WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

Да, возможна персональная подготовка, но команды не получается. Насколько зная Северный Кавказ, его внутренние противоречия и сложности вообще возможно здесь сложить управленческую команду Ирина Стародубровская: Я поняла вопрос. Когда я выступала, я не ставила задачу сложить управленческую команду, я говорила о том, что будет сформировано сообщество. Это совершенно другое. Когда люди попадают в непривычную для себя обстановку, начинают интенсивно заниматься достаточно непривычными для себя вопросами, это, естественно, их консолидирует. Это закон жизни. Если эта программа будет достаточно длительной и серьезной, они выйдут из этой программы сообществом, поскольку, так или иначе, у них сложится определенная система взглядов. Под воздействием этого достаточно сложного для них и неоднозначного опыта, это сообщество, скорее всего, сохранится – через информационные технологии, как хотите. Мне кажется, что сейчас наличие сообщества, которое будет смотреть на проблемы Северного Кавказа с немножко другой точки зрения при том, что оно само находится на Северном Кавказе, гораздо более важная задача, чем складывание управленческих команд. Потому что очевидно, что элита, она есть, и как пойдет потом складывание команд, не очень понятно. Я бы сейчас такую задачу просто не ставила.

Денис что-то хотел добавить.

Денис Соколов: По поводу ренты.

Алексей Овчинников: А результатом этой деятельности должен быть какой-то культурный сдвиг, смена ценностей Ирина Стародубровская: Я не ставила бы вопрос так глобально, я бы сказала, что это некий шанс, некая основа для того, чтобы часть достаточно молодой элиты сформировала свой собственный более широкий взгляд на то, что происходит на Северном Кавказе. Давайте так аккуратно это сформулируем.

Денис Соколов: Я по поводу ренты хотел добавить, участия ренты в этническом конфликте на примере Восточного Ставрополья. Например, конфликты между двумя разными группами молодых людей – обычное явление, это – драка стенка на стенку, пока не возникают рентодержатели, которые эти драки стенка на стенку преобразуют в этнический конфликт, институализируя его, формируя соответствующие этнические организации. Все это происходит вокруг дележа ренты. Если разница между реальной стоимостью земли и ее стоимостью сегодня будет ликвидирована за счет земельной реформы, когда пай будет стоить не 15 тысяч рублей за 10 га, а, допустим, в 10 раз или в 20 раз больше, как продается земля, которая отмежевана, тогда предмета борьбы за ренту не будет, тогда и этнические конфликты могут существенным образом снизиться.

Кантемир Хуртаев8: Если можно, вопрос и комментарии. Вы в своем выступлении сказали, что на Кавказе конкурируют три системы права, если даже не говорили, где-то я читал у вас: светская, шариатская и адатная система. Как вы смотрите на то, чтобы, допустим, легализовать шариат Законодательство РФ позволяет нам рассматривать часть вопросов – третейское судопроизводство, в компетенцию которого входят второстепенные вопросы. У нас был такой опыт – и в царское время, и в начале становления советской власти на Кавказе существовали так называемые шарсуды, где судопроизводство велось на основе шариата, там рассматривались второстепенные вопросы. Как мне кажется, таким образом, будет легализована и формализована значительная часть тех судебных процессов, которые и так неформально протекают на территории Северного Кавказа. Это было бы одним из мощных инструментов снятия институциональных ограничений.

Второе – земельная реформа. Вы говорите, что нужно реформировать, но в ситуации, которая существует сегодня, когда элиты не заинтересованы в земельной реформе, земельная реформа либо никогда не пройдет, либо будет реализована с большими социальными издержками, которые будут спровоцированы. Все ради того, чтобы сорвать эту реформу. Как создать стимулы, чтобы элиты были заинтересованы в этой реформе, потому что пример Кабардино-Балкарии показывает, что имеются все предпосылки, имеется мощнейшее давление со стороны двух глав субъектообразующих этносов для проведения этой земельной реформы, но она не проходит. И в обозримой перспективе нет надежд, что она будет реализована. Там, как мне кажется, мертвая точка.

Теперь кадровый резерв. Вы, насколько я понял, рассматриваете это как некий социальный лифт, который позволит, в том числе, также снять напряженность а. Но в условиях того, что кадровый резерв – это некое ограниченное число людей, какие системы отбора должны существовать, чтобы ими не были дети той же элиты В противном случае это функция – снятие напряженности никак не будет выполняться.

Сегодня кадровый резерв существует. В частности, почти во всех республиках Северного Кавказа, и в Кабардино-Балкарии есть президентский кадровый резерв. Там есть, конечно, и ребята из простых семей, но небольшое количество детей, и то они попали туда не всегда по объективным показателям.

И третий, последний момент – про необходимость ребрендинга Кавказа.

Существует огромный потенциал и резерв в использовании торговых марок, когда мелкие производители объединяются в НКО, потребительские союзы, потребкооперативы и на их базе создаются бренды, которые продвигаются на общероссийский рынок. Допустим, производители той же левашинской капусты могут создать потребительский кооператив и бренд продвигать на рынок. Владельцы Старший преподаватель кафедры политической экономии Тимирязевской академии, председатель союза студенческих землячеств Москвы, член клуба «Многонациональная Россия» при Общественной палате, Москва.

гостиниц в Приэльбрусье могут объединиться, создать бренд «курорты Приэльбрусья» и продвигать его на российский рынок. Те же производители вязаных изделий – балкарцы, карачаевцы этим занимаются – могут создать и продвигать бренд, что позволит занять нишу с большой маржой. Как вы смотрите на это Спасибо.

Ирина Стародубровская: Я поняла. Начнем с шариата. В ситуации, когда формальные институты в этих системах практически не действуют, я, честно говоря, не вижу необходимости в легализации, формализации этого института. Он существует и реально как институт в определенных рамках функционирует. Я попыталась показать, что внутри сообществ он более или менее функционирует, там, где традиционные связи еще достаточно плотные. Между сообществами он уже функционирует хуже. Я пока не очень понимаю, что дополнительно может дать легализация этого института для эффективности его функционирования, когда конкурируют юрисдикции. Опять же к вопросу о том, всегда ли плохи конфликты. С одной стороны, вроде бы, это плохо, с другой стороны, это как любая конкуренция слегка дисциплинирует каждую юрисдикцию. Пока эта юрисдикция неформальна, она должна реально доказывать свою справедливость и эффективность в реальной конкурентной борьбе с формальными юрисдикциями. У меня есть некое подозрение, что если формализовать эту юрисдикцию не в идеальном обществе, а в той реальной ситуации, которая есть, эффективность ее не только не повысится, но даже снизится. Это мое представление на сегодня об этой проблеме.

Земельный вопрос, стимулы для элит. Что касается земельной реформы, чего бы я не делала точно, я еще раз повторю, я бы не рассматривала этот вопрос глобально, потому что ситуация на каждой территории, в каждом районе, в каждом месте сугубо специфическая. Где-то землю уже давно поделили – по неформальным правилам, по предкам, поровну, где как. Формализация этих прав даст возможность более эффективно использовать эту землю, в том числе в качестве залога для привлечения средств и так далее. Где-то есть конфликтующие стороны, которые, я еще раз говорю, может быть, готовы договориться по принципу обмена легализации на часть ресурсов.

Я допускаю, что эти случаи есть, они, исходя из общих соображений, должны быть.

Пусть это будет сделано так, не надо это делать везде, но в тех местах, где стороны готовы договориться, пусть эта легализация пройдет. Пусть она пройдет на льготных условиях, пусть этим пионерам процесса будет выделена какая-то дополнительная поддержка на ту же кооперацию. Пусть будет морковка. Дайте процессу пойти самому.

Как только у вас появятся первые примеры, как только люди поймут, что этот процесс им что-то дает и с точки зрения самой легализации права, и с точки зрения морковки, я думаю, что дальше процесс, так или иначе, пойдет. Если он пройдет не везде, значит, он пройдет не везде. Но мне кажется, очень важно этот процесс запустить. И очень важно, чтобы федеральные структуры в этом деле участвовали в качестве третейского судьи все-таки. Я не уверена, что это возможно при той позиции, которую они занимают сейчас, как они сейчас воспринимают собственные функции. По-моему, они к этому диалогу не сильно готовы, но, с моей точки зрения, это сильно повысило бы эффективность, если бы это было сделано грамотно.

Следующее – региональные торговые марки. Я бы не решала за сообщество, что им делать – кооперативы им создавать, в потребительские общества им объединяться.

Я бы предоставила возможность представления бренда. Есть территория, есть поставленные избушки, каждая из которых торгует собственным брендом. Есть такая возможность, налажена своя система транспортировки – делайте. Но я бы за людей ничего не решала. Люди умные, они сами разберутся, каким образом им организовать представление этого бренда, мне кажется, так.

И про кадровый резерв. Мне кажется, здесь есть очень важный момент. Если мы останемся на позиции: есть дети начальников, а есть дети из бедных семей, раньше туда проходили дети начальников, а теперь там должны быть дети из бедных семей, мы ничего не достигнем. Мы фактически применяем тот же критерий, только мы его переворачиваем наоборот. Если мы говорим, что это должны быть люди, обладающие определенными качествами с точки зрения квалификации, усердия, упорства, широты взглядов и так далее, то нас совершенно не должно интересовать, это дети элиты или это дети из бедных семей, какой они национальности и каким образом, исходя из традиционных критериев, это организовано. Я прекрасно понимаю, что на Кавказе это будет очень сложно. То, что отбор должен быть независимым, понятно. Мне кажется, нужен фильтр, связанный с годовым изучением языка, причем без выезда куда-либо, чтобы так или иначе эти курсы были организованы на самом Северном Кавказе. Год занимаетесь, изо дня в день учите, учите, учите. Язык такая вещь, что проверить знания достаточно просто. Ты можешь быть сыном министра или сыном дворника, но если ты прошел по первоначальным критериям и за год смог на определенном уровне, который позволяет дальше участвовать в программе, освоить иностранный язык, значит, ты движешься дальше. Я бы не ставила больше каких-то сложных фильтров, просто потому, что, как мне кажется, они не сработают.

Переходим к дискуссии. По-моему, Ибрагим уже дискуссию начал. Я правильно понимаю Жан Радвани9: Сейчас идет подготовка, уже конкретные шаги делаются, большого проекта развития туристических кластеров во многих республиках Северного Кавказа.

В этот проект включены и французы. Этот проект для меня составляет и вопрос и опасение. Опасение, потому что совершенно неясно, как можно развивать крупный туристический проект в таком районе, как Северный Кавказ сейчас. Вообще туризм – это, конечно, очень большой рычаг развития Кавказа, я в этом уверен. Но в ситуации, которая складывается и в Дагестане, и в Кабардино-Балкарии и в других местах, это очень сомнительная позиция. Другое опасение: я не уверен, что те, кто развивают этот проект, хотят учитывать местное сообщество и даже наоборот, они просто используют этот проект, чтобы вытеснить местное сообщество с земли. У нас такие опыты есть в Альпах, создание разных структур и вместе с местными сообществами, и против них. И мы знаем результат – он может быть совершенно разный. В ситуации на Кавказе я очень сомневаюсь, что можно развивать такие проекты против местных сообществ. И отсюда вопрос: каково Ваше мнение по поводу этого проекта В каких условиях можно развивать этот проект, который мне кажется положительным, который идет на пользу модернизации, чтобы он действительно получился Денис Соколов: Жан, насколько я понимаю, у «Курортов Северного Кавказа» есть такое объяснение ситуации. Они действительно стараются не строить, не планировать свои объекты на территории существующей горнолыжной инфраструктуры, объясняя это тем, что, таким образом, они пытаются уйти от перекрестных прав собственности на землю, они не хотят связываться с местными сообществами. При этом дальше начинается новая игра, потому что на тех территориях, на которых запланировано строительство курортов в Кабардино-Балкарии, в Дагестане, по крайней мере, такие перекрестные права собственности на землю существуют, там есть конфликты вокруг земли, которые сложились между местными сообществами и представителями местных элит. Потому что там уже есть несправедливость, уже есть нелегитимное Директор Франко-российского центра гуманитарных наук, Москва.

использование земли одними владельцами в ущерб другим, и в этой ситуации, конечно, территориальный конфликт неразрешим. Но все равно эту историю придется как-то разрешать, и если к этому разрешению конфликта подсоединятся региональные элиты, тогда начнется перераспределение земельных ресурсов в пользу этих самых элит, поскольку будет использоваться тот административный и финансовый ресурс программы кластера, который сейчас существует.

Позитивный вариант – если бы программа развития курортов Северного Кавказа начиналась с межевания, ликвидации перекрестных прав собственности на землю, т.е. с реализации земельной реформы хотя бы на той территории, где предполагается развитие кластера. Иначе получится, что людям, которые живут на территории предполагаемых курортов, будет не на что и некуда уезжать, когда начнется это большое строительство. Они попадут в ту же самую историю, что русские в Восточном Ставрополье. Если их не наделить землей как базовым ресурсом для дальнейшей торговли за свои права, это будет конфликт, который в принципе купирует возможность развития горнолыжного кластера. Далеко ходить не надо. Теракты и КТО в прошлом году в Приэльбрусье привели к общему падению туристического потока на Северный Кавказ вообще. Я не знаю точных цифр, но на Домбае туристов в этом году было раза в 2-3 меньше, хотя Домбай вроде бы в этих КТО никак не участвовал.

Ирина Стародубровская: Мне сказали, что, кроме всего прочего, снега не было.

Денис Соколов: Снег был. Я был там в конце декабря, на Домбае снег был, кататься было можно, только туристов было по сравнению с предыдущим годом раз в меньше. И не было заявок на «красную неделю», что достаточно редко. И сейчас снег там есть, а туристов нет.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.