WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

Огораживание – это всегда конфликтный процесс, тут ничего не сделаешь. Нам представляется, что чем последовательней проведена земельная реформа, чем более четко выделены и оформлены паи, чем выше их стоимость, тем больше будет компенсация для населения за это огораживание, тем самым меньше будет конфликтный потенциал. Тем не менее, безусловно, он все равно будет.

Максим Николаевич Бесшапошный17: Что касается Ставрополья, действительно, в свое время я писал диссертацию про земельные проблемы Ставрополья. Они заключаются не в том, как принято почему-то считать в узких кругах, что из восточных районов представители многонациональной дагестанской республики вытесняют местное население. Дело в том, что само местное население не всегда хочет работать на этой земле.

Есть такое понятие в исследовании, как опросы. И я спрашивал у местного населения: «Почему вы не работаете на своей земле». Самое удивительное, что бабушки, которым по 60 с лишним лет, говорили, что у них нет здоровья, а так бы они работали. Из молодежи никто не сказал, что у него нет техники, нет желания, еще чегото, они говорят: «Я не хочу работать». Вот это процесс вытеснения. И почему он происходит Это слабость местных элит и больше ничего. Почему происходит плохое Российская Академия Государственной Службы, Пятигорск.

развитие курортов на Северном Кавказе в любых республиках, возьмем КабардиноБалкарию, Карачаево-Черкесию Это опять слабость местных элит. Потому что народ в этих республиках не всегда разделяет те точки зрения, которые пропагандируют местные элиты. И мой вопрос к экспертам, к ведущим круглого стола: скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, может быть, сначала надо побороть слабость местных элит, поменять что-то, что-то там по-другому сделать и т.д. А потом уже инвестиционный климат и привлекать ресурсы Может быть, с этого надо начинать И как раз это полностью будет соответствовать второй точке зрения, о которой вы сказали, – это институционализм. Т.е. давайте, может, институты поменяем, а потом будем думать о привлечении инвестиций Ирина Стародубровская: Я не знаю, может быть, пафос моего выступления не прозвучал до конца, но я не случайно привела в начале историю про Бангладеш, где упорно пытались поменять институты, и все не получалось. Институты и элиты, к сожалению, такая вещь, которая не меняется по нашему желанию. Вот сложилась определенная историческая колея, определенная зависимость от предшествующего развития, и, к сожалению, выскочить оттуда очень сложно. Есть страны, которые каким-то образом выскакивали, но таких стран единицы. Причем обычно это либо после тяжелой войны, где экономическая база и элита были уничтожены, либо после каких-то достаточно серьезных, во многом катастрофических событий. В общем, к сожалению, такие простые решения не проходят в реальной жизни.

Денис Соколов: Я хотел бы сказать по поводу местного населения, которое не хочет работать на земле, о молодежи. Мы тоже проводили что-то типа опроса, который показал, что не только русскоязычное местное население не хочет работать, молодежь не хочет работать на земле. В принципе средний возраст человека, работающего на земле, будь то фермер русский, будь то даргинский чабан, в принципе один и тот же, т.е. 60–70 лет, это стандартная ситуация. Молодежь не хочет работать на земле ни та, ни другая. Очень правильно говорилось про маленькие населенные пункты, и про населенные пункты вокруг крупных районных центров. Люди, которые приезжают из Дагестана, например, в основном работают в городах и селятся вокруг городов, потому что там дешевле жилье, чем в самом городе. Например, в Буденновске живут русские, а вокруг Буденновска – в Тереке, Прасковея, – там русских очень мало, и они практически все оттуда уехали, а живут там даргинцы, потому что там можно дешево купить жилье. Они туда приезжают работать и работают, а в малых селах еще к тому работают очень много, нанимаются на сезонные работы, приезжают на бахчевые, перец, лук (правда, на лук в меньшей степени, т.к. на лук больше приезжают корейцы), работают на огородах. Это все от безысходности изначально бедные люди приезжают туда работать, потому что там они берут по несколько соток земли, может быть гектар, причем те из приезжих, кто более или менее среднего возраста. А так, в принципе, на самом деле они работать на земле не могут, потому что неконкурентоспособны. Один комбайн «Джон Дир» (John Deere) заменяет порядка 20 тракторов, т.е. проще привезти несколько таких комбайнов и пропустить их через все колхозы. Зачем все эти станицы, тут все понятно, – здесь нет смысла работать на земле.

Хабиб Магомедов: Наша тема заявлена в контексте федерализма. Замечательно, что мы обсуждаем туристические проблемы, сельское хозяйство. Я какой-то опыт имею в бюрократических органах республики и столкнулся с тем, что официальные названия ведомств, министерств Российской Федерации изменены. Министерство внутренних дел по Республике Дагестан, Кабардино-Балкарии. Сразу возникает вопрос, понижается ли статус субъектности в составе РФ. Получается, что если это была республика, то, так сказать, суверенитет, если он еще существует, в виде существующих собственных министерств, снижается. Это во-первых.

Во-вторых, пишется, например, Федеральная служба безопасности России, Федеральная служба исполнения наказаний России. На мой вопрос: а почему не Российской Федерации, мне тычут в нос книжку, где это название написано. Как-то на выступлениях, когда обсуждался вопрос, как называть граждан Российской Федерации, – русскими или россиянами, Россия или Российская Федерация, – процитировали калмыкского поэта Д.Н. Кугультинова: «не русские, но россияне…».

Меня беспокоит, например, что ждет Российскую Федерацию и республики Северного Кавказа, если опять же я могу говорить о республиках Северного Кавказа.

Мне интересен прогноз и ваш, и всех присутствующих, у кого какие об этом мысли.

Что же касается самой Федерации, если мы говорим о федеративном устройстве, не проще ли поставить вопрос перед руководством страны, которое, видимо, ради какихто политических бонусов, целей политических, попытки консолидировать народ вокруг нашего государства, это делает: не получится ли так, что в итоге мы перейдем к конфликтной ситуации на Кавказе Ирина Стародубровская: Очень серьезные поставлены вопросы. Если можно я их прокомментирую в конце.

Галина Курляндская: Я хочу сказать про федерализм, конечно, про фискальный федерализм. Тут затронули этот вопрос: анализ межбюджетных отношений, анализ подушевой бюджетной обеспеченности регионов, среди которых Северный Кавказ, и это не секрет, занимает одно из последних мест. Естественно, поведение республик при этом иждивенческое, потому что, развивай – не развивай, все равно тебе дадут. И если разовьешь больше, тебе дадут меньше. Это основная песня регионов, которые привыкли к тому, что когда ты развиваешься, тебя за это не только не награждают, но еще и дотацию сокращают. Но действительно ситуация такая, что невозможно придумать нейтральные способы стимулирования местной налоговой базы. Плюс к этому – на Кавказе особенно актуальна борьба с теневой экономикой.

Мы сейчас работаем в трех республиках Северного Кавказа: Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Ингушетии. Мы много поездили по России, и, когда приезжаешь на Северный Кавказ, то бедности особой не ощущаешь: по тому, как люди одеты и в каких домах живут. Нам объясняют, что это не здесь заработано, что ездят на заработки, присылают.

В этом случае в мире есть такие налоги на потребление, как налог с продаж, который когда-то работал и у нас. Этот налог, если его правильно ввести, не только будет направлять в бюджет часть нелегально заработанных или переведенных родственникам средств, но и мог бы помочь сократить саму нелегальную деятельность.

Это можно увязать с выступлением Силуанова о переходе на безналичный расчет.

Когда был еще тот, предыдущий налог с продаж, в Нижегородской области зарплату стали выдавать по карточкам, и использование этих карт давало право на снижение налога с продаж. Поскольку каждому отдельному человеку это было выгодно, то помогало вывести торговый оборот из тени. Если будет введен налог с продаж, (естественно, я не говорю, что в отдельно взятых республиках Северного Кавказа, но во всей Российской Федерации), и налог на недвижимость заменит нерыночный налог на имущество (чтобы действительно платилась реальная цена за реально стоящий особняк), это бы существенно наполнило местный бюджет за счет налогообложения потребления, а по сути – теневых доходов и трансфертов населению от родственников.

Но опять же, это не будет работать, если прирост таких доходов будет компенсирован снижением дотаций. Доходы по этим налогам не должны учитываться в расчете бюджетной обеспеченности или налогового потенциала. Эти показатели нужно будет рассчитывать по основным налогам – подоходному налогу, налогу на прибыль, а вот все, что сверху, должно оставаться в региональном и местном бюджетах и не влиять на размер дотации. Вот такой формат предлагается для решения проблемы повышения бюджетной обеспеченности Северного Кавказа. Возможно, это будет реальный стимул к развитию, к сокращению теневой экономики и развитию налоговой базы.

Вообще говоря, лучший рецепт борьбы с терроризмом, бандитизмом, и теневой экономикой – это взять и перенять опыт Грузии. Но, к сожалению, это вряд ли возможно, у нас Северный Кавказ не отделен от РФ. А полностью искоренить там всю коррупцию и теневую экономику без тесных связей с остальными территориями, – невозможно. Но очень многое оттуда все равно можно перенять.

Следующий вопрос – это повышение уровня квалификации государственных служащих и улучшение качества государственного управления. Хочу прокомментировать предложение Ирины о создании кадрового потенциала путем отбора, обучения, отправки за рубеж.

Дело в том, что к нам недавно обратились преподаватели, которые учили за границей, в Германии, в рамках президентской программы именно молодежь с Кавказа, с просьбой помочь пристроить эту обученную молодежь на работу в их родных республиках. Эту молодежь отбирали по замечательным критериям, и знание языка учитывали, и все остальное. В результате их обучили, получились молодые люди с прекрасным потенциалом, которые, однако, не имеют никакой возможности найти адекватную работу у себя на родине. Т.е. фактически они чуть ли не дворниками там работают. В связи с этим, может, лучше сразу обучать детей элиты, потому что у них есть шанс потом устроиться на адекватную работу и работать в тех самых госструктурах Об этом нужно думать. Безусловно, это задача максимум на долгосрочный период. Как задачу минимум я предлагаю следующее.

В международном масштабе создан механизм предоставления технической (консультационной) помощи за счет государственных средств. Ведущие развитые страны имеют Агентства развития, есть международные организации, Всемирный Банк, – они осуществляют консультационную помощь, в том числе в сфере госуправления. У нас в России сейчас создается подобное агентство международного развития для оказания такого типа помощи (в том числе и технического консультирования), странам и дальнего, и ближнего зарубежья. А вот программы оказания той же технической, консультационной помощи за счет тех же федеральных денег республикам Северного Кавказа и другим регионам, где объективно низкий уровень квалификации государственных служащих, не существует. Может, не столько инвестиции нужно туда вливать, а помочь освоить и повысить свою квалификацию тем людям, которые сейчас там сейчас живут Ирина Стародубровская: Я позволю себе принципиально не согласиться с твоим тезисом, потому что для того, чтобы это служило стимулом, нужно чтобы было государство как субъект с неким интересом. Мы столкнулись с ситуацией диаметрально противоположной: структуры хотят выйти из тени, их всеми силами загоняют обратно в тень, никому не нужны налоговые доходы, всем нужно, чтобы платили взятки. Когда государство как консолидированный субъект отсутствует в принципе, а представляет собой набор достаточно обособленных и во многом конкурирующих между собой за ресурсы субъектов, к сожалению, этот механизм не работает, работает обратный.

Галина Курляндская: В Ингушетии устраивают рейды по выявлению этих организаций. Почему ты говоришь, что не заинтересованы Ирина Стародубровская: Нет, а дальше что Что они делают с этими организациями дальше Галина Курляндская: Слушайте, давайте отдельно. Потом уже с коррупцией и воровством бороться.

Алексей Захаров18: Спасибо, что дали слово. Я хочу на такой ноте завершить. В 1993 г. мы уехали из этого города. У меня три поколения семьи, деды, прадеды строили этот город. Мне очень хорошо знакомы культурные ценности народов Северного Кавказа. Я хочу заявить, что государство сейчас целенаправленно разделяет Северный Кавказ и Россию. Даже здесь, в этом вузе, я слышу от некоторых людей: «Зачем кормить Северный Кавказ Зачем кормить Камчатку, Бурятию или Ростовскую область». Что значит кормить Это такая же неотъемлемая часть России, как и любой другой регион.

Даже здесь использовался термин – «русские» и «нерусские» народы Кавказа. Что это значит Почему никто на государственном уровне, на федеральном уровне не задумается о сложности межнациональной проблематики в нашей стране Я считаю, что у нас возникает большое противостояние, даже ненависть к Кавказу. Знаю, что русские, которые живут в любых республиках Северного Кавказа, чувствуют себя комфортно, как и в любом другом государстве, за исключением Чечни, Ингушетии, потому что там сложились мононароды. Что касается Карачаево-Черкесии, то я там сам был и общался с представителями. Русские нормально себя чувствуют, и в регионах, в том же Дагестане, нет какой-то национальной вражды. Здесь представители кавказских народов чувствуют на себе взгляды, чувствуют негативное к себе отношение. Если ктото сталкивался уже с этим вопросом, то с этим нельзя не согласиться.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.