WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 35 |

Будучи мощным фактором самосохранения общества, информационное влияние вместе с тем способно выполнять деструктивную, разрушительную функцию. На это обращают внимание социальные психологи, изучающие антисоциальное, агрессивное, девиантное поведение. (Бэрон Р., Ричардсон Д., 1999; Зимабардо Ф., Ляйппе М., 2000; Милграм С., 2000), но особенно агрессивность детей и подростков (Бандура А., Уолтерс Р., 2000). Люди научаются как полезному доброму, созидательному, так и вредному, злому, разрушительному.

Еще один опасный аспект информационного влияния для современного общества анализирует Роберт Чалдини на примере секты Народного Храма, которую возглавлял Джим Джонс. В 1978 году почти все члены этой секты (910 человек), поддавшись влиянию своего руководителя, покончили жизнь самоубийством, приняв яд (Чалдини Р., 1999).

Одну из главных причин случившегося Чалдини усматривает в том, что члены секты находились в условиях информационной изоляции. Единственным источником информации для них выступал их проповедник и руководитель Джонс. Живущим в джунглях, оторванным от большого мира членам секты не на кого было ориентироваться, кроме как друг на друга и на своего лидера. Такое положение создавало у людей чувство неуверенности. Предсмертное поведение сектантов свидетельствует о том, что они совершали самоубийство, подражая действиям друг друга, и тем самым избавлялись от своей неуверенности.

Кстати, положение информационного монополиста, скорее всего и обеспечило лидеру секты Джонсу возможность безраздельно господствовать над умами, душами и даже жизнями членов Народного Храма.

Пример секты Народного Храма, может быть, наиболее яркий, но не единственный в современной истории, предупреждающий об опасности информационной монополии. Куда более масштабный по своим последствиям образец информационной изоляции мы можем найти в истории нашей страны и нашего общества. Большевистская диктатура более полувека царившая в нашей стране, навряд ли, опиралась на научные социально-психологические знания об обществе.

Тем не менее, вожди коммунистического режима (кстати, не только в нашей стране), даже не будучи социальными психологами, отлично понимали, что их власть может держаться только до тех пор, пока у них сохраняется монополия на информацию, что любые альтернативные источники информации угрожают их господству. Поэтому долгие годы нашу страну отгораживал от всего мира информационный «железный занавес». Кстати, в этом кроется одна из причин неразвитости у нас психологической науки и социальной психологии в частности.

Другим, менее глобальным и драматичным, но все же неприятным следствием, с одной стороны, информационной изоляции, а с другой — информационной монополии, являются слухи, сплетни, молва, домыслы, небылицы и т. д. На уровне государственной политики, когда государство выступает в качестве монополиста на информацию, сплав этих явлений может функционировать в виде идеологии и пропаганды для психологической обработки населения. На бытовом уровне информационным монополистом могут выступать группа людей или отдельный человек, распускающие слухи или передающие какую-то ложную информацию (Милграм С., 2000).

Существенной чертой информационного влияния является то, что оно может оказываться долговременным и труднопреодолимым. Вновь обратимся к эксперименту М. Шерифа 1936 года.

Ученый установил, что те оценки расстояния смещения света, которые участникам навязали сообщники исследователя, воспринимались ими как единственно правильные и оставались неизменными даже спустя значительное время после окончания исследования. Информация, когда-то полученная испытуемыми от группы, продолжала восприниматься ими как объективный факт, как знания, почерпнутые из книг, которые не утрачивают своей значимости даже в отсутствие самого источника информации.

Объяснение такой живучести информационного влияния мы можем найти в «законе края», открытом Г. Эббингаузом. В данном случае возникал эффект первичности, так как первая информация самая яркая, впечатляющая, а значит и запоминающаяся. Каждый может припомнить из своего собственного опыта множество сведений, знаний, оценок, которые кажутся единственно правильными только потому, что были воспринятыми или услышаны первыми. В этом, кстати, заключается трудность переучивания. Так, скажем, если безграмотный или полуграмотный преподаватель научит студентов неправильному произношению терминов (например, «рефлексия» вместо «рефлексия», «наркомания» вместо «наркомания» или «либидо» вместо «либидо»), то довольно сложно впоследствии добиться от них корректного, грамотного произношения. Срабатывает эффект первичности.

В заключение отметим, что свой эксперимент с использованием аутокинетического эффекта сам М. Шериф рассматривал как исследование, выявляющее механизмы формирования социальных норм, а не действие информационного влияния. И дело здесь в том, что информация, которую получали участники эксперимента кроме всего прочего, действительно давала им знания о некоей «норме».

Поэтому информационное влияние, рассмотренное под другим углом зрения, выступает как нормативное влияние. О нем мы теперь и поговорим.

Нормативное влияние и конформизм Нормативное влияние отличается от информационного тем, что оно проще, однозначнее, оно имплицитно содержит в себе побуждение к соблюдению тех или иных социальных норм.

Социальное влияние посредством норм осуществляется сочетанием, с одной стороны, общественных, групповых норм, а с другой - стремлением человека быть «как все», его боязнью непохожести, отличия от других.

Как и в случае с информационным влиянием начало изучения нормативного влияния связано с конкретным исследованием. Им стал считающийся теперь классическим эксперимент Соломона Аша, проведенный им в 1951 г. (Аш С., 1951). Кстати, идея эксперимента возникла у Аша под впечатлением исследования М. Шерифа. Посчитав, что испытуемые в эксперименте Шерифа подпадали под влияние группы исключительно из-за того, что находились в ситуации информационной неопределенности, Аш решил доказать, что в другой ситуации, где будет ясная и однозначная информация, индивид не поддастся влиянию группы незнакомых людей. Если вспомнить, что С. Аш был одним из сторонников персоналистского подхода в понимании групп (Глава 7), то станет понятен его скепсис в отношении результатов исследования М. Шерифа.

Но результаты собственного исследования заставили Аша отказаться от своей гипотезы и вообще пересмотреть взгляд на природу социального влияния. Вслед за ним это сделала и вся социальная психология. Как это происходило Сценарий эксперимента Аша был довольно прост, но максимально продуктивен. Молодым мужчинам, согласившимся на участие в эксперименте, объяснили, что проводятся исследования особенностей визуального восприятия объектов. Группе из семи человек, среди которых один был настоящий испытуемый, шестеро - помощниками исследователя предъявлялись две карточки с изображениями вертикальных линий. На одной карточке находился отрезок-эталон, на другой - три линии для сравнения, одна из которых была равна эталону. Задание казалось чрезвычайно легким: найти отрезок, равный эталону и назвать его. При этом разница в длине отрезков была вполне очевидной.

Каждый запросто может представить себя участником этого эксперимента. Ведущий предъявляет карточки. Вы с первого взгляда сделали правильный выбор, для сомнений здесь просто нет оснований — все предельно ясно. Дело за малым: дать правильный ответ. Участники должны высказываться по-очереди.

Неожиданно первый же из участников заявляет, что образцу соответствует самый короткий отрезок, т. е. явно не равный эталону. Что вы ощущаете Как себя чувствуете Вероятно, превосходно. Вы уверены в себе и вам не терпится дать правильный ответ. Может быть, у вас даже возникает сострадание к бедолаге: «Наверное, у парня что-то с глазами! Или с головой…» Тем приятнее, признайтесь, осознавать, что у вас-то все в порядке! Но вдруг второй участник дает все тот же неправильный ответ. Как вы теперь себя почувствовали Что вы сейчас думаете Возникает ли у вас побуждение к сочувствию этим двоим А тут и третий участник соглашается с двумя предыдущими. Четвертый его поддерживает.

Пятый и шестой присоединяются к общему мнению.

Теперь ваша очередь высказываться. Как следует подумайте над своим ответом… Насмелитесь ли вы утверждать, что все - неправы, кроме вас одного Так что еще раз подумайте над тем, что вы скажете… Но вернемся к реальной ситуации эксперимента Аша. Думается, уже понятно, что проводился он не для исследования особенностей визуального восприятия. Его целью было изучение социального влияния, конкретно - группового давления на индивида. Поэтому, согласно сценарию исследования, в нем всегда были задействованы группа сообщников исследователя из шести человек и один настоящий испытуемый, т. е. «человек со стороны». В принципе все реальные испытуемые были в состоянии, конечно, выбрать правильный отрезок для сравнения и дать верный ответ, что они и демонстрировали в ходе предварительной контрольной проверки, когда поодиночке давали ответы, без участия группы. Присутствие же группы значительно изменяло поведение испытуемых. Неверные ответы группы часто побуждали настоящих испытуемых давать неправильные ответы.

Стандартная экспериментальная процедура исследования предусматривала 12 эпизодов, когда участнику давалась возможность выбрать свой вариант ответа, и где сообщники исследователя влияли на испытуемого, согласованно давая то верные, то неверные ответы. В целом 50 настоящих испытуемых дали 32% неверных ответов. Таким образом, в среднем давалось около 4 неправильных ответов из 12.

Но средний показатель здесь не годится, т. к. в данном случае он, скорее, искажает, а не проясняет картину, вспомним о дисперсии, или вариативности. Поэтому здесь важны индивидуальные различия в ответах. Так вот, 75% испытуемых давали неверные ответы. Правда, некоторые участники поддавались давлению группы лишь в одном из 12 случаев и, соответственно, лишь один раз отвечали неправильно. В то же время некоторые испытуемые (человека, или 8%) соглашались с группой и давали неверные ответы в 10 и более случаях.

Но важно отметить и другое — четверть участников исследования Аша (25%) смогла противостоять групповому влиянию и во всех случаях они сообщали правильный ответ.

Следует обратить внимание, что в отличие от испытуемых Шерифа, находившихся в ситуации информационной неопределенности, участники исследования Аша сами точно знали правильный ответ, но, тем не менее, большинство из них либо время от времени, либо всегда давали неправильные ответы. В чем же дело Действительно, испытуемые Аша легко могли выбрать верный отрезок для сравнения, но мнение группы оказывалось для них все же более весомым, чем очевидность и здравый смысл.

Это и есть действие нормативного влияния. Ведь и в «ситуации Аша», и в жизненных ситуациях человек, подчиняясь большинству, прежде всего, опасается прослыть «белой вороной», чудаком, странным. Словом, большинство из нас боится показаться ненормальным. Причем не только в глазах окружающих, но, вероятно, в большей мере в своих собственных. Человеку нелегко, да просто невозможно признать себя ненормальным (конечно, если это делать всерьез, а не для рисовки и не из кокетства). Хотя, с другой стороны, и это кажется парадоксальным, достаточно много людей с гордостью думают о себе: «Я не такой как все!» Как видим, страх ненормальности и боязнь обезличености странным образом могут сосуществовать в Я-концепции человека.

Экспериментальные ситуации Шерифа и Аша побуждали людей к проявлению такого социального качества как конформность. Поведение, вызванное конформностью, получило название конформизма. Конформизм, или беспрекословное согласие с группой — это подчинение особого рода. С. Милграм выделяет ряд факторов, составляющих специфику конформизма (Милграм С., 2000).

Во-первых, конформистское поведение является реакцией на давление группы. Но это давление не выражено в форме конкретного требования. Вспомним, что ни в исследовании Шерифа, ни в исследовании Аша никто не требовал от реальных испытуемых, чтобы они соглашались с группой. Они делали это как бы добровольно.

Кроме того, наличие явно выраженного требования способно побудить человека, напротив, к нонконформистской реакции.

Во-вторых, конформизм ведет к нивелированию, гомогенизации членов группы. Давление группы делает всех равными и обезличенными. Поэтому Э. Фромм называет поведение индивида под влиянием группы автоматизирующим конформизмом (Фромм. Э., 1990). Подчинение директивному требованию, когда один приказывает или требует, а другой подчиняется, указывает на неравенство, на дифференцированную социальную структуру. Кто-то имеет право требовать и приказывать, а кто-то обязан подчиняться.

И, наконец, в - третьих, конформистское поведение, как полагает Милграм, не дает индивиду возможности переложить ответственность за свои действия на другого или других, т. к.

он не может признать тот факт, что пошел на поводу у группы. А вот в случае подчинения конкретному лицу или лицам, особенно когда подчинение приводит к негативным последствиям, люди склонны снимать всякую ответственность с себя и возлагать ее на того, кому они подчинялись (кто требовал или отдавал приказ). Хотя, думается, здесь не все так однозначно. И если конформизм приводит к ощутимым отрицательным последствиям, то человек также как и при подчинении перекладывает ответственность на других, т. е. на группу: «все так делали, и я так делал».

Итак, конформизм — это уступка в ответ на непрямое, т. е. не выраженное в форме требования, но вместе с тем, ощущаемое индивидом, давление группы, стереотипизирующее его поведение, а также убеждения и образ мыслей.

Внешние факторы конформизма Всю совокупность факторов, побуждающих человека к конформизму, условно можно разделить на внешние и внутренние. При этом внешние действуют как угроза, а внутренние — как потребность.

С самого раннего детства мы усваиваем простую истину — несогласие с окружающими, с группой всегда грозит обернуться для нас каким-то наказанием. Санкции могут быть самыми разнообразными: физическое наказание, брань, насмешки, антипатия, неодобрение, отверженность. Подавляющее большинство людей не терпят инакомыслия, несогласия. Раньше мы уже отмечали, что непохожесть, отличия, в том числе отличия во взглядах и в поведении, воспринимаются человеком как угроза его самосознанию.

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.