренция и антимонопольная политика в неоавстрийской теории как ограничение такого рода возможностей и есть не что иное, как монопо­ лизм33. Вот почему основной источник рукотворного монополизма — госу­ дарство. Арментано следующим образом формулирует гипотезу относительно монополизма и роли государства: «…предпринимательская монополия вообще не является проблемой свободного рынка, а возникает вследствие вмешательства государства в дела бизнеса»3.

Для неоавстрийцев принципиально важным является разграничение между монополизмом производителя как производителя товара (услуги) и моно­ полизмом производителя как собственником ресурса. Иными словами, для неоавстрийцев легитимной оказывается конструкция ресурсной монополии.

Действительно, единоличный контроль над ресурсом, без которого невоз­ можно (не технологически, а экономически: слишком дороги заменители) производство определенного набора товаров и услуг, создает возможности извлечения прибыли, являющейся монопольной, а не предпринимательской, которая, в отличие от первой, является неустойчивой и преходящей (если не предпринимать постоянных усилий по выявлению и созданию новых возможностей/комбинаций ресурсов). Не случайно неоавстрийцы гораздо более благожелательно относятся к концепции состязательных рынков, раз­ работанной Баумолем, Уиллигом и Панцаром, чем к концепции совершен­ ной конкуренции, поскольку в концепции состязательных рынков можно обнаружить важное смысловое ядро нормативных построений — необходи­ мость обеспечения свободного входа на рынок независимо от количества действующих субъектов на рынке35.

В экономической теории известна концепция ключевых мощностей, ко­ торая по сути является коррелятом (но не эквивалентом) условий ресурсной монополии для неоавстрийцев. Ключевая мощность — ресурс, который не­ обходим для всех участников в данной отрасли и вместе с тем не может быть дублирован (с разумными издержками). Исключительные права на ключевые мощности обеспечивают решающие конкурентные преимущества их обла­ дателю. Ключевая мощность существует не только в условиях естественной монополии, что не позволяет локализовать аргументацию неоавстрийцев в сферах, которые в рамках традиционных представлений об отраслевой организации относят к областям естественной монополии.

В этом контексте также возникает проблема идентификации происхож­ дения ключевых мощностей. Следует различать ключевые мощности, права на которые получены от государства, и приобретенные в результате частных инвестиций. В первом случае широко распространенная практика — контроль природных ресурсов, который может оказывать существенное влияние на ус­ ловия рыночного обмена. В частности, если один—два человека контролируют разведанные запасы меди, никеля или платины, а существующие технологии производства не позволяют обойтись без этих металлов, не снижая существенно качество товаров, то можно говорить о наличии монопольной власти36 и соот­ ветственно об основаниях ее ограничения мерами конкурентной политики.

Арментано Д. Антитраст против конкуренции. C. 78.

Там же. С. 96.

Kirzner I. M. Entrepreneurial Discovery and the Competitive Market Process: An Austrian Approach. P. 9.

В связи с этим весьма показательными представляются изменения в российском анти­ монопольном регулировании, произошедшие в 2006—2007 годах. Сфера применения анти­ монопольного регулирования была распространена на отношения по поводу использования природных ресурсов в том числе в результате изменения определения понятия «товар» (см.

закон «О защите конкуренции»).

Андрей ШАститко Главная особенность неоавстрийского подхода к соотношению конкурен­ ции и монополии состоит не в том, что данные ситуации рассматриваются как противоположности, а в том, что источник монополии неоавстрийцы видят во внешних по отношению к функционированию рынка причинах — в государственном вмешательстве, в обладании не только исключительны­ ми, но и монопольными правами на природные ресурсы, необходимые для производства соответствующих товаров и услуг. Само по себе свободное функционирование рынка по природе своей конкурентно — тезис, который имеет прямое отношение к вопросу об основаниях и направлениях антимо­ нопольной политики.

4. Антимонопольная политика Одна из самых важных и вместе с тем самых чувствительных для нео­ австрийцев тем — нормативные приложения разрабатываемых ими кон­ цепций, в том числе концепции конкуренции. Начнем с констатации того, что неоавстрийцы всегда находились в оппозиции к неоклассикам, изучав­ шим проблемы экономической политики, и прежде всего конкурентной политики — независимо от доминирования гарвардского, чикагского или постчикагского подходов. Именно их работы содержат негативные оценки результативности антимонопольной политики с точки зрения развития кон­ куренции как средства экономического развития37. Даже после значительных изменений в теоретическом осмыслении основ и инструментов антимоно­ польной политики в последней трети XX века представители неоавстрийской школы по­прежнему считают, что в основе своей все построения, связанные с выработкой мер антимонопольной политики, отталкиваются от модели совершенной конкуренции38.

Во многом это объясняется тем, что антимонопольная политика как со­ вокупность правил и механизмов, обеспечивающих соблюдение запретов на совершение тех или иных действий на рынке, основана, по мнению неоавстрийцев, либо на неверном понимании природы конкуренции (это упрек в адрес других представителей экономической теории, чьи работы оказывают влияние на формирование антимонопольной политики), либо на искажающих условия конкуренции действиях государства. В российской экономической литературе начала 2000­х годов также прозвучала критика в отношении антимонопольной политики и антимонопольного законода­ тельства. Причем антимонопольная политика получила весьма жесткую ква­ лификацию — «неопротекционизм»39.

Такое отношение к основаниям и возможностям антимонопольной поли­ тики оставляет не много пространства для обсуждения различий в понимании ( ) направлений антимонопольной политики (пресечение и предупреждение злоупотребления доминирующим положением, ограничивающих конкурен­ Арментано Д. Антитраст против конкуренции; ДиЛоренцо Т. Происхождение антимоно­ польного законодательства: риторика и реальность; Boudreaux D., DiLorenzo T. The Protectionist Roots of Antitrust.

См., например: Kirzner I. M. Entrepreneurial Discovery and the Competitive Market Process:

An Austrian Approach. P. 9. В такой оценке можно обнаружить основание для вопроса: явля­ ется ли сказанное просто следствием значительных «трудностей перевода» в широком смысле слова между конкурирующими исследовательскими программами как между двумя значительно различающимися языками, или современные модели действительно могут быть редуцированы к основополагающим элементам модели совершенной конкуренции.

Новиков В. Влияние российского антимонопольного законодательства на экономическое развитие. С. 33— 8.

122 конкуренция и антимонопольная политика в неоавстрийской теории цию соглашений или согласованных действий, контроля сделок экономичес­ кой концентрации), (2) множества отношений, на которые распространяется применение инструментов антимонопольной политики (например, в отрас­ лях, где используются ключевые мощности, в частности в сфере естественных монополий, в области защиты прав интеллектуальной собственности).

Действительно, негативная оценка избирательных антимонопольных за­ претов на сделки экономической концентрации (слияния и присоединения) объясняется квалификацией такого рода запретов как ограничения предпри­ нимательской деятельности, что, по мнению неоавстрийцев, антиконкурент­ но безотносительно характеристик конкретного слияния или присоединения и возможных последствий для целевых рынков 0.

Аналогично — применительно к случаям сговоров и согласованных дейс­ твий. Одним из самых известных антимонопольных дел последнего десяти­ летия стало дело о «витаминном картеле», в рамках которого обвиненные в соучастии восемь компаний были оштрафованы более чем на 800 млн евро, из которых более половины пришлось на Hoffmann—La Roche за лидерство в сговоре, в то время как компания Rhne—Poulenc была ам­ нистирована полностью.

Неоавстрийцы считают этот случай одним из многих примеров несо­ стоятельности антимонопольного регулирования, поскольку решение бы­ ло принято исходя из необоснованного предположения о завышении цен участниками сговора, в то время как оценить уровень цен, который сло­ жился бы на целевом рынке витаминов в отсутствии сговора, не представ­ ляется возможным. В свою очередь, такое вмешательство антимонопольных органов интерпретируется как нарушение принципа свободы договора 2.

Используемая при этом программа ослабления ответственности за наруше­ ние антимонопольного законодательства 3 представляется как инструмент недобросовестной конкуренции, как способ «подставить» конкурента.

Вот почему разбор различий в представлениях неоавстрийцев и нео­ классиков, использующих элементы новой институциональной теории, в отношении, например, вертикальных ограничивающих контрактов или согласованных действий (как разновидностей гибридных форм институ­ циональных соглашений), который мог стать предметом для сравнения гарвардского, чикагского или постчикагского подходов, в данном случае не имеет достаточных оснований.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.