WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
ДНИ ПОРАЖЕНИЙ И ПОБЕД Но от победы ты сам не должен отличать.

Борис Пастернак ОТ АВТОРА ТУ книгу я начал писать в конце января Коммунисты только что триумфально выиграли рейтинг Ельцина, полностью ратившего связь с избирателями, опустился почти до нуля. Возможности предотвратить победу Зюганова — более чем призрачны.

В том, что ждет меня при победе коммунистов, иллюзий не возникало, достаточно было реть любую из близких к ним газет: имя мое входило в каждый сколь угодно краткий список главных врагов народа. Был что на этот раз коммунистический эксперимент не затянется, но мику они развалят быстро, а значит, враги народа, на которых можно свалить вину за это, потребуются незамедлительно. Твердо решил, что из страны в любом случае не уеду, не могу доставить коммунистам такого удовольствия. А книгу начал писать.

Ведь потом, после того как все это рухнет, страна вновь окажется в хаосе между неработающим рынком и неисполняющимися приказами, подобном тому, в каком уже была в 1991-м, кому-то вновь придется брать на себя ответственность, пытаться создать базу устойчивого развития России на основе рынка и частной собственности. Тогда пригодится опыт наших побед и поражений.

Наверное, если бы знал, когда садился за книгу, как повернутся события на протяжении следующих ОТ написал бы иначе или вовсе не начал бы странновато работать над мемуарами в сорок лет.

летом 1996-го, после победы Ельцина на выборах, перечитав рукопись, решил все-таки ее опубликовать. За время работы успел убедиться, каким количеством мифов, укоренившихся в публицистике, в общественном сознании, даже в школьных учебниках, успели обрасти последние пять драматических лет российской истории.

Знаю об этих годах не понаслышке и многих. Думаю, имею право поделиться своим видением происходившего. В предыдущей книге, "Государство и эволюция", я попытался показать связь социализма с экономической историей России, причины его упадка и крушения. Теперь же решил сосредоточить внимание на бурных событиях начала 90-х годов.

На мой взгляд, то, чему мы в это время стали свидетелями, было революцией, сопоставимой по своему влиянию на исторический процесс с Великой французской революцией, русской революцией 1917 года, китайской — 1949 года. Страна пережила крах основных экономических и политических институтов, радикальные изменения мического строя, доминирующей идеологии.

Слово звучит романтично. Но она всегда трагедия для страны, для миллионов людей, это огромные жертвы, социальные и кие перегрузки. Сама революция — жестокий вор элитам старого режима, расплата за их собность своевременно провести необходимые реформы, обеспечить эволюционное развитие событий. Когда сейчас перелистываю работы по истории великих революций прошлого, в глаза ся очевидные параллели с тем, что произошло у нас. Развертывание финансового кризиса во Франции в конце 80-х годов века, при всем очевидном различии уровней экономического развития, поразительно напоминает историю развала ОТ ских финансов. Пережив продовольственный кризис зимы 1991/92 года, куда лучше понимаешь, что происходило со снабжением российских городов в 1917-1921 годах.

Распространенной ошибкой при обсуждении проблем новейшей российской истории является смешение ключевых вопросов, решавшихся на ее отдельных этапах. Разумеется, не претендуя на истину в последней инстанции, выскажу свое мнение о том, как мне видится периодизация шего.

1985-1991 годы — обостряющийся кризис социализма. Главная проблема — сумеет ли коммунистическая элита справиться с этим кризисом, направить развитие по эволюционному пути, предотвратить социальный взрыв.

Август 1991-го — октябрь 1993-го — революционное крушение старого режима и борьба за стабилизацию институтов нового. Главная проблема — удастся ли предотвратить продовольственную катастрофу и полномасштабную гражданскую войну, сформировать дееспособные политические и экономические институты гражданского общества Октябрь 1993-го — июль 1996-го — стабилизация послереволюционного режима. Главная проблема — удастся ли остановить неизбежную и мощную волну контрреформации, порожденную тяготами пережитых лет, не допустить радикальной ломки сформированных рыночных и демократических институтов.

Июль 1996 года и далее — восстановление экономического роста на рыночной и частной основе.

Главный вопрос — какой капитализм мы получим:

бюрократический, коррумпированный, где острое социальное неравенство порождает волны социально-политической нестабильности, или цивилизованный капитализм, подконтрольный обществу Именно этот выбор, как мне кажется, будет стержневым в российской политике на ближайшие годы.

ВТО Разумеется, этапы, которые я не делены жестко. И все же выделить стержневые вопросы, на мой взгляд, важно — без этого трудно понять логику происходящего.

Эта книга не претендует на политико-экономический анализ постсоциалистической трансформации, детальное изучение стратегий реформ, примененных в различных странах, их результатов. Здесь мне хотелось рассказать, как видел все происходившее молодой ученый из интеллигентной московской семьи, волею судьбы втянутый в круговерть новейшей российской истории. Надеюсь, что это поможет лучше понять, о чем я и мои коллеги-единомышленники думали, чего опасались и на что надеялись, когда разрабатывали и проводили в жизнь стратегию и тактику рыночных реформ в России.

ГЛАВА I Детство Дедушку вашего знаем. А вы кто • Два Аркадия Гайдара Павел Бажов • Югославия * В роли бухгалтера • Летние • любимого писателя • слово Вторжение в Чехословакию • Конец детства ЕРВЫЙ вопрос, который мне задали на ном Совете РСФСР сразу после назначения вице-премьером российского правительства, если не ошибаюсь, звучал так: "Ну, дедушку-то вашего все знают. А вы что делать собираетесь" Бесконечное количество раз потом приходилось выслушивать упреки коммунистов в том, что от того, за что воевал и погиб дед — Аркадий Петрович Гайдар, за что боролся мой отец — Тимур Гайдар. Не могу не признать: история страны действительно причудливо переплелась с нашей семейной историей. Аркадий Гайдар для меня с детства существовал как бы в двух образах. Один был неотъемлемой частью коммунистических святцев: отряд имени Аркадия Гайдара, дружина имени Аркадия Гайдара, школа имени Аркадия Гайдара, пионерлагерь имени Аркадия Гайдара. Аркадий Гайдар в 17 лет командовал полком.

"Тимур и его команда".

И был другой Аркадий Гайдар, тот, которого я знал по рассказам отца, бабушки, по многим любимым книгам.

Первый был такой коммунистический рыцарь без страха, упрека и сомнений. Второй — храбрый, талантливый, несчастный человек, судьба которого отмечена трагедией революции и гражданской войны.

Сыну школьного учителя из Арзамаса было 13 лет, когда развалился царский режим в России и наступило жестокое и смутное I В разодранной надвое России логика жизни, происхождения толкнула его на сторону красных.

Он крепко поверил в то, что коммунистическая идея — светлое будущее человечества. В 14 лет он ушел воевать, в 14 лет был впервые ранен. Через шесть лет, тяжело больной, контуженный, в чине командира полка уволен из Красной Армии.

Звучит очень романтично — в 17 лет командовал полком. Но при этом надо понимать, что такое гражданская война, какая страшная судьба, какая огромная тяжесть за всем этим стоит, сколько убитых тобой или по твоему приказу, — пусть даже во имя дела, которое тебе кажется правым, — твоих же венников. Отец вспоминал, что дед всегда отказывался рассказывать что-либо о гражданской войне.

Иногда, если очень настаивали, мог запеть будь военную песню. В его поздних дневниках есть запись: "Снятся мне убитые мною в юности на войне люди". С таким детством и юностью немудрено стать мизантропом. А он стал писать поразительно лые, талантливые книжки.

Иногда кажется, что действительно взрослость, ответственность пришли к нему слишком рано. У него просто не хватило времени наиграться. Пожалуй, больше всех из его книг люблю "Школу". А когда совсем недавно впервые посетил его родной Арзамас, понял и полюбил ее еще больше. К книгам деда не могу относиться отстраненно. В "Военной тайне" хорошо вижу его отношения с отцом, в "Голубой чашке" узнаю очень энергичный, но нелегкий характер бабушки. А наименее близка мне, наверное, книга "Тимур и его команда", уж больно правильный там Тимур.

Думаю, что дед всю жизнь, до своей гибели в 1941 году, продолжал верить в коммунистическую идею, за которую ушел сражаться в четырнадцать лет. Но с течением времени ему все труднее было ассоциировать эту идею с картинами реального советского мира. Отец говорит, что для деда тяжелейшей трагедией был арест ведущих военачальников гражданской войны, у которых он служил: Тухачевского, Блюхера. Он не мог поверить в их измену и одновременно в то, что обвинение ложно. Придумывал для себя самые фантастические объяснения, что ни в его ни даже в его журналистских публикациях и выступлениях по радио никогда ни разу не упоминался Сталин. Не знаю, было ли это осознанно. Но ясно, что Сталин был внутренне чужд светлой картине мира, за который Аркадий Гайдар готов был бороться.

Мироощущение деда было пронизано ожиданием приближающейся новой страшной войны. И потому свой долг писателя он видел в том, чтобы готовить юных читателей к предстоящим тяжелым испытаниям. Предстоит суровая схватка, все силы нужны на борьбу с врагом. Сейчас не до того, чтобы копаться в собственных, пусть даже очень серьезных, сомнениях. И все-таки ближе к войне зазор между тем, во что он верил и что видел перед собой, становился все более очевидным.

Отец говорит, что ему казалось: война для деда в каком-то смысле была выходом. Она устраняла психологическую внутреннюю раздвоенность, вновь четко и определенно разделяла мир на друзей и смертельных врагов, требовала ясных решений, личного мужества, готовности умереть в которое веришь, не мучаясь сомнениями, а правое ли это дело.

Дед погиб в октябре 41-го в партизанском отряде в бою с немецкими национал-социалистами, рых в России было принято называть фашистами.

Никак не могу понять, какое право имеют нынешние идейные наследники нацистов претендовать на ральное наследство Аркадия Петровича. И честно говоря, не могу представить себе деда после войны, в удушающей обстановке показного патриотизма, нарастающего антисемитизма, погромных ных и музыкальных идеологических кампаний.

ГЛАВА I У моего отца, Тимура Гайдара, было ное детство: одновременно и и сиротское.

С одной стороны, знаменитый, талантливый, неистощимый на выдумки отец, интеллигентная московская предвоенная компания, друзья, знакомые по писательскому Коктебелю, среди ближайших друзей братья Шиловские, сыновья генерала ского и Елены Сергеевны Булгаковой. Уютный дом Михаила Булгакова и Елены Сергеевны, как мне кажется, для него навсегда остался образцом.

А с другой стороны, ранний развод родителей, арест отчима, потом мамы.

Когда началась война, отцу было четырнадцать.

Как и другие подростки, он стремится попасть на фронт. Работа на военном заводе, с шестнадцати лет — военно-морское училище, служба на Балтике на подводных лодках.

В это время молодой, еще очень наивный лейтенант Тимур Гайдар пишет письмо в теоретический орган партии, журнал "Большевик", с просьбой разъяснить ему причины расхождений между последними выступлениями Сталина и азбукой марксизма. Видимо, письмо попало в руки храброго и честного человека, может быть, помогла фамилия...

Как бы то ни к счастью для лейтенанта, обошлось без последствий.

В 1952 слушатель факультета журналистики Военно-политической академии Тимур Гайдар встретил Ариадну Бажову — преподавателя истории в Уральском дочь известного писателя Павла Петровича Бажова. Ночью перед свадьбой он поведал ей, что считает Сталина предателем дела и социализма, но убежден, что святое это дело все победит. Мама поплакала, представила себе грядущую тяжелую судьбу, однако, хоть и была комсомолкой, замуж за старшего все-таки пошла и, насколько я знаю, ни разу об этом пожалела.

Д Е Т С Т Павел Петрович Бажов по судьбе, характеру — во многом полная противоположность Аркадию Петровичу. Если от Гайдара в семье осталась страсть к то от Павла Петровича — спокойная рассудительность и основательность. Мальчишка из семьи уральских горнорабочих как-то подошел к учителю и попросил что-нибудь почитать. Тот дал ему первый том Пушкина и сказал: выучишь наи придешь за вторым. Когда Павел Бажов выучил наизусть все тома собрания сочинений, учитель решил, что парень он толковый и заслуживает покровительства.

Потом была семинария, учительская работа и на многие годы — страстное увлечение собиранием уральского фольклора.

В гражданскую войну Бажов, как и Аркадий Петрович, воевал на стороне красных. Потом была семья, семеро детей, учительство, журналистика. В 38-м году его исключили из партии и вызвали в НКВД.

Бабушка, Валентина Александровна, собрала чемоданчик, и дед отправился по хорошо известному в Свердловске адресу. Однако к этому времени череда репрессий докатилась до самого НКВД, и в страшной системе начались сбои. Просидев несколько часов в приемной, Павел Петрович так и не дождался аудиенции. К счастью, не пошел узнавать по начальству, почему его вызывали и не принимают, тихо вышел, вернулся в свой дом на Чапаева, и после этого больше года никуда из него не выходил. Большая семья жила на учительскую зарплату бабушкиной сестры Натальи Александровны, а дед работал в огороде и колдовал над своим любимым детищем — накопленной за десятилетия огромной картотекой уральского фольклора.

Спустя год с небольшим он прочитал бабушке и маме свои первые сказы. Полоса репрессий к этому времени пошла на убыль, деда восстановили в партии, вскоре он стал автором знаменитой книги лахитовая шкатулка".

I...Калейдоскоп моих первых детских воспоминаний. Самое впечатляющее — это, конечно, Куба. Я попал туда в 1962 году, в канун Карибского кризиса, мне было шесть лет. Отец работал корреспондентом "Правды", оказался на Кубе еще во время событий на потом привез туда нас с мамой. Поразительно яркие воспоминания о революционной Кубе: еще работающая, не развалившаяся американская туристская цивилизация вместе с неподдельным веселым революционным энтузиазмом победителей, многолюдные митинги, песни, карнавалы...

Окно моей комнаты в отеле выходит прямо на Мексиканский залив, внизу — плавательный бассейн, рядом с ним — артиллерийская батарея. в котором жили дипломаты и специалисты из Восточной Европы, периодически обстреливают. Наша батарея стреляет в ответ. Из окна виден лозунг в желтом неоне: "Родина — или и в голубом: "Мы победим!" Уборщица ставит в угол автомат и берет швабру.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.