WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |

Итак, зачем и почему люди могут стремиться к власти Мотивация стремления к власти Автор одного из самых драматических и глубоких исследований, вошедшего в историю социальной психологии под названием «Подчинение авторитету» (1974) Стенли Милграм, интерпретируя результаты своей работы, указывал на грозную опасность, которая может исходить от правительств, обладающих куда большим престижем, авторитетом и властными возможностями, чем психолог-экспериментатор, который используя только экспертное влияние, мог заставить одних людей наносить увечья и причинять боль и страдание другим людям.

(Милграм, 2000).

Но наделенное огромной властью правительство — это не просто какая-то абстракция.

Оно состоит из конкретных людей, имеющих свои собственные мотивы, интересы, психические проблемы. Следовательно, распоряжения и указания издает не правительство вообще, а определенные люди, в силу тех или иных причин оказавшиеся в правительстве. Таким образом, смысл и характер распоряжений правительства в большой мере предопределен личностными психологическими чертами его членов. Собственно говоря, точно так же дело обстоит с любой социальной структурой, где существуют отношения власти и подчинения.

Исследование Милграма ставило целью ответ на вопрос “Что заставляет людей подчиняться”. Тогда правомерно задаться и другими вопросом: “Что побуждает людей подчинять себе других”, “Чем может мотивироваться желание человека обладать властью над другими людьми”, “Почему и зачем человек может стремиться к власти”, “Почему одни люди хотят власти и стремятся к ней, в то время как другие боятся и всячески избегают ее, а третьи вообще к ней равнодушны”. Все эти вопросы поднимают очень сложную проблему — проблему психологии власти.

На первый взгляд удивительно, но психологических теорий власти создано очень мало. С некоторыми из них, разработанными теоретиками психологии масс, мы уже знакомились раньше.

Как мы помним, психология масс объясняет стремление к власти иррациональными, бессознательными причинами. Да и все другие психологические теории усматривают в основании власти мощный иррациональный компонент. И этим они отличаются от экономических, исторических, политических и социологических теорий власти, авторы которых объясняют стремление к власти и саму власть как порождение человеческого разума и осознаваемых целей.

Создатель теории индивидуальной психологии Альфред Адлер выдвинул, пожалуй, наиболее интересную и убедительную психологическую концепцию власти. Она получила название компенсаторной теории власти (Адлер А., 1995, 1997).

Компенсаторная теория власти Ключевым понятием, как всей теории индивидуальной психологии, так и концепции власти А. Адлера, является понятие комплекса неполноценности. Согласно Адлеру, он формируется у каждого человека в раннем детстве. Причиной возникновения этого психического образования в душе ребенка является то обстоятельство, что родившийся ребенок оказывается самым слабым, беззащитным и зависимым существом в мире.

Разумеется, ребенок этого не осознает, но, тем не менее, его психика очень болезненно переживает это состояние беспомощности и слабости.

Мы уже знаем, причем из других источников, далеких от теории Адлера, насколько психологически опасно для любого организма ощущение беспомощности, зависимости, непредсказуемости. Психика любого животного, а тем более, человека не в состоянии скольконибудь продолжительное время выдерживать стресс, вызванный ощущением непредсказуемости мира, его неконтролируемости.

Поэтому психика ребенка создает защитные компенсаторные механизмы для нейтрализации чувства зависимости и беспомощности. Реально ребенок ничего не может противопоставить окружающему миру, который во всем его превосходит и подавляет. Ребенок еще долго остается самым слабым и несамостоятельным среди других людей, находясь в полной зависимости от них.

Но зато в мире психической реальности ребенок не только ни в чем не уступает окружающим, но даже превосходит их. Это оказывается возможным благодаря тому, что в его душе в качестве компенсаторного средства возникает сильнейшее стремление к власти и превосходству. В самом общем виде два этих психических процесса — ощущение слабости, беспомощности, зависимости, с одной стороны, и стремление к превосходству — с другой, образуют отмеченный выше комплекс неполноценности.

Стремление к власти и превосходству может реализовываться через различные психические и поведенческие тенденции. Мы не будем здесь анализировать их все, остановившись на одной, той, которая имеет самое непосредственное отношение к обсуждаемой проблеме.

Фиктивные цели Итак, среди прочих компенсаторных процессов, выделяемых Адлером, особое место принадлежит процессу постановки фиктивных целей. Ребенок, не имея реальной возможности не то что превосходить других, но и быть с ними наравне из-за своей беспомощности, превосходит их в своем воображении. Он воображает себя каким угодно сильным, всемогущим, знаменитым, прославленным. Предельный вариант этих грез о собственном величии — богоподобие.

Так или иначе, все дети видят себя в будущем не обычными людьми, а самыми значительными, блестящими персонами. Разумеется, уровень и направленность фантазирования у каждого ребенка своя. Вот почему одни дети просто говорят: “Вот когда я вырасту, то…”, а другие формулируют эту фразу несколько иначе: “Вот подождите, когда я вырасту, я вам…”.

Взрослея, социализируясь, многие дети научаются реальной, а не воображаемой самостоятельности. У них появляются социальные и трудовые навыки. Завершенность психического развития у человека характеризуется тем, что индивид становится самодостаточным и не нуждается уже в опеке со стороны окружающих людей. Взрослый человек научается быть полезным и обществу. Господствующая раньше в его психике “фиктивная цель” постепенно утрачивает свое значение, отходя на второй план, а затем и пропадает совсем. Ей на смену у взрослого, психически развитого человека, нашедшего свое место в жизни, приходят реальные цели.

В принципе, согласно Адлеру, человеку, избавившемуся от инфантильных психических качеств, нужно не так уж много. Ему требуются лишь физическая (материальная) и психологическая независимость как условие свободы, признание и уважение окружающих людей.

Всего этого можно достичь, научившись хорошо делать свое дело и став полезным членом общества. Таким образом, путь здорового, нормального психического развития человека, полагал Адлер, идет через преодоление комплекса неполноценности от выдвижения вначале инфантильных “фиктивных целей” воображения до постановки затем взрослых, реальных целей жизни.

Но далеко не все люди успешно преодолевают этот путь. А. Адлер считает, что, по крайней мере, трем категориям людей не удается изжить свой комплекс неполноценности.

Поэтому их психика остается неразвитой, инфантильной, несмотря на то, что сами они стали биологически взрослыми людьми. Эта неразвитость проявляется в том, что, будучи уже взрослыми, они, как дети, продолжают упорствовать в преследовании “фиктивных целей”.

Неизжитым, или непреодоленным, комплекс неполноценности, как полагал А. Адлер, остается у невротиков, т. е. лиц, страдающих душевными расстройствами, у преступников и у властолюбцев.

Жизненные стратегии У каждого человека, согласно А. Адлеру, формируется индивидуальная жизненная стратегия, или, как он сам называет ее, “жизненный план личности”. У отмеченных выше трех категорий людей также имеются собственные жизненные стратегии. Но, несмотря на индивидуальные различия жизненных стратегий, им присущи и общие черты, делающие данные стратегии типичными.

Типичный жизненный план личности невротика включает в себя “бегство в болезнь” и уход от реальности в мир грез. Невротик строит “воздушные замки”, придуманный мир, в котором ему хорошо, в отличие от мира реального, где он чувствует себя неважно. Такой человек постоянно демонстрирует свою болезненность, слабость, беспомощность. Его цель состоит в том, чтобы привязать к себе как можно больше людей, которые бы заботились о нем, опекали бы его, но в то же время и восхищались им. Власть им, таким образом, достигается через демонстрацию своей слабости. При этом невротик сам себя в душе считает достойным гораздо лучшей участи, поскольку в воображении он, как и ребенок, видит себя в ореоле славы, поклонения, восхищения.

Ничего не делая, разумеется, чтобы этого добиться в реальной жизни. Сказка о Золушке — лучшая иллюстрация этого состояния. Поэтому проблема невротиков терапевтами и обозначается понятием “синдром Золушки”.

Преступник также стремится жить в сказочном, придуманном инфантильном мире, где можно, как ребенку, не трудиться, но быть всем обеспеченным, все иметь, причем самое лучшее.

Вот только преступник не ограничивается пассивным ожиданием благ. Его инфантилизм носит агрессивный характер. Он отнимает, ворует, обманывает, чтобы удовлетворить свою детскую зависть и жадность. Одним словом, преступник живет в соответствии со словами известной песенки: “Птичка Божия не знает ни заботы, ни труда”.

И, наконец, жизненная стратегия властолюбца как раз и является, по Адлеру, олицетворением феномена психологии власти. Властолюбец также подобен завистливому, жадному и злому ребенку, жизненное кредо которого можно передать словами: “Вот подождите, когда я вырасту, то вы у меня поплачете!”.

Не научившись ничего делать как следует, властолюбец, тем не менее, как и все люди хочет признания, уважения, почета. Это, как мы уже знаем, необходимо каждому человеку для поддержания высокой самооценки или для повышения ее, если она низкая. Но социальные навыки и качества, необходимые для признания, любви и уважения, у властолюбца отсутствуют.

Поэтому он, решая свои психические проблемы, стремится к власти, поскольку знает, что в обществе институт власти сам по себе, безотносительно к тому, кто его олицетворяет, пользуется авторитетом, уважением, почитанием.

Власть как компенсация Таким образом, власть необходима властолюбцу как компенсаторный инструмент, с помощью которого он может, как ему кажется, повышать свою самооценку, самоутверждаться. А в конечном счете попытаться все же преодолеть неизжитый комплекс неполноценности. По сути, властолюбец на протяжении всей своей жизни продолжает преследовать “фиктивную цель”. Ведь в глубине души человек ощущает, что уважение и почет, которые его окружают, адресованы не его личным человеческим качествам, не его социальным или профессиональным умениям, но той должности, которую он занимает. Тем не менее, он продолжает упорствовать в стремлении приобрести все больше и больше власти над людьми, поскольку им движет детская, фантастическая уверенность: “Вот я поднимусь еще на одну ступеньку, (преодолею «стеклянный потолок»!) обрету еще большую власть, и тогда все чудесным образом переменится. Все станут уважать и любить меня, а не мою должность. Я заставлю всех меня уважать и почитать, восхищаться мною и т. д.”.

Эти общие идеи А. Адлера развил и конкретизировал журналист и политолог Г. Лассуэл.

Он полагает, что стремление человека к власти мотивируется его низкой самооценкой. Власть, таким образом, необходима ему как средство компенсации. Поэтому некоторые люди обладают необычно сильной потребностью во власти. Их стремление к ней приобретает маниакальный характер. Очень показательно в этом отношении уже само название книги Г. Лассуэла — “Психопатология и политика”.

Другой исследователь А. Джордж, автор работы “Власть как компенсаторная ценность” (1986), опираясь на представления А. Адлера и Г. Лассуэла, предлагает свою классификацию тех эмоциональных и бессознательных факторов, которые могут обусловливать низкую самооценку властолюбца и характеризовать его самоощущение в целом. Факторы, о которых пишет Джордж, могут присутствовать все сразу, но могут быть представлены и в различных сочетаниях. Такими факторами он считает:

• ощущение собственной ничтожности, никчемности, малости и незначительности;

• ощущение своей моральной неполноценности и ущербности;

• ощущение своей слабости, беспомощности;

• ощущение своей посредственности, несостоятельности;

• ощущение собственной интеллектуальной неразвитости и неадекватности.

Как видим, с точки зрения А. Джорджа, мотивация стремления человека к власти полностью детерминирована его Я-концепцией. Поэтому процесс достижения власти означает для него, по сути, бесконечную попытку разрешения внутренних личностных проблем. Джордж полагает, что феномен стремления к власти можно исследовать методом психобиографии конкретного индивида (Гозман Л., Шестопал Е., 1996).

Разумеется, то, как человек станет распоряжаться достигнутой властью, зависит и от его личностных качеств, но также от внешних, ситуативных факторов. Поэтому, возвращаясь к выводам С. Милграма, где он высказывает опасения относительно той потенциальной угрозы, которую могут нести обществу в целом и каждому конкретному человеку в отдельности распоряжения правительства, необходимо помнить, что самой надежной преградой против антигуманных, жестоких устремлений власти может стать только осознанное неподчинение ее преступным приказам.

Правда, с сожалением приходится признать, основываясь на результатах исследования Милграма и других социальных психологов, что для подавляющего большинства людей оказать неподчинение чрезвычайно трудно, а то и вообще невозможно.

Хотя, с другой стороны, не все люди и далеко не всегда пассивно подчиняются и вообще поддаются влиянию.

Относительная депривация Несмотря на то, что женщины в западных культурах не относятся к числу наиболее дискриминируемых групп и, более того, по сравнению с женщинами в восточных культурах, особенно в тех, где распространен ислам, они находятся в исключительно привилегированном положении, тем не менее, именно на Западе, а не на Востоке возник феминизм – как социальное движение, как идеология, как политика и даже как область научных исследований.

Почему же не женщины-мусульманки, а женщины западной, прежде всего американской культуры, к тому же представительницы среднего класса, т.е. высокообразованные и экономически состоятельные, а не выходцы из социальных низов, заявляют о невыносимом положении женщины в обществе, говорят о существовании сильных гендерных предубеждений и дискриминации Ответ на этот вопрос позволяет дать теория относительной депривации.

Впервые о чувстве относительной депривации (лишенности, обездоленности) заговорили исследователи, которые во времена Второй мировой войны изучали психологическое состояние солдат, участвующих в боевых действиях. Тогда же, кстати, появился и сам термин относительная депривация (Майерс Д., 1997).

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.