WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

Как же тогда объяснить опознание вкусового ощущения, которого в памяти нет как ощущения, но которое, тем не менее, легко узнаваемо, когда человек испытывает его Есть основания утверждать, что опознание ощущений, константность восприятия и представления, привычность тех или иных эмоциональных паттернов реагирования, понимание того, что уже ранее было понято, то есть вся феноменология узнавания как мнемического процесса объясняется исходя из допущения о том, что наряду с наличием разных понятийных, модальных и субмодальных языков, существует единая инвариантная семантика этих языков, своего рода «глубинная семантическая структура». Опыт психического отражения кристаллизуется в амодальной модели мира в виде смысловой констелляции. И эта модель может существовать только в памяти, а не в восприятии, представлении, мышлении, внимании, воле, поскольку посредством указанных процессов и механизмов она строится. Целостность психики при ее гетерогенности может получить теоретическое обоснование благодаря признанию положения о смысловом субстрате психического. Смысл есть онтологическая основа человеческой психики.

О том, что информация хранится в памяти в виде смысловых структур, хорошо известно исследователям мнемических процессов [96, 116, 124, 139, 147]. Вот к какому выводу, например, приходит И. Хофман: «Для построения образа объективной реальности требуется интеграция разделенных в пространстве и времени, но объективно связанных между собой сведений. Такая интеграция осуществляется в форме семантической организации разрозненных данных в целостные структуры...» [96, с.275]. Автор подвергает заслуженной критике теорию двойного кодирования А. Паивио [136, 137], согласно которой информация об окружающем мире хранится благодаря работе двух систем: невербальной (образной) и вербальной.

Вербальная система репрезентирует знания в виде понятийных единиц, которые соответствуют языковым элементам.

Невербальная система хранит сенсорные воздействия. Таким образом, Паивио допускает существование разнородного содержания памяти: понятийные единицы (семантическая информация) и сенсорные элементы (сенсорная информация).

Однако предположение о существовании двух видов репрезентации не является теоретически оправданным. Хофман справедливо отмечает, что и «вербальные стимулы воспринимаются только посредством сенсорных воздействий.

Они представляют собой такие же «картинки», как рисунки или фотографии. Между процессами кодирования, обеспечивающими восприятие слова «дерево» и рисунка дерева, нет существенных различий. В обоих случаях для распознавания этих стимулов необходимо преобразование сенсорных воздействий в описание признаков» [96, с.133–134]. Как нам представляется, сходных позиций придерживается В.П.Зинченко при анализе процесса построения когнитивного действия. Выделяя несколько функциональных блоков в едином процессе обработки информации в кратковременной памяти, автор указывает, что в силу полиструктурности и гетерархичности когнитивной системы человека последовательность включения в процесс её функционирования различных блоков может меняться. Одним из наиболее «подвижных» блоков является «семантическая переработка». Зинченко считает, что в ряде ситуаций «извлечение смысла ситуации как бы предшествует её восприятию» [45, с.445]. Такой вывод подкрепляется эмпирическими данными, демонстрирующими существование предкатегориальной селекции, квазисемантических преобразований, которые осуществляются на самых ранних стадиях переработки входной информации, то есть на этапах сенсорной регистрации и иконического хранения [45, с.445].

Хофман настаивает на том, что работа механизма запоминания связана с переводом информации, содержащейся в сенсорном воздействии, в ее смысловой аналог. Даже если предположить, что вербальные стимулы запоминаются исключительно посредством системы семантического кодирования, минуя предварительные стадии обработки информации (что само по себе просто представляется невероятным), а образная информация запоминается до этапов семантического кодирования, было бы весьма затруднительно доказать, что воспринятая в образном виде информация в том же виде и хранится в памяти. Верифицировать последнее утверждение в эксперименте принципиально невозможно, поскольку знание о том, в каком виде сохраняется в памяти информация, мы не можем получить в результате оценки воспоминания испытуемого, воспоминания той информации, которая в каком-то определенном виде была ранее предъявлена.

Результат воспроизведения всегда осознается в одном из познавательных контуров сознания, но это вовсе не означает, что то, что воспроизводится, хранится в памяти в том же качестве, в каком осознается при воспроизведении.

Вполне можно согласиться с Хофманом, который полагает, что идея о существовании двух систем репрезентации «ведет в тупик». «Образная и семантическая репрезентации по содержанию неотличимы друг от друга» [96, с.134]. Положение о том, что независимо от характера стимуляции воспринятая информация сохраняется в памяти в качестве смыслового материала, имеет экспериментальные подтверждения. Так, если испытуемому предъявить стимульный ряд, составленный из рисунков или слов, которые обозначают хорошо известные предметы, и после запоминания попросить опознать те стимулы в наборе, где произведена замена рисунка словом и наоборот (например, слово «стул», предъявленное в стимульном ряду, заменить рисунком стула в наборе, предъявленном для опознания), то испытуемый, как правило, не замечает такой замены [96, с.57].

Как при запоминании изображений, так и при запоминании вербальной информации происходит осмысление значения стимула. В том случае, когда в качестве стимулов используются синтаксически различные, но имеющие идентичное смысловое содержание вербальные сообщения, испытуемые при воспроизведении также не делают разницы между ними.

Например, предложение «Борис подарил Берте розы» идентифицируется методом узнавания как стимульное, хотя таковым было предложение «Берта получила от Бориса в подарок розы» [96, с.58].

Опираясь на результаты многочисленных исследований, Хофман приходит к однозначному выводу: «…распознавание значений слов не представляет собой никакой новой проблемы по сравнению с понятийным кодированием предметов.

Предъявляется ли слово зрительно или на слух, его сенсорные воздействия должны быть соотнесены с хранящимся в памяти знанием о его значении так же, как и в случае понятийной идентификации предметов» [96, с.185].

Позицию Хофмана поддерживают многие, кто полагает, что образы не являются объяснительной категорией и в действительности, как за образами, так и за словами лежит одна форма репрезентации, понимаемая по образцу логического пропозиционального исчисления. Например, Р.Дж. Андерсон и Г. Бауэр [106], которые, как пишет Б.М. Величковский, противопоставляют «неоментализму» исследования образов «неоассоцианизм» формально-логического описания когнитивных структур [29, с.103].

Представления о смысловой природе мнемических следов разделяют П. Линдсей и Д. Норман, которые указывают: «Память записывает и хранит смысл» [67, с.417]. Узнавание ранее воспринятой информации будет тем эффективнее, чем в большей степени наличная информация схожа по смыслу с запомненной.

Норман считает, что знания в памяти структурированы в виде определенных смысловых блоков. Одним из таких блоков является «семантическая сеть», где разрозненные смысловые данные объединяются в связанное целое. В семантические сети включаются «узлы» и «отношения». «Узел» в сети является некоторым смысловым содержанием, «отношение» представляет собой связь между этим содержанием и определенным понятийным классом. В свою очередь, классы могут дифференцироваться на подклассы. Еще одним блоком хранения информации являются «схемы», представляющие собой пакеты или организованный комплекс знания. Схемы содержат как знание, так и правило его использования, могут быть общими и специальными [76, с.70]. Нетрудно заметить, что в моделе Нормана понятия «семантические сети» и «схемы» являются настолько родственными, что их с трудом можно «развести».

Собственно, и сам Норман показывает тесную связанность «семантических сетей» и «схем» и считает возможным представлять содержание «схем» «семантической сетью». Тогда становится не совсем ясно, в чем состоит функциональное различие этих блоков памяти. Норман пытается обосновать их различие, базируясь на представлении о разных уровнях обобщения знания, хранящегося в памяти. «Схема» является более крупной единицей знания [76, с.69]. Но, по всей видимости, и «семантические сети» могут строиться на основе разноуровневых отношений между классами и включать в себя как частные элементарные узлы, так и узлы более высокого порядка обобщения. Думается, что дифференциация понятий «семантическая сеть» и «схема» в концепции Нормана не имеет достаточного теоретического оправдания. Еще одной формой представления информации в памяти является «сценарий». В отличие от «схемы», «сценарий» интегрирует знание не о самих событиях, а о последовательности событий. Тем самым, «сценарий» является такой семантической структурой, которая объединяет в единое смысловое целое ряд действий, явлений, событий, связанных друг с другом в пределах определенного интервала времени. «Сценарий, - по Норману, -... модель прототипного знания последовательности событий» [76, с.78].

Человек обладает множеством сценариев: благодаря этому он имеет руководство к действию, оказываясь в различных ситуациях. Но в силу того, что каждая ситуация уникальна, Норман приходит к выводу, что «сценарий» заключает в себе прототипное знание [76, с.75, 78]. Пожалуй, можно было бы выделить и какие-то иные формы смысловых структур в памяти, которые отражали бы информацию, полученную человеком о тех или иных связях, отношениях, аспектах действительности.

Однако думается, что детализация и стремление непременным образом довести наши описания о структуре содержания памяти до крайней степени формализации совсем не обязательны. Смысл включен во множество семантических полей (областей), и эти семантические пространства могут быть организованы и как семантические сети, и как схемы, и как сценарии. Причем все перечисленные семантические структуры тоже представляют собой совокупные смысловые образования. Важнее утвердить мнение о том, что сама информация имеет смысловую природу - и никакую другую, поскольку только такая позиция позволяет объяснить как процессы опознания, так и активность сознания, проявляющуюся в понимании.

Убедительные доказательства существования смыслового субстрата мнемики дают случаи феноменальной памяти. Пример феноменальной мнемической способности был описан А.Р. Лурией [69]. В течение многих лет Лурия исследовал память выдающегося мнемониста Шеришевского, который мог запоминать любой материал в неограниченном объеме независимо от того, каков характер этого материала, и сохранять в памяти запечатленную информацию в течение неограниченного времени. Во всяком случае, Лурия описывает беспрецедентный опыт, когда точное воспроизведение списка из нескольких десятков слов произошло спустя 15–16 лет после запоминания.

Интерес представляет то, как Шеришевскому удавалось спустя такое время вспомнить, и всегда с неизменным успехом, нужную информацию. Показательным является описание А.Р. Лурией последовательности мнемических действий в момент воспроизведения информации, которая запоминалась Шеришевским десятки лет назад: «...Ш. садился, закрывал глаза, делал паузу, а затем говорил: «Да-да... это было у вас на той квартире... вы сидели за столом, а я на качалке... вы были в сером костюме и смотрели на меня так... вот... я вижу, что вы мне говорили...» - и дальше следовало безошибочное воспроизведение прочитанного ряда» [69, с.17]. Поразительно даже не то, что Шеришевский был способен помнить огромный массив информации в течение продолжительного времени (хотя это, конечно, само по себе поразительно), а то, что сама стимульная информация, предъявляемая в опытах, зачастую была нарочито бессмысленной. Например: последовательность букв («намасавана» или «ванасанована»), бессмысленные слоги, слова на незнакомом иностранном языке и т.п. При запоминании этих, казалось бы, не поддающихся осмыслению стимулов Шеришевский проявлял такую же эффективность, как и при запоминании знакомых слов русского языка. Но это всегда было возможным только вследствие приписывания этим стимулам некоторого смысла, произвольного наполнения слышимых звуков или видимой графической формы определенным предметно-смысловым содержанием. Например, бессмысленное сочетание букв «самасавана» запоминалось только благодаря тому, что Шеришевскому удавалось (и удавалось поразительно легко) придать этому сочетанию букв определенный смысл.

Приведем точный самоотчет самого Шеришевского. «Какая простота! От ванны отходит крупная фигура купчихи («сама»), на которую накинут белый фартук («савана»). Я уже стою около ванны; вижу ее спину. Она направляется к зданию, где Исторический музей» [69, с.38]. Десять псевдослов, составленных из бессмысленного чередования одних и тех же слогов («наванавасама», «насамавамана», «маванасанава» и т.д.), были воспроизведены без предварительного предупреждения через 8 лет без затруднений и без единой ошибки! Аналогичным образом Шеришевский запоминал поэтические тексты на иностранном языке и сложные искусственные (ничего не значащие) математические формулы. Лурия так объясняет способность Шеришевского к запоминанию бессмысленных стимулов: «Ш. оказался принужден превращать... ничего не значащие для него слова в осмысленные образы. Самым коротким путем для этого было разложение длинного и не имеющего смысла слова или бессмысленной для него фразы на ее составные элементы с попыткой осмыслить выделенный слог, использовав близкую к нему ассоциацию. В таком разложении бессмысленных элементов на «осмысленные» части (осмысленными они становились только для самого Шеришевского, по-прежнему не имея никакого конвенционального значения– А.А.) с дальнейшим автоматическим превращением этих частей в наглядные образы.

Ш., которому пришлось ежедневно по нескольку часов тренироваться, приобрел поистине виртуозные навыки. В основе этой работы... лежала «семантизация» звуковых образов;

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.