WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 35 |

Так вот, сравнивая степень удовлетворенности службой летчиков и военных полицейских, исследователи с удивление обнаружили, что уровень неудовлетворенности и фрустрации в авиачастях выше, чем в полицейских подразделениях. И это при том, что в авиации чины и звания присваивались гораздо чаще и быстрее, так что продвижение по службе в военно-воздушных частях шло несравненно успешнее, чем в полиции. Но результатом этого являлось не чувство удовлетворения, а еще более завышенные ожидания. У военнослужащих возникало ощущение своей исключительности и формировалось высокое самомнение. Таким образом, пишет Д.

Майерс, их притязания опережали их достижения (Майерс Д., 1997). Неизбежным следствием завышенных амбиций были разочарование и фрустрация.

Если говорить об относительной депривации в более широком смысле, то ее можно определить как чувство неудовлетворенности, вызванное уверенностью людей в том, что они имеют меньше, чем того заслуживают. Почему может возникнуть такое чувство Конечно же, вследствие сравнения своего социального положения и условий жизни с положением и условиями других людей. Обнаружив, что другие имеют больше и живут лучше, чем он сам, человек испытывает зависть к более благополучным индивидам. При этом он полагает, что достоин лучшей участи и поэтому имеет полное право на то, чем обладают другие.

Чувство относительной депривации может возникать как у отдельных людей, так и у социальных групп. В последнем случае возникает чувство не индивидуальной, а групповой, социальной зависти. Показательно, что по данным Р. Ваннемана и Т. Петтигрю чувство относительной депривации испытывают не только низкостатусные, но и доминирующие группы (Браун Р., 2001).

Это вполне естественно, ведь теория относительной депривации утверждает, то чем больше человек имеет, тем сильнее завидует тем, кто имеет хоть немного больше. Поэтому неудовлетворенность своим положением в обществе проявляют не самые обездоленные, а относительно благополучные слои и группы. Самыми непримиримыми революционерами обычно являются выходцы из средних, а то и высших слоев общества. Достаточно вспомнить поколения российских заговорщиков, террористов, революционных деятелей: декабристов, народников, большевиков – чтобы убедиться в том, что это действительно так. Почти все они были либо дворянского, либо разночинного происхождения и очень редки рабочими и тем более, крестьянами. Таким образом, чувство относительной депривации возникает из-за того, что: а) индивид или группа считают, что заслуживают лучшей участи (большего материального благополучия, высокого социального статуса и т.д.); б) ответственность за свое «незавидное положение» возлагается на внешние обстоятельства (несправедливые законы, неразумное общественное устройство и т.д.), а не на себя.

Люди различным образом могут стараться преодолеть относительную депривацию. Один человек может пытаться улучшить условия своей жизни путем достижения личного благополучия, через политическую, общественную деятельность с тем, чтобы влиять на общественные изменения. Но возможен и более радикальный путь, когда люди – отдельные индивиды, но чаще, конечно, социальные группы вступают на путь протестов и борьбы. Уличные беспорядки, демонстрации, погромы, террор, восстания, мятежи – вот арсенал средств, к которым постоянно прибегают ощущающие себя несправедливо обделенными социальные группы, которые стремятся быстро и бесповоротно «восстановить справедливость», т.е. занять доминирующие позиции в обществе. Хотя, как мы отмечали в предыдущей главе, желание переустройства общества, протест и борьба возникают лишь тогда, когда ощущается шаткость и неустойчивость существующего социального порядка.

Относительная депривация и логика общественных движений Феминизм как движение за равноправие женщин не имеет широкого распространения в нашей стране. Хотя сейчас предпринимаются разрозненные попытки организации такого движения. Пока сложно говорить о перспективах этого начинания. Проще указать на его причины.

Скорее всего, новое веяние — не более чем дань моде. Вероятно, инициаторы феминизма на российской почве исходят из незамысловатого рассуждения — то, что имеется на Западе, и, прежде всего, в США — должно быть в России. При этом ими совершенно не берутся в расчет ни исторические, ни культурные различия, существующие между Россией и Западом. Как говорится, «куда конь с копытом, туда и рак с клешней». В советское время эту ситуацию коммунистические идеологи заклеймили бы как «низкопоклонство перед Западом». Но дело не только в этом. Выше я уже отмечал, что сами по себе феминистская идеология и движение являются ни чем иным, как ширмой, которой лидеры феминизма прикрывают свое стремление к власти, надеясь, что волна нового движения, (если, конечно, её удастся поднять), вынесет их на командные высоты в обществе. Вернемся, однако, к идеологии.

Упоминание о коммунистической идеологии здесь не случайно. Дело в том, что задачу по внедрению в общественное сознание идеи половой индифферентности в России (бывшем СССР) исторически выполнила не феминистическая, а коммунистическая идеология. В СССР — и это знает каждый, кто в свое время засматривался знаменитыми перестроечными телемостами с США — «секса нет». Это была не просто оговорка ошеломленной неожиданной свободой участницы телешоу. Здесь констатировался реальный факт. В СССР секса действительно не было ни в одном из известных смыслов этого слова. Общество состояло, да и сейчас еще состоит, не из мужчин и женщин, а из товарищей. И если на Западе «стирание граней» между полами пошло по пути феминизации мужчин, то в СССР этот же процесс приобрел характер вообще устранения половых признаков. Иначе говоря, начинала нарастать тотальная половая индифферентность, бесполость.

Сегодня эта тенденция получила свое логическое продолжение в виде повальной психологической маскулинизации женщин.

Репрессия, подавление сексуальности, согласно В. Райху, необходимы тоталитарным режимам для того, чтобы сделать массы виноватыми, неполноценными, покорными и легко управляемыми. Размывание гендерных различий в СССР явилось следствием как подавления сексуальности, так и «социалистического образа жизни». Поэтому во всех сферах общественного существования — от производственной до бытовой — у нас господствовал стандарт человека среднего рода. Это касалось организации и обустройства рабочих мест, рабочей одежды, инструментов, профессий («женщины — на трактор!, на самолет!, в космос! А также – в кочегарку!, на укладку железнодорожных путей! и т. д. »). Но этот же подход проявлялся и в сфере быта — производство жилья, бытовых приборов, одежды, предметов сангигиены и даже туалетов предназначалось исключительно для бесполого индивидуума.

Правда, подобная половая индифферентность объяснялась не только идеологическими установками, но еще и крайне неэффективной экономикой. А это уже было следствием тоталитаризма, в том числе, и сексуально-гендерного. Таким образом, в России сегодня можно говорить не об успехах феминизма, а об исторической победе полового индифферентизма.

Между тем, на Западе и, прежде всего, в США мы имеем возможность наблюдать «чистый» феминизм, не сопряженный с большевистской, коммунистической идеологией.

Исключение — марксистское направление в феминизме. Тем не менее, логика развития идеологии как полового индифферентизма в СССР, так и феминизма на Западе одна и та же. Более того, можно смело утверждать, что любое движение за равенство и равноправие — социальноклассовое, расовое, национальное, половое или сексуальных меньшинств — подчинено одному алгоритму: от толерантности к тоталитарности. Всякое движение за равенство возможно лишь тогда, когда общество толерантно к этому движению. Всякая идея равенства обязательно приходит к своему логическому финалу — к идее превосходства ранее угнетаемых, эксплуатируемых, дискриминируемых и т.д. Удачнее всего эту логику отразил Джордж Оруэл в романе «Скотный двор» — на стене фермы животные, вдохновленные своей победой над хозяевами, вывесили лозунг: «Все животные равны!». Но свиньи, возглавившие восстание угнетенных животных, проведав о больших запасах еды и питья в погребах фермера, дополнили ночью этот гордый лозунг припиской: «Но некоторые из них равнее».

И, действительно, какую бы эгалитарную идеологию мы ни взяли, первоначальные идеи и требования равенства и признания сменяются идеей избранничества, мессианства и, в конечном счете, превосходства. В новой и новейшей истории эту метаморфозу идей прекрасно иллюстрирует коммунистическая идеология. Утопические эгалитаристские грезы ранних коммунистических мыслителей (Христа, Августина, Мабли, Кабэ, Фурье, Оуэн и др.) нашли свое логическое завершение в учении К. Маркса и Ф. Энгельса об исторической миссии рабочего класса. Политическая победа этой идеологии покончила со всякой толерантностью и установила тоталитарный режим. Сюжеты антиутопий Е. Замятина и Дж. Оруэла воплотились в социальную реальность.

Приходится констатировать, что писатели в своих художественных произведениях оказываются гораздо прозорливее многих мыслителей: ученых и философов.

Еще один показательный в этом отношении пример – Либерия, государство, основанное бывшими рабами, вывезенными аболиционистами из США периода рабовладения, в 19 веке.

Новую жизнь бывшие рабы начали с того, что захватывали и превращали в своих рабов жителей африканских деревень на той территории, которой предстояло стать «показательным» государством с гордым, лозунговым названием – Либерия! Другими словами, бывшие рабы скопировали вплоть до мелочей, до манеры одеваться уклад жизни и все повадки своих бывших хозяев-рабовладельцев. Кстати, эта страна до сих пор демонстрирует паттерны причудливой смеси неизжитого рабства и рабовладения.

Но вернемся к феминизму. Показательно, что уже первые идеологи радикального феминизма обратились к классовой риторике и терминологии классовой борьбы. Так, в начале семидесятых годов 20 века Суламифь Фирстоун в своей книге «Диалектика пола» рассматривает половой признак как признак социального класса и говорит о женщинах как о классе угнетенных.

Понятно, что дальше логически следует вывод о необходимости классовой борьбы со всеми вытекающими последствиями. А мы уже знаем, что делает класс-победитель, придя к власти. Он стремится уничтожить побежденный класс.

Но сначала под это стремление подводится идеологическое обоснование. И вот уже Катарин МакКиннон, Мэрилин Фрай, Сара Хогланд, Кэтлин Бэрри, Андреа Дворкин, Адриана Рич и др. громят гетеросексуальность и обосновывают необходимость отказа от неё. Говоря иначе, всеми названными авторами ставится под сомнение сама необходимость существования мужчин «как класса». Как тут не вспомнить «Улитку на склоне» братьев А. и Б. Стругацких! Всякий читавший роман, помнит, что ни о какой толерантности в отношении мужчин там и речи нет.

Таким образом, начавшееся в конце 19 века со скромных претензий суфражисток, движение за равноправие женщин трансформировалось сегодня в идеологию радикального феминизма, который утверждает, что:

1. Женщины — угнетенный класс.

2. Мужчина по своей природе — насильник и агрессор.

3. Женщины по всем моральным и социальным характеристикам превосходят мужчин.

4. Любой гетеросексуальный половой акт является изнасилованием, т. к. в нем происходит пенитрация, т. е. внедрение, вторжение мужчины в тело женщины.

5. Если это так, то гетеросексуальные отношения недопустимы, имеют право на существование лишь лесбийские сексуальные отношения и, следовательно, необходимость существования мужчин отпадает сама собой.

И, наконец, вывод, который пока не делается, но, если феминизм наберет необходимую силу, обязательно будет сделан: мужчины должны быть ликвидированы «как класс», поскольку нет рациональных причин для их существования. Другими словами, бесполезный, вернее, даже вредный агрессор и насильник должен исчезнуть, он не имеет права на существование.

(Развернутое изложение взглядов как радикальных, так и умеренных феминисток можно найти, например, в книге Philosophy & Feminism: Essential Readings in Theory, Reinterpretation, and Application. Ed. by Nancy Tuana and Rosemarie Tong. Oxford: Westview Press, 1995 - xv, 549 p.).

В заключение добавим, что слово «толерантность» означает не только терпимость и снисхождение. Второе его значение — полное или частичное отсутствие иммунологической реактивности организма (или системы), т. е. потеря (или снижение) организмом способности к сопротивлению. Думается, что в контексте вышесказанного всегда необходимо помнить, что толерантность в первом своем значении всегда готова обернуться вторым значением. Другими словами, в социальных процессах безбрежная толерантность всегда готова обернуться столь же безбрежным тоталитаризмом.

Глава 12. Разрядка межгрупповых конфликтов Конфликты сопровождают жизнь и каждого человека, и человеческих сообществ, и человечества в целом, они неизбежны. Если кому-то удается не допустить внешнего проявления конфликта, то тем самым он вызовет обострение внутреннего конфликта, который, как правило, оказывается более злокачественным, чем внешний. Хотя, конечно в любом случае, конфликт прежде всего является производным внутреннего психического мира людей. Словом, как иронично пишет известный конфликтолог Р. Ликсон, если вы обнаруживаете, что у вас отсутствуют какие-либо конфликты, пощупайте, есть ли у вас пульс.

В случае объективации конфликта, т.е. признание его наличия, иначе говоря, в случае явного противостояния, конфронтация проходит по линии «Я» против «Ты» или «Мы» против «Они». А вот при попытке подавить, сдержать, замаскировать внешнее проявление конфронтации линия невидимого фронта проляжет в душе каждого индивида. Таким образом, стремиться во что бы то ни стало избегать проявлений конфликтов, занятие не только бессмысленное, но и опасное.

Дело, следовательно, не в том, чтобы убегать от внешних конфликтов, тем самым консервируя их и приобретая внутренние, и не в том, чтобы с благочестивым видом вести «подковерные» или тайные «заспинные» схватки, а в том, чтобы, во-первых, признать наличие противоречий, а вовторых, попытаться найти максимально удовлетворительный для конфликтующих сторон способ разрешения конфликта.

Невозможность бесконфликтного существования, конечно, не радует. Но с другой стороны – и это признают даже критики марксистской социальной теории, там, где прекращаются или отсутствуют конфликты, начинается застой, идет угасание, вырождение, исчезает динамизм и развитие (Майерс Д., 1997).

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.