WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

При демократии, трудно, а долгосрочно даже невозможно проводить политику, которая испытывает недостаток сколько-нибудь приемлемого интеллектуального оправдания. [10], если самые основы научной работы исследователей леволиберального направления оказываются ущербными резонно ожидать падения их доходов. Если бы интеллектуальное обоснование для текущей политики в сфере гражданских прав было бы признано дефектным стало бы сложнее проводить такую политику. Поэтому, академические либералы и их союзники предпочитают избегать свободных дебатов, потому что им действительно есть что терять. В этом состоит общий интерес таких ученых и «гражданско - правовых» активистов, основанный и у тех и у других на личном интересе участников групп.

Я не предполагаю существования какого-либо глубокого заговора со стороны участников. Каждый участник процесса действует в исходя из своих собственных интересов и, что вполне вероятно, также и исходя из собственных убеждений. И действует в этом последнем смысле вполне искренне. его или ее интерес и вероятно даже после его или ее собственные искренние веры. Просто интересы и убеждения многих независимых агентов совпадают, так что эти агенты формируют неявные союзы, чтобы продвинуть специфическую повестку дня.

Повестка дня может быть чрезвычайно вредна, но поводы ее защитников не обязательно должны быть особенно зловещими.

Самая большая угроза для этой коалиции - свобода слова, которая в случае со свободой высказывания ученых оказалась защищена в соответствии с Первой Поправкой. В некоторых случаях (делах), Первая Поправка пока держалась. Так, Верховный Суд оспорил кодексы речи в некоторых государственных университетах потому, что эти кодексы нарушают Первую Поправку. Однако, в частных университетах эта защита действует слабее, и многие приняли кодексы речи, которые явно нарушили Первую Поправку. Это не противоречит закону, поскольку подобный кодекс принят негосударственным органом управления такого университета. В то время как эти кодексы декларируют приверженность защите академической свободы, линия между запрещенным и разрешенным в соответствии с ними тонка, и многие ученые запуганы той интеллектуальной обстановкой, которая сложилась в их университетах.

Помечая любых людей, несогласных с ними как расистов или женофобов, сторонники либеральной парадигмы способны защищать свои позиции. Несогласие расценивается не просто как проявление интеллектуального отличия, особенности.

Оно квалифицируется как индикатор низких моральных качеств оппонента. Из-за теоретической слабости парадигмы этот аргумент имеет особый вес.

Честолюбивые ученые напали бы на парадигму, если она не была защищена броней «этического обоснования». [11]. Такая «переквалификация» интеллектуального спора в моральный может использоваться как универсальный метод нападения на оппонентов. Маккартизм действовал также, обвиняя определенные убеждения не только неправильными и дезориентирующими общество, но предательскими (что, как показывает нынешняя практика преследования «либеральными» политиками своих оппонентов и безоглядная приверженность их предшественников самым экзотическим тоталитарным идеям не было столь уж далеким от истины утверждением – прим. переводчика).

Свобода высказываний на рабочем месте Если представленная выше гипотеза наступления на свободу слова правильна, то должны быть другие вызовы свободе слова в дополнение к вызовам в академической среде. Действительно, таковые имеют место. Свобода слова также была атакована и на неакадемических рабочих местах. Причем, этот вызов свободе слова был гораздо хуже описан, но при этом оказался куда более успешен (Browne 1991). По существу, правительство устранило большинство средств защиты свободы слова в рабочем месте. С точки зрения теории общественного выбора вовсе не удивительно, что профессора добились большего успеха, чем другие рабочие в защите их прав на свободу высказывания. Для них свобода слова – это не просто экономическое благо, это средство существования. Для других работников, реально дискутируемые проявления свободы слова (например, право наклеивать фотографии красоток в шкафчике или рассказывать "грязные" шутки на работе) – просто некое потребительское благо. Даже политические заявления вроде: "Женщине место дома и они не должны работать здесь" – попытка ублажения приятным для некоторых избирателей тезисом, имеющим потребительскую, а не инструментальную ценность.

Теория общественного выбора предсказывает и объясняет почему защитники экономических интересов и прав (фактически, как и в случае с «гражданскими правами» речь идет о привилегиях тех или иных групп прим.

Переводчика), имеют куда большие шансы на успех в политике, чем защитники прав потребителей. Кроме того, вероятно, что профессора выше ценят свободу слова и как потребительское благо. Собственно, более высокая значимость слова, информации – это один из критериев, в соответствии с которым люди выбирают карьеру академического работника, а не какую-либо иную.

Процесс, приведший к ограничению свободы слова на большинстве рабочих мест интересен тем, что он демонстрирует методы, с помощью которых часто и успешно ниспровергается то, что, кажется, весьма ясно зафиксировано как конституционное право. В то время как защита свободы высказывания в науке более или менее сохранилась, ситуация на большинстве рабочих мест для ненаучной общественности совершенно иная. Здесь были полностью ограничены гарантии первой поправки относительно свободы высказываний, которые суды квалифицируют как расистские или сексистские. Организации в защиту «гражданских прав» ведут атаки на такую свободу, по изложенным выше причинам. Если бы было позволено (в частности работникам) свободно обсуждать расовые или сексуальные различия в производительности, то обоснование действующего законодательства по «гражданским правам» стало бы выглядеть сомнительным. Таким образом, активность по ограничению свободы высказываний на рабочих местах имеет экономическую мотивацию.

Для подрыва действенности Первой Поправки использовано своеобразное юридическое ухищрение. Акт о Гражданских правах 1964 г. не затрагивает свободу высказываний и не упоминает никаких «домогательств». Так что Конгресс непосредственно не принял закон, нарушающий первую Поправку. Конечно, Первая Поправка не относится полностью к частным предпринимателям. Частный предприниматель мог односторонне вводить ограничения свободы слова в своей фирме, если правительство допускает это, и частные предприниматели обычно вводят подобные ограничения по многим причинам. Никто, к примеру, не обвинил бы предпринимателя, уволившего служащего, который заявил бы, что товары, произведенные предпринимателем - дрянь. [12] Комиссия по равным возможностям при найме (EEOC) может издавать правила, которыми, по ее мнению должен руководствоваться при предприниматель управлении своей фирмой. Частный предприниматель может принимать эти правила с тем, чтобы не осложнять отношения с EEOC. В результате EEOC, - порождение Конгресса (и таким образом, вероятно, подпадает под запрет Первой Поправки) может неявно принуждать предпринимателей, подвергать цензуре речь служащих. Если предприниматель не желает нести судебную ответственность или издержки за своего служащего, который позволяет себе запрещенные высказывания, Первая Поправка фактически не будет защищать такого работника.

Служащий, которого обязывает ограничивать свободу высказываний внутрифирменная дисциплина может быть наказан предпринимателем, и не имеет формальных оснований предъявить иск EEOC.

Большинство людей нашло бы что-нибудь лично неприятное в высказываниях, запрещенных кодексами речи рабочего мест. Предприниматели не имеют никакого стимула вести тяжбы в защиту прав рабочего с тем, чтобы он мог позволить себе расистские или «женофобские» высказывания или просто повесить фотографии красоток в свой шкафчик. Предприниматели, которые могут стать объектом давления в связи с «неподобающими» высказываниями своих служащих, вероятно, будут применять, весьма расширительное толкование ограничений.

Поскольку их выигрыш разрешения такого рода высказываний невелик а издержки могут оказаться большими. Таким образом, фактически цензурироваться могут даже те высказывания, которые не были бы признаны предосудительными в суде.

Итак, изящество решения заключается в том, что Конгресс не принимал никакого закона, непосредственно ограничивающего свободу высказываний. Акт о Гражданских правах не упоминает ни о каких видах домогательств. Тем не менее, суды и EEOC определили, что «домогательства» являются формой дискриминации. Первоначально, это применило к требованию близости в благодарность за предоставление работы или содействие получению таковой или за содействие продвижению по службе. Но закон был расширен, чтобы включить "создание враждебной обстановки" как форму преследования. «Враждебная обстановка», определено материалами EEOC включает давление посредством "устного или физического поведения"; устное поведение интерпретируется судами как определенные высказывания. Если предприниматель поместил во внутреннем информационном бюллетене компании, высказывание: "Мы полагаем, что женщины не подходят для выполнения некоторых видов работ, но мы вынуждены нанять их из-за закона ", эта речь была бы вероятно найдена предосудительной и указывающей на создание враждебной обстановки. Соответственно она была бы расценена как форма преследования. Если бы какой-либо служащий продекларировал те же взгляды на рабочем месте, это также «создало бы враждебную обстановку».

Проблема враждебной обстановки редко разбиралась в судах.

Действительно, с 1990 года, никто не пытался воспользоваться защитой Первой поправки (Lange: 120, n. 93) хотя первое дело такого рода было рассмотрено еще в 1971 (Lange: 122). Кроме того, суды время от времени указывали, что Первая Поправка не действует в таких делах (см. Browne: 482). Хотя в большинстве дел фигурировали те или иные действия в дополнение к «неправильным» высказываниям, создающие «враждебную обстановку». Только в 1991 в одном деле единственным «составом преступления» были проблемы связанные только со свободой высказывания (эмблемы, календари, и шутки) и при этом в деле не фигурировали какие-либо физические домогательства или предложения сексуального характера (дело описывается в работе Browne: 495). Таким образом, очевидно суды начинают находить высказывания все более опасным действием.

Заключение История, изложенная в этой статье - стандартная история группы специальных интересов. Некоторые ученые – гуманитарии определенного политического направления имеют личный экономический интерес в предотвращении некоторых типов высказываний, потому что многие из их идей легко опровержимы и их доходы и статус пострадали бы, если этому опровержению было дано стать достоянием общественности. Они сформировали неявный союз с активистами движения за «гражданские права» потому что многие из идей таких ученых важны для обоснования доктрины «гражданских прав», и таких инструментов политики «гражданских прав», как "несоизмеримое воздействие" и стандарты для обнаружения дискриминации. Ученые, заинтересованные в сохранении возможности «политически некорректных» высказываний оказываются в состоянии защитить свою свободу слова. Но те, у кого интерес к защите свободы высказываний не подкреплен личным экономическим интересом (студенты, работники неакадемических секторов экономики) такой защиты фактически лишены.

Сторонники конституционных прав иногда ведут себя так, как если бы конституционный запрет сам по себе служил бы защитой их прав. Однако в случае Первой Поправки, это - не так. Недавние инициативы левых ученых, иерархов феминизма и движения за «гражданские права», направленные на ограничение целых направлений высказываний оказались успешными и свобода слова на рабочих местах оказалась без защиты. Конституционные гарантии прав устояли только там, где экономически мотивированная группа специальных интересов потратила реальные ресурсы, для сохранения и защиты этих гарантий.

Примечания [1] Дэниел Фарбер и Филип Фрикей (Daniel Farber, Phillip Frickey) освещают проблему с помощью инструментария теории общественного выбора, но при этом по существу отклоняют большинство нормативных заключений разделяемых учеными этого направления. Их анализ дела Lochner поучителен. Они указывают на то, что Верховный Суд в этом деле «рассматривал правовое регулирование максимальной продолжительности труда пекарей, превышение которой является нарушением их прав» (Farber and Frickey 1991: 67).

Они не спорят с позицией судей, которая является с их точки зрения правильной. Скорее, они возражают против того, что они понимают как подход теории общественного выбора в деле Lochner, который ведет "к защите свободы контракта по инструментальным причинам, а не, потому что таковая свобода рассматривается как естественно необходимая и важная ценность " (1991: 68).

Этим риторическим ухищрением Фарбер и Фрикей пользуются для уклонения от обсуждения преимуществ свободы контрактов.

[2] Эта работе не имеет отношения к защите свободы "коммерческих выступлений", которая была весьма существенно ограничена. (См., например, McChesney 1988; 1991 Рубина.) [3] Я буду использовать термин "политически корректный" для обозначения полного набора модных интеллектуальных упражнений, таких, как «кодексы речи» или концепции «мультикультурализма».

[4] Публикация Джонатана Рауча (Jonathan Rauch) - особенно полезная работа, поскольку она представляет собой экономическую теорию роста знаний.

Автор демонстрирует вредное воздействие политической корректности на возможности увеличения человеческого знания.

[5] Результат был обсужден в "Уолл Стрит джорнал" (1992). Если действующая администрация (Клинтона – прим.) возьмется за это дело со всей энергией, атаки могут быть возобновлены.

[6] В данном случае, проблема вообще сводится к бремени доказательства.

Трудно доказать, что некоторая практика, такая как тесты по выявлению способностей – это действительно добросовестная практика оценки профессиональной квалификации. Поэтому если возложить бремя доказательства добросовестности практики испытаний на предпринимателя, многие виды тестов и испытаний не будут использоваться, даже при том, что они проверяют фактическое исполнение работы или связаны с выполнением работы.

[7] Превосходная публикация - сборник докладов физиологов, антропологов и биологов, посвященных обсуждению таких взглядов, было издано Джеромом Баркоу, Лидой Космидес, и Джоном Туби (Jerome Barkow, Lida Cosmides, John Tooby) в 1992.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.