WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 35 |

В московском исследовании 1 Медицинского института было зафиксировано преобладание ориентации на двухдетную семью среди вступающих в брак женщин, сокращение наполовину этих ориентации среди однодетных женщин. Разумеется, степень реализации этих намерений оказалась ниже ожидавшейся. В целом по СССР ожидаемое число составило 2.42, а идеальное число 2.82 в 1969 г. по выборочному опросу 33 тыс. женщин, осуществленному НИИ ЦСУ СССР. В республиках европейской части эти индексы были ниже, например на Украине они соответственно равнялись 2.07 и 2.63. Во всесоюзных опросах конца 70-х гг. зафиксирован тот же уровень этих показателей (так, ожидаемое число в 1978 г. было 2.45), хотя в городском населении наблюдалось более заметное снижение, и особенно интересным оказалось снижение репродуктивных ориентации у младших когорт в сравнении со старшими по возрасту и году заключения брака.

Однако, имеется более точный метод измерения репродуктивных установок - не по разнице между желаемым и ожидаемым числом, а посредством фиксации силы или интенсивности самой установки на рождение того или иного числа детей. Одновременно, можно определить «норму» или преобладающую ценность какого - либо числа детей по выборке. Согласно данным исследований, безусловной нормой является двухдетная семья, что самое негативное отношение наблюдается по отношению к бездетности и 4-м детям.

Преобладание нормы двухдетности вызвано в конечном счете отсутствием внешних стимулов к рождению детей, не только экономического, но и социального свойства. Нормы малодетности связаны с тем, что ведущим типом побуждений к рождению детей является внутренняя, психологическая мотивация (она в два раза чаще представлена в сравнении с социальными мотивами и в 10-12 раз — по сравнению с экономическими). К примеру, в исследовании Москва-1978 сопоставлялись между собой самые сильные индикаторы по каждому типу репродуктивной мотивации. Оказалось, что для того, чтобы иметь обеспеченную старость (экономический мотив) достаточно иметь семью с 0.84 ребенка, чтобы почувствовать от окружающих всю полноту уважения к себе в старости (социальный мотив) надо иметь 0.ребенка, и чтобы не грозило одиночество в старости (психологический мотив) - 1.14 ребенка. При этом по каждому типу мотивации свыше 60% ответов - «число детей не имеет значения»! Экономические мотивы рождаемости, как уже отмечалось, крайне слабы, но в принципе при соответствующей политике «намекают» на потенциально больший рост числа рождений (колебания от 1.15 до 2.78), чем психологические мотивы. Для сравнения приведем распределение ответов 791 замужних женщин по вопросу об экономической мотивации в исследовании Россия1999.

Итак, не ущемляя себя материально можно иметь 1,37 ребенка ответили имеющие 1.детей, т.е. вопреки всякой экономической выгоде. Остаточные социальные нормы семейности продолжают еще осуществлять свой диктат, но как долго это продлится На вопрос о том, в какой мере семейный образ жизни у вас ассоциируется с наличием детей, отметили в «очень \ и большой степени» 87.7% - с наличием одного ребенка, 66.8% - с наличием двоих детей, и лишь 24.6% - с наличием 3-х и более детей в семье. И это в выборке, где резко завышена в сравнении с реальным положением доля многодетных и двухдетных женщин! Приведем еще несколько примеров, характеризующих снижение ценности семейного образа жизни и ослабление мотивов рождения детей в условиях малодетности.

Инструментальная ценность детей остается низкой - на прямой вопрос о мотивах рождения ребенка вообще, слишком мало отмечающих, что рождение способно разрешить жизненные затруднения - 14.7%. Социальное влияние на репродуктивное решение «за» (а не «против» рождения) не ощущается в повседневности - отметили, что для них играет большую роль боязнь морального осуждения в случае отказа от рождения лишь 7.1%. Из социальных мотивов рождаемости, пожалуй, самое сильное - убеждение, что иметь не меньше двоих детей является нравственным и религиозным долгом - 20.7%. Одним из самых мощных психологических мотивов рождения второго и следующего ребенка остается желание вновь иметь малыша - 63.9%, сопровождаемое уверенностью, что смогут его вырастить и воспитать - 67.4%. Хотя просьбы имеющегося ребенка о братике или сестричке продолжают иметь значение (47.5%), тем не менее, главным остается желание реализовать свою потребность в нескольких детях - 63.8%. Само же её наличие у меньшинства семей в условиях малодетоцентризма объясняется чисто внутренними обстоятельствами, сходящими на нет. Среди них - важны следующие, образующие так сказать бэби-комплекс: быть хорошей матерью (92.4%), самой воспитывать детей (91.0%), проводить свободное время с семьей (89.4%). Причем этот мотивационный блок сопровождается подчиненной ему целью иметь собственный источник дохода (78.9%), работу вне дома (61.3%), пользоваться уважением среди коллег (72.0%), поддерживать тесные родственные связи (72.0%).

Надо сказать, что в выборке само понятие частной жизни связывается у 78.0% ответивших с благополучием семьи, а не с личной карьерой и индивидуальными успехами (22.0%). Важно, что достижение жизненного благополучия в большой степени ассоциируется с успехом в семейной жизни (83.4%), и с укреплением здоровья (72.5%), а не с высокой зарплатой (55.3%), или с властью над людьми (5.6%). Любопытно, что в выборке с заметной склонностью к фамилизму самой неспособной к благополучному воспитанию детей считается послеразводная семья со сводными детьми, затем семья с обоими родителями и единственным ребенком, и мать-одиночка.

Самый небольшой риск воспитания неблагополучных детей отмечается в семье с обоими родителями и несколькими детьми. Следует подчеркнуть, что чаще всего случаи физического и сексуального насилия над детьми происходят в послеразводных семьях (95.8%), а не в семьях с несколькими детьми (4.2%).

Хотелось бы предостеречь от идеализированного представления о женщинах - матерях с несколькими детьми из данной выборки. Больше половины их считает, что семья наиболее уязвимое место в личной судьбе (53.7%), что это монотонный и неинтересный домашний труд (11.9%, трудно сказать - 15.4%), что это тормоз для личных успехов (12.0%, трудно сказать - 28.8%), с семьей связаны самые большие разочарования (12.8%, трудно сказать -21.1%). Думают, что в современных семьях бытуют физические наказания детей, часто - 29.4%, редко - 65.7%, причем одобряют подзатыльники и шлепки - 29.9%. Согласны с мнением, что дети не отвечают теплом и благодарностью на родительскую заботу (29.6%), что супруги с детьми упускают возможности для других радостей (17.3%), что уход за детьми требует слишком больших усилий (68.7%), что часто бывает трудно сдерживаться в обращении с детьми (43.5%), что дети отнимают какую-то важную часть жизни (30.4%). Вызывают интерес также их мнения о различных сторонах приватной жизни. Так, уверены в допустимости незарегистрированного брака (64.3%), сексуальных отношений до брака (69.5%), сексуальных отношений подростков (13.8%), сексуальных отношений между не состоящими в браке, но любящими людьми (82.5%), супружеских измен (13.0%), сексуальности не ведущей к рождению детей (47.9%), гомосексуальных контактов (10.4%), развода (40.4%).

К сожалению, в стране продолжает увеличиваться число детей, оставшихся без попечения родителей - в 1995 г. было 533.1 тыс., а в конце 1997 г. - 597.1 тыс. (из-за разводов - 470 тыс.). Из всей совокупности этих детей было усыновлено (удочерено) 24.3%, переданы под опеку 49.2% и воспитывались в интернатных учреждениях 26.5%. Неразвитость института усыновления, низкая доля приемных детей особенно в однодетных семьях говорит о неблагоприятной атмосфере в обществе по отношению к этой гуманистической традиции.

Глава 1.3. Цели и принципы семейной политики в России7.

Краткий очерк семейной политик в СССР и России. Советская политика ускорила в России глобальный процесс институционального кризиса семьи, но не породила его, как иногда думают. Она способствовала через индустриализацию - и вызванную ею миграцию из села в город Материал для данной главы взят из кн. Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века. М., 2000. С. 334-340.

- элиминированию класса домашних хозяек, и потому, разрушению также и городской семьи.

Распространение женской профессиональной занятости создало почву для успеха идеологической борьбы с «патриархальщиной» и «мелкобуржуазной семьей», с «пережитками капитализма» в сфере брака и семьи, с «освобождением» женщины - пролетарки от «гнёта» кухни, пелёнок, мещанского уюта, от мужского «всевластия». К этим шагам, приближающим «отмирание семьи при коммунизме» надо добавить и то, что потом именовалось «левацкими перегибами» - создание свободного гражданского брака наряду с официально регистрируемым и традиционным (церковным), свободу половых отношений от любви («без черемухи»), и т.п.

В тридцатые годы отношение государства к семье изменилось, - если двадцатые годы во всех западных учебниках по социологии, политологии и экономике именуются марксистской атакой на семью вообще, а не на её «буржуазные формы», то во времена репрессий семья была объявлена «ячейкой» социалистического общества, но такой, когда на первое место каждый член семьи должен был ставить интересы общества, а не «узкие» интересы семейного быта. Пример Молотова, Калинина и других вождей, имевших жен - «врагов народа» и отрекшихся от них во имя сверхценности партийных принципов, призван был показать, что требуется от каждого «советского человека». Хотя подрастающие поколения в стране так и не стали поголовно «павликами морозовыми», тем не менее, до сих пор дает о себе знать тяжкое наследие доносительства, отречения мужей и жён, родителей и детей друг от друга.

Более того, в 1930-е гг. начался “большевистский крестовый поход против секса как часть общего процесса сталинского закручивания гаек и подавления личности”8. Именно в этот период исчезает эротическое искусство, сексологические опросы, биолого-медицинские и сексологические исследования пола. Однако появляется обильный статистический материал, наглядно показывающий заботу партии и государства о семье, женщинах, детях. Также активно разрабатываются сюжеты благотворного влияния на судьбу советских семей, женщин и детей изменения брачно-семейного законодательства в 30-40-е гг., заключающихся в запрещении искусственных абортов 27 июня 1936 г., усложнении процедуры расторжения брака в 1936 г. С 1944 г. развод стало возможно оформить только через суд, причем решение зависело не только и не столько от закона, сколько от негласных положений в отношении семьи в тот период. Кроме этого в 1932 г. вводится паспортная система и прописка, в 1934 г. восстановлено уголовное наказание за мужской гомосексуализм (Ст.121 УК РСФСР), в 1935 г. принят закон СССР “Об ответственности за изготовление, хранение и рекламирование порнографических изданий, изображений и иных предметов и за торговлю ими”. Итак, “возврат к идеалам стабильного брака и семьи казался отступлением от первоначальной коммунистической идеологии, и многие западные ученые громко торжествовали по этому поводу. На самом же деле апелляция к стабильности брака и возрождение “семейной” идеологии были не столько отступлением, сколько проявлением растущего консерватизма советского общества. К тому же, речь шла уже о совершенно другой семье. Лишенная частной собственности “новая советская семья”, все доходы и жизнь которой зависели от государства, не только не могла быть независимой от него, но сама становилась эффективной ячейкой социального контроля над личностью”9.

Семья в сталинскую эпоху не превратилась в объект усиленной заботы советского правительства, как считают многие зарубежные и отечественные ученые, - она была возведена в высший ранг «социалистической семьи», где отменялись все неприглядные реалии жизни и где в соответствиями с духом большевистской этики и эстетики, с пафосом «социалистического реализма» желаемое выдавалось за действительное. Желаемое не в смысле признаков институциональной устойчивости семьи, а в коммунистическом смысле морального кодекса, когда товарищ Парамонова и её супруг по ячейке демонстрировали денно и нощно образцы семейного равенства и гендерной сознательности (кстати, эту чудом спасенную женсоветом при крахе соцлагеря и не потопляемую «КК-модель» («краснокоричневую») политического устройства семьи всерьез сегодня намерены оживить феминистские партии всех стран).

Мифология «матери-героини» не была социальным поощрением многодетного материнства, а конструировалась в качестве символического прикрытия людских потерь во время Великой Отечественной Войны и продолжавшего действовать с июня 1936 года табу на аборты, введенного в разгар сталинских репрессий. Сохранение этой «репрессивной политики» запретов и уголовных наказаний до декабря 1955 года есть яркое проявление антисемейной политики Кон И.С. Сексуальная культура в России: клубничка на березке. М., 1997. С.139.

Там же. С. 163-164.

государства. Законы об охране материнства и тогда и сейчас были и остаются реализацией политики поголовной занятости трудоспособных женщин в государственном производстве, регламентацией чередования циклов труда и декретного отпуска в интересах государства. Эти законы исходили из факта беременности и родов, нарушавших производственный цикл определенной категории работников, увы, обладавших этой неудобной функцией.

Никто не дифференцировал материнство в зависимости от числа рождений в семье, но именно ориентация на очередность рождений, на поощрение не всех семей, а с определенным числом детей делает политику собственно семейной. Рождаемость мешала производству, где степень вовлеченности женщин в профессиональную занятость была самой высокой в мире.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.