WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Население не располагает ни соответствующим образованием, ни терпением, необходимыми для того, чтобы воспринять сложное сообщение, поэтому „ограничение, требующее простоты“ (simplicity constraint), еще больше затрудняет разъяснение тех привлекательных с политической точки зрения реформ, которые могли бы обеспечить улучшение по Парето» (Stiglitz, 1998. P. 14).

«Вопросы экономики», № 12, 2012 A. Радыгин, Р. Энтов К числу важных особенностей политического процесса можно отнести консерватизм разросшегося бюрократического аппарата (Д. С. Милль видел в рутине смертельную болезнь бюрократии) и устойчивое стремление властной элиты избегать общественного обсуждения непопулярных решений. Вместе с тем подобная закрытость, укрепляющая монопольное право политических деятелей и государственных чиновников на владение информацией, существенно расширяет масштабы информационной ренты, следовательно, и возможности их законного и незаконного обогащения.

В 1980-е годы исследователи обратили особое внимание на существенное противоречие в предпосылках, на которых основывается современная теория функционирования общественного сектора.

С одной стороны, общепринятая теория в своем описании действий рыночных участников исходит из стандартной целевой функции, характеризующей предпочтения и интересы «экономического человека».

С другой стороны, в качестве участников нерыночных операций чаще всего фигурируют некие бескорыстные персонажи, не имеющие собственных («частных») интересов. Кроме того, отсутствуют сомнения в их абсолютной профессиональной пригодности (в реальной жизни эти критерии нередко приносят в жертву «политическим» соображениям, стремлению «порадеть родному человечку» и т. п.).

Изучение сложного комплекса мотивов, которыми в действительности руководствуются представители законодательной и исполнительной ветвей власти, подводит к следующему выводу: на практике разработку стратегии и реализацию функций государственного регулирования осуществляют не всегда достаточно профессиональные и добросовестные, но имеющие собственные интересы, рентоориентированные политические деятели и чиновники11. Достаточно сослаться на избыточное расширение полномочий государства, неизбежно порождающее ситуации, в которых важнейшим средством соперничества между частными корпорациями оказывается использование («проплаченных») связей во властных сферах. Указанное обстоятельство может еще больше ограничивать эффективность функционирования политических институтов в хозяйственной сфере.

Различаются и приоритеты хозяйственной деятельности в государственном и частном секторах. Если частный собственник (во многих случаях — и его менеджеры) непосредственно заинтересован в экономии ресурсов, то руководители государственных ведомств и компаний любой ценой стремятся не допустить так называемого неполного освоения выделенных ассигнований. Чем шире объем государственных операций (больше объем производства в государственном секторе), тем значительнее могут оказаться издержки делегирования полномочий (agency costs), включающие Х-неэффективность12 (Vining, Weimer, 1990).

В связи с этим обычно приводят удачное высказывание Ф. Селзника о деятельности нерыночных организаций: «Наиболее важной характеристикой [нерыночных] организаций является то, что каждая из них живет собственной жизнью, хотя все они являются лишь инструментами» (цит. по: Уильямсон, 1996. С. 246).

«Х-неэффективность» — термин, введенный американским экономистом Г. Лайбенстайном для обозначения ситуации, при которой совокупные издержки частной компании оказываются выше оптимальных. Такая неэффективность обычно обусловлена ослаблением конкурентных механизмов, поддерживающих рыночную дисциплину.

18 «Вопросы экономики», № 12, «Провалы государства»: теория и политика К числу важнейших факторов, снижающих эффективность работы государственных служащих, следует отнести радикальную несклонность типичного чиновника к риску13. Поскольку критерии, с помощью которых оценивают последствия нетривиальных решений, оказываются гораздо более размытыми, чем, скажем, в обычных оптимизационных экономических моделях, число вероятных неблагоприятных исходов существенно увеличивается. Это не только подавляет возможные полезные инициативы со стороны чиновников, но и порождает многочисленные предварительные зондирования, согласования и другие «страховочные» процедуры, затягивающие принятие решений и ограничивающие их действенность.

Монополистическое положение отдельных правительственных подразделений и отсутствие рыночной конкуренции не означают отсутствия межведомственного соперничества. Стремясь расширить свою деятельность и свое влияние в условиях ограниченных бюджетных ресурсов, многие государственные ведомства стараются оттеснить на задний план или поглотить другие подразделения и организации. Внутриведомственные и межведомственные конфликты ограничивают возможности совместной координации действий государства, тем самым снижая эффективность проводимой политики.

Учитывая особую роль государства в современной экономике, можно предположить, что коррупция, бюрократическая рутина и противоречия внутри аппарата исполнительной власти могут оказаться не менее серьезной проблемой, чем отсутствие координации, с которым обычно связывают многие «провалы рынка».

Междисциплинарный анализ и проблема самоидентификации Со времени публикации работ Р. Коуза экономисты стали более внимательно изучать, как сложившиеся правовые нормы и институты влияют на характер аллокации общественных ресурсов. Много работ посвящено экономическим основаниям прав собственности, организационно-правовым формам предпринимательства, а также проблемам контрактного права14.

Дж. Локк полагал, что политическая власть представляет собой «право создавать законы… для регулирования и сохранения собственности» (Локк, 1988. Т. 3. С. 343). Оставляя за скобками анализ стандартного неоинституционального набора функций государства, заметим лишь, что оно так или иначе несет ответственность за значительную часть компонентов, входящих в «институциональную матрицу» экономической деятельности, то есть тот комплекс переменных, которые обеспечивают взаимодействие населения, ресурсов и технологий в экономике (Камерон, 2001. С. 22—23).

Независимо от модели регулирования, несколько функций государства относятся к числу существенных. Во-первых, обеспечение элементов преемственности и стабильности, без которых обществу угрожает дезЗаметим, что содержание термина «риск», используемого в данной связи, существенно отличается от обычно вкладываемого в понятие «хозяйственный риск» в экономической теории.

В частности, широкое признание в литературе получил цикл исследований А. Шляйфера, Р. Ла Порта, Ф. Лопеса-де-Силанеса, Р. Вишны и С. Джанкова, среди которых можно выделить «Право и финансы» (La Porta et al., 1998), «Суды» (Djankov et al., 2003), а также работы о формах корпоративной собственности в современном мире, о правовой защите инвесторов (La Porta et al., 1999; 2000) и др.

«Вопросы экономики», № 12, 2012 A. Радыгин, Р. Энтов интеграция (при условии, что такая политика не вступает в противоречие с требованиями экономического развития и распространения технологий).

Во-вторых, стимулирование институциональных инноваций, результаты которых могут быть схожими с результатами технологических инноваций с точки зрения более эффективного использования факторов производства. В-третьих, обеспечение сертификации частных прав собственности и защиты жизни и имущества с помощью принудительной силы закона при условии минимального вмешательства в функционирование рынков.

В-четвертых, гарантирование конкурентности рынка.

Применительно к особенностям переходной экономики России исчерпывающую классификацию направлений государственного вмешательства («бремя государства») предложил Е. Г. Ясин (2002). Помимо совокупных (федеральных, региональных, различных фондов) государственных расходов, бремя государства связано с наличием крупного госсектора в экономике, который генерирует неравенство условий конкуренции и нерыночные отношения. Наконец, государственные учреждения и их представители оказывают неформальное воздействие на экономику, в котором можно выделить три зоны: «белая зона» — излишнее регулирование, административные барьеры, злоупотребление властью; «серая зона» — нелегальные принудительные поборы с бизнеса на благие цели; «черная зона» — коррупция, взятки чиновникам.

Итоги истекшего периода, если принять во внимание указанные выше компоненты «институциональной матрицы» как значимые цели долгосрочной социально-экономической политики, дают основания предполагать если не отсутствие какой бы то ни было целостной стратегии в интересах общества, то как минимум противоречивость и дуализм в осуществлении регулятором своих непосредственных функций.

Этим обусловлены имитация регулирования в целом ряде значимых секторов15, двойные стандарты в отношении различных групп экономических агентов и глубокий внутренний конфликт интересов государства одновременно как законодателя, регулятора и экономического агента. В терминах политической психологии речь идет о проблеме самоидентификации государства как регулятора, которая приобрела, по всей видимости, хронический характер. В определенной степени это связано с неадекватностью стабилизирующих механизмов (включая политические институты), обеспечивающих баланс между целями государства как общественного института и целями его агентов. Рассматривая в данном контексте проблемы функционирования государства в хозяйственной сфере, вспомним несколько примеров из области корпоративных отношений в России в 2000-е годы.

Формальный прогресс по конкретным направлениям институциональных преобразований достаточно очевиден. Среди наиболее значимых достижений 2000-х годов можно назвать: модификации закона «Об акционерных обществах» 2001—2012 гг., поправки в приватизационное законодательство 2010 г., закон «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» 2002 г., закон «О банкротстве (несостоятельности)» 2002 г. в редакции 2008 г., разработка новой редакции законодательства Такого рода имитация сама по себе может быть двоякой. И в отношении узкой группы крупнейших компаний и монополистов, и в отношении мелкого бизнеса создается видимость регулирования при фактическом отказе от него, однако мотивы такой имитации различаются.

20 «Вопросы экономики», № 12, «Провалы государства»: теория и политика о конкуренции в 2005—2011 гг., принятие летом 2006 г. Концепции совершенствования корпоративного законодательства, разработка процессуальных новаций в сфере предотвращения и урегулирования корпоративных конфликтов в 2006—2010 гг., проект Концепции развития законодательства о юридических лицах 2009 г., позитивные правовые новации в рамках «антикризисного пакета» 2009—2010 гг. и др. Вместе с тем с точки зрения решаемых в законодательстве проблем весьма характерна эволюция задач, поставленных в программах социально-экономического развития в 2000-е годы. Как показал проведенный экспресс-анализ программных документов 1999—2012 гг., базовые цели видоизменяются незначительно16. Проект Основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2018 года в определенной степени учитывает идеологию и прикладные рекомендации экспертных групп в рамках разработки обновленной Стратегии социально-экономического развития России до 2020 года («Стратегия-2020»), однако ключевым критерием станет последующая содержательная адаптация данных рекомендаций в конкретных нормативно-правовых актах.

Общий вывод о стагнации (в том числе программируемой на 10 лет вперед) институциональных преобразований, основанный только на такой формальной базе, был бы неоправданным. Тем не менее приведенное сопоставление говорит о низкой интенсивности законодательного и регулятивного обеспечения процессов, следовательно, и реального прогресса в развитии экономических институтов в долгосрочном периоде. Более того, многие новации можно рассматривать не как «инновационные институты» широкого спектра действия, а как точечные, узконаправленные меры, принимаемые в рамках государственно-капиталистической доктрины «государства для государства».

Показательный пример — анализ результатов реализации Концепции развития корпоративного законодательства до 2008 года. Наиболее востребованными оказались меры, направленные на урегулирование и предотвращение корпоративных конфликтов (уровень реализации свыше 60%). Это было связано с исключительно высоким общественным резонансом проблемы рейдерства, характерной для 2003—2007 гг. Меры по развитию корпоративного управления, несмотря на доминирование данной тематики в Концепции, были реализованы примерно на 30%, меры в сфере организационно-правовых форм юридических лиц — примерно на 20%. Наименьшая результативность в реализации принятых на концептуальном уровне новаций характерна для таких блоков, как регулирование аффилированных лиц, конфликтов интересов, распределения прибыли, деятельности интегрированных бизнес-структур, некоммерческих организаций и группы связанных лиц. Именно здесь, где, пользуясь терминологией Ясина, в том числе подпитываются «серая» и «черная» зоны, востребованность реального прогресса была наиболее высокой.

Одобренная в октябре 2009 г. новая Концепция развития законодательства о юридических лицах предусматривала преобразование госкорпораций, введение дополнительной ответственности учредителей юридических лиц, выгодоприобретателей и контролирующих общество лиц, изменение правил регистрации юридических лиц и др.

Сопоставлялись ключевые цели по следующим блокам: «Защита прав собственности», «Приватизация», «Управление госсобственностью», «Корпоративное управление», «Банкротство», «Развитие финансового рынка», «Развитие рынка земли и недвижимости» в официальных программах (планах действий, концепциях) на 2000—2001 гг., 2002—2004 гг., 2006—2008 гг., до 2020 г. (в редакции 2008 г.), до 2018 г. (в редакции проекта 2012 г.).

«Вопросы экономики», № 12, 2012 A. Радыгин, Р. Энтов Впоследствии некоторые принятые меры несколько модифицировали корпоративный «ландшафт», однако в целом промажоритарная модель корпоративного управления 2000-х годов, не ограничивающая существенно власть контролирующего акционера, практически не изменилась (см.: Радыгин и др., 2009).

Разработанная Советом по кодификации гражданского законодательства новая редакция Гражданского кодекса РФ (2008—2012 гг.) более значимо меняет корпоративное законодательство и оказывает косвенное влияние на режим права собственности и его защиту. По оценкам Института корпоративного права и управления, наибольшие дискуссии вызывают новации, ведущие к размыванию понятия «корпоративный щит» (нормы об ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.