WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 35 |

В 60-е годы складывается современный малодетный тип репродуктивного поведения с преобладающей в населении потребностью в двух детях, реализуемой близко к этому уровню вплоть до второй половины 80-х годов, когда снижение репродуктивных установок в пределах малодетности приводит к возникновению массовой потребности в одном ребенке. Этот тип поведения в первой декаде нового века станет преобладающим, потребность в двух детях будет свойственна 30-40% семей.

Тенденции брачности. На этом фоне быстрой смены типов репродуктивного поведения изменения в брачности и разводимости оказываются второстепенными, хотя и влияющими на колебания пропорций брачных когорт, а через эти структурные подвижки - и на коэффициенты рождаемости. Динамика регистрируемой брачности выглядит следующим образом. Число браков на 1000 человек с 10.6 в 1881 г. сократилось до 8.6 в 1991 г. и продолжало снижаться до 5.9 в г., а в 1997 г. стало расти (6.3). Потенциал брачности в последние десятилетия неуклонно реализуется всё меньше. С 22.4% в 1958\59 гг. до 9.7% в 1993\94 гг., причем срок реализации этого потенциала за этот период вырос с 4.5 лет до 10.3 лет. Происходящее не случайно - уровни притязаний к брачным партнерам растут в плане взаимных претензий и под прямым влиянием внесемейных ориентации. В этом также проявляется снижение ценности легитимного брака, что в свою очередь связано с повышением нерегистрируемых сожительств и с наметившимся ростом среднего возраста вступления в брак, т.е. с кризисными тенденциями семьи.

По микро-переписи 1994 года 6.5% мужчин и 6.7% женщин во всех возрастных группах старше 20 лет отнесли себя к состоящим в нерегистрируемом браке (в предшествующих переписях не было подобных данных, хотя фактический брак учитывался в общем числе браков).

По мнению демографа А.Б. Синельникова сожительства (в основном характерные для вступающих в брак повторно) способны компенсировать лишь одну треть ущерба, наносимого падением числа регистрируемых браков. Средний возраст первого брака у мужчин и женщин до 1993 года понизился ( по абсолютным числам браков), а по более точному методу расчета (по таблицам брачности) - повысился на 0.26 года у мужчин и 0.66 - у женщин.

§ 1.2.2. Динамика разводов Динамика разводов в 70-е годы оставалась неутешительной, однако, в 80-е годы стабилизировалась на уровне 40 разводов на 100 браков (40%), затем с 1991 г. кривая разводимости поползла вверх. Достигнув максимума в 1994 г. (51%) абсолютное число разводов (680494) стало уменьшаться и уже в 1997 г. составило 555160 (коэффициент разводимости уменьшился с 4.59 до 3.79). Уровень разводимости остается высоким, тем не менее, снижение доли разводов следует рассматривать в контексте снижения регистрируемой брачности и роста сожительств. За 1990-96 гг. 3.8 млн. детей до 18 лет остались без одного из родителей. В соответствии с тенденциями разводов меняется доля неполных семей с одним родителем с детьми до 18 лет - с 1989 г. по 1994 г. - она выросла в 1.14 раза с 14.1% до 16%. Уровень компенсации разводов повторными браками по статистике загсов в 1989 г. составил для разведенных мужчин повторных браков на 100 разводов, для женщин - 54, тогда как в 1996 г. эти показатели составили 44% и 43% соответственно. По микропереписи 1994 года вступало повторно в брак примерно две трети мужчин и около половины женщин.

Приведенные статистические данные об изменениях интегральных показателей семейного образа жизни свидетельствуют в целом о совершившемся развале традиционной семьи (безразводной или «малоразводной» с несколькими детьми). Стало очевидным отсутствие в обществе спонтанных стимулов к семейности, к той модели семьи, которая сохраняла бы в основных чертах признаки традиционной - наличие 3-4 детей и за счет этого удлинение семейного цикла жизни, продление жизни родительской семьи с несовершеннолетними детьми после отделения взрослых детей, уменьшение частоты разводов в связи с пролонгацией социализационного периода семейного цикла. К сожалению, нет статистики о доле семей с матерью - домашней хозяйкой и воспитательницей, хотя известно что в наследство от советской индустриализации нам досталась «двухзарплатная семья» - с двумя работающими родителями.

Нет также данных о потере семьей роли ведущей арены социализации, об ослаблении родительского, отцовского авторитета. Но здесь важно подчеркнуть, что внутренние ресурсы семьи не способны обеспечить эффективную реализацию социетальных функций по рождению, выхаживанию и воспитанию детей.

С другой стороны, разрушение норм многодетности устраняет прежнюю социокультурную соединенность всех видов семейного поведения и ведет к репродуктивной, сексуальной, контрацептивной, и бракоразводной «революциям». Отказ общества от социальной поддержки среднедетной модели семьи в условиях разъединения прежде жестко связанных типов семейного поведения создает иллюзию возникновения «новых» форм семьи. В парадигме радикалов и модернистов эти формы начинают именоваться альтернативными по отношению к традиционной семье формами брака, родительства и родства. Внимание сосредотачивается на признаке совместного проживания тех, кто хотя бы связан узами одного из трех перечисленных выше отношений. Одновременно, общественному мнению навязываются в качестве престижных образцы внесемейного поведения - холостячество (например, среди мужчин 40-44 лет в 1979 г.

было 3.2% никогда не состоявших в браке, в 1994 г. - уже 7.1%, среди женщин эти цифры были 3.4% и 4.9%); сожительство, адюльтерный брак, серийный брак с серией браков-разводов, повторный брак, неполная семья с одним родителем, мать-одиночка, внебрачные рождения (в 1997 г. вне брака родилось 25.3%).

§ 1.2.3. Материальное положение российских семей.

О содержании детей в семьях можно судить по выборочным обследованиям домохозяйств, проводимых Госкомстатом России, и другими специализирующимися на изучении уровня жизни организациями. За годы реформ, ориентированных не на семью в целом и не на семью вообще, материальное положение большинства семей с детьми ухудшилось (примерно у 60%). Около 2530% россиян сохранили или незначительно изменили свое благосостояние, 15-20% улучшили свое положение, причем 3-5% весьма и весьма значительно. Калорийность питания снизилась на 10%, объем платных услуг упал на 75%, численность безработных составила 14% от экономически активного населения. В 1998 г. произошло дальнейшее кризисное снижение уровня жизни, дифференциация в доходах между 10% наиболее и наименее обеспеченного населения выросла и составила 12.8 раз; зарплату ниже прожиточного минимума стали иметь 42.5% работников (на 12% больше, чем в 1997 г.), а в первом полугодии 1999 г. - 59.6%. В 1998 г. 47.8% населения имели доходы ниже прожиточного минимума (ПМ), 30.1% - относились к низко обеспеченным (их доходы в промежутке между ПМ и МПБ - минимальным потребительским бюджетом).

Обеспеченные слои - 17.7%, у них доходы выше МПБ, но ниже БВД - бюджета высокого достатка, который в 6 раз выше ПМ. Состоятельные слои населения -4.3% с доходами выше БВД.

Специалисты обращают внимание на сильную дифференциацию названных групп, так например, в Москве в сравнении с Санкт-Петербургом в 2 с лишним раза меньше бедных, на 14% меньше малообеспеченных, на 11% больше обеспеченных, и в 9 раз больше состоятельных и богатых! Радикально изменилась структура бедности - к беднякам советского периода (одиночкипенсионеры, инвалиды, многодетные и неполные семьи) добавились не только безработные, но и работающие неполный рабочий день и\или неделю, находящиеся в отпусках с частичным сохранением зарплаты, семьи с работающими родителями, но за низкую зарплату, а также работники предприятий с задержкой выплаты зарплаты. Свыше 4\5 семей с 3 и более детьми действительно бедные, хотя в среднем при двух работающих родителях в месяц выходит до руб. (1750 руб.), т.е. у родителей не самая низкая зарплата должна быть. В эту рубрику попадает также и более половины семей с двумя детьми и даже весомая часть однодетных, хотя их в сравнении с трехдетными в два раза меньше.

§ 1.2.4. Установки и мотивы брачно-семейного поведения Наиболее заметным оказывается ценностный упадок семьи, когда привлекаются данные социологических исследований об установках и мотивах брачно-семейного поведения. Строго говоря, потребность личности, а тем более потребность семьи в детях, непосредственно нельзя измерить. Невозможно в массовом выборочном или сплошном опросе сконструировать индикатор этой потребности, способный улавливать её ослабление, происходящее при смене поколений.

Любые ориентации на число детей в семье, выражаемые средними величинами при одномоментном исследовании, условны. А прямое измерение интенсивности отношений людей к тому или иному числу детей по сложным методикам или тестам весьма трудоемко и стоит дорого.

В настоящее время в демографии семьи применяются так называемые показатели предпочитаемого числа детей - их около 20 и все они измеряют потребность в детях не в чистом виде, а при каких-либо условиях, формулируемых в вопросах адресуемых респонденту. Широкое распространение получили три показателя - идеальное, желаемое и ожидаемое число детей, которое лучше именовать репродуктивными ориентациями, а не установками как принято.

Установка на число детей это готовность человека (семьи) к реальному воплощению в жизнь своих ориентации. Средние величины трех выше упомянутых показателей ничего не говорят о силе намерений или о силе мотивации. Другими словами, - о самой потребности в детях, которая остается латентной и проявляется в каждом показателе лишь какой-то одной своей стороной в зависимости от условий, сформулированных в вопросе. Тем не менее, при сопоставлении с фактическими числами детей эти индикаторы способны дать представление об уровне репродуктивных ожиданий и об их динамике за ряд лет, если учитывается возраст опрашиваемых, стаж брака и т.д.

В микропереписи 1994 года впервые в отечественной и мировой практике переписей населения респондентам были заданы два вопроса, сначала об ожидаемом числе: «Сколько всего детей собираетесь иметь (включая уже имеющихся)» И вслед за ним – о желаемом числе:

«Сколько всего детей хотели бы иметь» В первом случае прямо не оговариваются условия, при которых собираются иметь то или иное число детей, но упоминание о включении в это итоговое число уже имеющихся детей, ориентирует респондента на существующие обстоятельства жизни.

В этом контексте читается следующий вопрос о том, а сколько хотелось бы иметь, если бы...но это «если» не называется, респонденту дана возможность самому провести грань между тем, сколько всего собирается иметь детей на самом деле, и сколько хотелось бы иметь их при каких-то лишь ему известных условиях. Конечно, данное рассуждение является интерпретацией исследовательской, конвенциальной, допускающей различия в понимании респондентами смыслов между «собираетесь иметь» и «хотели бы иметь». При этом не имеет значения, что именно люди могут понимать под этими глаголами и какие именно конкретные условия жизни -и нынешние и будущие - могут иметь в виду. Если обнаружатся различия и «хотеть» будут больше, чем «собираются иметь», значит, «реальные» условия «срезают» и тормозят в какой-то мере желания, не позволяют полностью осуществить имеющуюся потребность в детях.

Неопределенность условий не страшна - это могут быть и какие-то «трудности» в сегодняшних условиях жизни, либо какие-то возможные изменения жизненной ситуации. Важна величина различий между ожиданиями и желаниями - чем она меньше, тем вероятнее можно судить о скрытой за ними, подспудной потребности в детях. Чем она больше - тем большее значение респонденты придают условиям жизни, какими бы они ни были конкретно. С другой стороны, отсутствие различий, полное сходство этих двух показателей не только приближает к представлению о полной реализации потребности в детях, но может свидетельствовать о сходстве самих показателей, о том, что они измеряют один и тот же аспект латентной потребности в детях, а не всю её в полном виде. В связи с этим, желаемое число детей иногда формулируется иначе, спрашивают, сколько хотелось бы иметь детей при всех необходимых для этого условиях жизни своей семьи. В этом случае желаемое число становится как бы идеальным для своей семьи, трудно достижимым, т.к. «все необходимые» условия могут быть лишь в идеале. Но здесь важен потенциал репродуктивных желаний, как бы независящий от условий жизни, тот уровень потребности в детях, который по замыслу ученых мог бы быть достигнут, не будь реальная семья далёкой от «всех необходимых» условий. Следует подчеркнуть, что демографы по-разному интерпретируют эти показатели. С социологической точки зрения, к этим трактовкам надо относиться осторожно, и совершенно недопустимо считать, что идеальное число отражает якобы социальные нормы рождаемости, желаемое число - потребность в детях, а ожидаемое число дает реальную готовность к рождениям на ближайшие несколько лет.

Вместе с тем, если вводить в одно и то же исследование целый ряд этих многозначных по своей сути показателей предпочитаемого числа детей, то можно при близости их значений точнее определить величину искомой потребности и степень её реализации. Однако, только сопоставление всех этих показателей с фактическим числом детей дает точное представление о полноте удовлетворения имеющейся потребности в детях. С учетом нынешней краткости (внутри семьи) репродуктивного цикла жизни - в среднем 3.5 года от момента заключения брака до рождения последнего ребенка, и 2.5 года между рождениями первого и последнего ребенка, а также с учетом незначительности вклада старших (св.35 лет) поколений в рождаемость можно считать, что примерно 3-5 лет требуется репродуктивным семьям для реализации их ожидаемых и желаемых ориентации.

В целом по России в микропереписи 1994 г. желаемое число составило среди всех женщин 18-44 лет - 1.913 детей, а у состоящих в браке - 2.032 детей. Ожидаемое число соответственно было 1.767 и 1.904. Напомним, что это намного ниже уровня 2.58 детей на один эффективный брак, который требуется для простого воспроизводства населения. Какова динамика этих индексов в нашей стране К сожалению, такого рода исследования стали проводиться лишь с середины 60-х годов сначала в Москве, а затем в других крупных городах-миллионерах. За 10 лет у нас было проведено примерно 20 подобных исследований, причем, к началу 70-х годов во всем мире насчитывалось уже около 500 опросов такого рода. Ожидаемое число в среднем по выборочному опросу 1969 г. было в Ленинграде 1.55, в Москве 1.69, в Киеве 2.04.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.