WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

В целом, при рассмотрении проблемы длительности президентских сроков в совокупности с двумя другими показателями, о которых говорилось выше, — сроком обязательного перехода и реальным объемом президентских полномочий (а точнее — реальным влиянием парламента) — можно 90 Сроки имеют значение выделить две основные модели (прототипа) существующих президентских режимов. Первая модель — американская, точнее говоря латиноамериканская. Она подразумевает конституционное устройство президентской республики, но вместе с тем — сравнительно короткие сроки обязательного перехода, что и служит компенсирующим фактором. Практически во всех странах Америки предельный срок президентских полномочий не превышает восьми лет (формула «два по четыре» либо однократные четырех-, пяти- или шестилетние сроки). По этому же пути после периода длительного авторитарного правления и политических кризисов пошли две азиатские страны — Южная Корея и Филиппины.

Вторая модель — европейская — имеет своим образцом полупрезидентские режимы, складывавшиеся в Европе на протяжении XX века (Финляндия, Австрия, Ирландия, Исландия, Франция). В этой модели президентство изначально вводилось как дополнение к уже существующей парламентской системе, призванное восполнить ее недостаточность для решения тех или иных политических задач26. Соответственно проблема длительности полномочий отступала на второй план — сроки были более длинными (6—7 лет), а срок обязательного перехода сначала вообще не оговаривался (в Финляндии ограничение двумя сроками введено в 1991 году, а во Франции — лишь в 2008 году).

Абсолютное большинство стран, демократизация которых пришлась на последние десятилетия XX века, заимствовали, как уже упоминалось, именно европейскую, полупрезидентскую модель, а вместе с ней — и более длинные сроки президентских полномочий (5—7 лет без правила «единственного срока»). Однако, в отличие от старых европейских демократий, партийная система была в этих странах, как правило, неразвитой. В тех странах, где она получала по тем или иным причинам импульс к развитию и влияние партий вело к росту влияния парламента, постепенно формировался реальный полупрезидентский режим или даже de facto парламентский режим с всенародно избираемым президентом (Болгария, Литва, Польша, Румыния, Словения, Украина), а президент переизбирался в соответствии с первоначальной конституционной формулой27. Отметим при этом, что высокий уровень конкуренции партий не всегда означает консолидацию демократии, однако обеспечивает устойчивость конституционных норм перехода власти. Так, среди стран со сроком максимальных полномочий президента более десяти лет Шри-Ланка и Гайана являют пример того, как острая конкуренция двух основных партий и невозможность достичь доминирующего положения См. об этом, например: Elgie R. Semi-presidentialism and Comparative Institutional Engineering // Semi-presidentialism in Europe.

Надо отметить, что в числе поправок, предложенных Президентом РФ Д.А. Медведевым и одобренных в конце 2008 года, содержится и норма, предусматривающая обязательный ежегодный отчет правительства перед Думой. По всей видимости, она призвана символизировать рост влияния парламента. Однако новая норма явно выбивается из логики 103 статьи Конституции, в которую она внесена. В статье перечисляются вопросы функционирования государственной власти, решения по которым может принять только Дума. Все эти решения имеют четкие юридические последствия, поэтому подпункты статьи начинаются со слов: «дача согласия», «решение вопроса», «назначение на должность», «объявление амнистии», «выдвижение обвинений». Новый пункт «заслушивание ежегодных отчетов» не предусматривает никаких решений и явно нарушает юридическую логику статьи. По сути, упоминание об обязательном отчете правительства перед Думой, не предусматривающее никаких обязательных юридических последствий и соответственно являющееся чисто процедурной нормой, с большим основанием должно было быть внесено в федеральный закон о правительстве и никоим образом не может рассматриваться как значимое изменение конституционной модели президентской власти.

Кирилл РоГоВ, Мария СнеГоВая одной из них обеспечивают соблюдение конституционной формулы перехода власти и относительно высокие для стран с длинными президентскими сроками институциональные индексы. И наоборот, в тех странах, которые приняли формулы европейской, полупрезидентской модели, но партийнопарламентская система которых при этом осталась слабой, дезинтегрированной или зависимой, верх брала тенденция к увеличению сроков.

В группе государств, имеющих сегодня сроки полномочий президента более десяти лет, можно выделить три подгруппы. Первая, самая малочисленная — 6 стран, где происходил переход власти (они были перечислены выше). Вторая — страны, где на протяжении последних десяти лет увеличивались сроки полномочий и/или отменялись сроки обязательного перехода. Таких стран 13: шесть африканских государств (Алжир, Гвинея, Йемен, Тунис, Уганда, Чад), шесть государств бывшего СССР (Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Россия, Таджикистан, Узбекистан) и Венесуэла.

И наконец — третья группа (11 африканских стран), где большие сроки и/ или отсутствие ограничения по срокам были заложены изначально и являются элементом конституционно-демократического дизайна, который пытались придать своим режимам в 1990—2000-е годы действующие диктаторы (Камерун, Конго, Египет, Экваториальная Гвинея, Гвинея-Бисау, Габон, Гамбия, Руанда, Зимбабве, Того, Судан). Последние две подгруппы и составляют круг стран с наихудшими институциональными показателями.

В целом, наши наблюдения позволяют сформулировать следующие выводы: (1) среди стран с большими сроками президентских полномочий (срок обязательного перехода более 10 лет) качество институтов в среднем существенно ниже, нежели в странах с короткими сроками, за исключением тех случаев, когда институт президентства существует на фоне развитой парламентской традиции и президентские полномочия значимо ограничены (полноценный полупрезидентализм); (2) различия средних показателей стран с большими и малыми президентскими сроками выглядят не менее значимыми, нежели различия средних показателей стран с парламентской и президентской формой правления, но имеют несколько иной характер:

если в последнем случае наиболее существенна разница индексов, характеризующих правовую и экономическую среду, то в первом — индексов, характеризующих развитие политических институтов; (3) на данный момент вряд ли вообще возможно говорить о стабильно функционирующей модели президентского правления с большим сроком: за исключением стран, политическая система которых может быть охарактеризована как полноценный полупрезидентализм, случаи перехода власти в рамках этой модели остаются единичными. Последнее обстоятельство представляется особенно важным для решения вопроса каузальности: имеющиеся данные, на наш взгляд, не позволяют сделать статистически значимые выводы о влиянии длительных сроков на состояние институциональной среды, зато позволяют вполне определенно указать, что появление конституционной нормы, подразумевающей большой срок полномочий, характерно для стран с плохими институтами.

Таким образом, сама по себе длина президентского срока не является определяющим фактором качества институциональной среды, длинный срок не свидетельствует о том, что институциональная среда плохая. Вместе с тем сроки имеют значение в контексте той или иной модели президентского режима. Страны, где длительный срок президентских полномочий имеет место на фоне развитой партийной системы и (соответственно) влиятельного парламента (европейская полупрезидентская модель), демонстрируют конституционную устойчивость (переход власти происходит в конституци92 Сроки имеют значение онные сроки) и более высокое качество институтов. В качестве компенсирующего фактора длительных сроков может также выступать жесткое ограничение по сроку обязательного перехода (не более восьми лет): неизбежность частого перехода власти принуждает игроков к поиску институциональных ограничений для возникающей в связи с этим неопределенности (латиноамериканская модель). Для этих стран характерны сравнительно более низкие показатели институционального развития, но относительно высокая устойчивость режимов.

При отсутствии же этих двух типов ограничений длительные сроки или увеличение сроков можно рассматривать как один из элементов «институциональной ловушки»: плохие институты и связанная с этим крайне высокая неопределенность при переходе власти (принцип «победитель получает все») предопределяют победу коалиции, выступающей за сохранение status quo (даже если этот status quo оценивается обществом достаточно негативно), результатом чего становится желание «отодвинуть» выборы, которые рассматриваются как дестабилизирующий фактор. Характерно, что при сравнении президентских режимов с короткими и длительными сроками полномочий наиболее значимыми, как показало исследование, оказались различия в политических индексах. Иными словами, длительные сроки президентских полномочий в этом случае можно рассматривать как поиск конституционного оформления и более «подходящей» политической модели для продолжающейся институциональной стагнации. Будущее подобных режимов, несомненно, станет одной из главных интриг предстоящего политического десятилетия.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.