WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |

Одной из наиболее известных теорий, в которых постулируется иерархическая организация, является концепция, разработанная канадским психологом Ф. Крэйком. Считают даже, что «на фоне частных, не связанных между собой эмпирических исследований и глобальных когнитивных моделей, не всегда понятных до конца … их создателям, эта теория стала, пожалуй, основной теорией памяти когнитивной психологии конца 70-х годов» [29, с.89]. Теория уровней переработки Ф. Крейка, как указывает Величковский, представляет собой альтернативный подход к изучению познавательной, в том числе и мнемической, активности. Сам Ф. Крэйк считает, что концепция, разработанная им и его сотрудниками – Р. Локартом, Л. Джекоби, Л. Чермаком и др. [112, 113, 114], не является законченной моделью. Авторы, прежде всего, призывают переориентировать исследования памяти от описания структурных компонентов к описанию логики активных процессов.

Согласно теории Ф. Крейка, след памяти является побочным продуктом «перцептивно-концептуальной переработки», а его прочность и сохранность – функцией глубины этой переработки.

Когнитивная обработка воспринимаемой информации может осуществляться на одном из трех уровней, ответственных за выделение физических, акустических и семантических признаков. Каждый из уровней характеризуется не просто расположением в иерархической структуре, а представляет собой объединение когнитивных анализаторов. Комментируя подход Крейка, Б.М. Величковский отмечает, что каждый уровень обработки можно трактовать как совокупность видов, форм анализа, «которые, в свою очередь, также различаются по глубине: «вертолет» может быть понят как «то, на чем летают» или как «аппарат тяжелее воздуха», идея которого впервые была высказана великим Леонардо, и т.д. [29, с.89]. Глубина переработки в модели Крейка фактически отождествляется с интенсивностью следообразования. Поэтому память – это вертикальный континуум, а не дискретные функциональные блоки. Уровень переработки во многом связан с такими феноменами, как внимание, мотивация, интенция субъекта.

Исходя из этого, вполне объяснимым является тот хорошо известный в психологии памяти факт, что осмысленный материал запоминается гораздо лучше бессмысленного. Так как познавательная активность инициирована стремлением к пониманию, а осмысленный материал, естественно, понять легче по сравнению, например, с логотомами, поэтому осмысление значений слов, предметов, событий способствует более длительному сохранению в памяти воспринятой информации.

Вместе с тем, в рамках обсуждаемой модели не освещается вопрос о возможном механизме стирания информации, которая обрабатывалась и, соответственно, запоминалась в визуальном или слуховом качестве. Следует отметить, что доказательство факта забывания информации независимо от способа ее кодирования всегда сопряжено с тем непреодолимым методическим препятствием, которое связано с невозможностью в экспериментальных условиях оценить сохранность информации в памяти, не прибегая к способам оценки эффективности воспроизведения или узнавания. Однако эффективность узнавания или воспроизведения не является достаточным основанием для утверждения о том, что не воспроизведенная и не идентифицированная информация в памяти не содержится.

Наряду с обработкой, ведущей к более глубокому когнитивному анализу, существует, по мысли Крэйка, и другой способ запечатления материала – временная циркуляция информации на одном уровне переработки, или, иначе говоря, «удержание в поле внимания». Такая циркуляция осуществляется центральным процессором, который имеет ограниченную пропускную способность. При этом способе запечатления можно говорить о работе кратковременной памяти. Ее объем определяется, с одной стороны - интенциональным вниманием (концентрация внимания), с другой стороны - модальным кодом.

Другими словами, центральный процессор (который в данной модели можно было бы рассматривать как аналог сознания) работает на разных уровнях, и чем глубже этот уровень, тем больше объем удерживаемой информации и более абстрактен ее характер. Информация в кратковременной памяти сохраняется до тех пор, пока внимание не отвлекается. А потеря информации происходит со скоростью, определяемой глубиной обработки [29, с.89, 90; 112]. Ф. Крэйк и его сотрудники несколько иначе понимают разделение кратковременной и долговременной памяти. Они считают, что в том случае можно говорить о хранении материала в кратковременной памяти, если он непрерывно осознается субъектом. Как верно заметил Б.М. Величковский, «развитие исследований, направленных на преодоление компьютерной метафоры, неожиданно выразилось в реминисценции структуралистских представлений» [29, с.90].

Экспериментальные исследования, возникшие в рамках данного подхода, были направлены, прежде всего, на демонстрацию связи запоминания с глубиной переработки, а не с продолжительностью пребывания в «кратковременном хранилище». Одним из фактов, обнаруженных Ф. Крэйком [113], является эффект отрицательной недавности. В эксперименте на свободное воспроизведение испытуемым последовательно предъявлялось 10 списков по 15 слов в каждом. После каждого предъявления списка испытуемый воспроизводил его. Был установлен эффект края и, главным образом, эффект недавности.

Когда эксперимент был завершен, испытуемого просили воспроизвести как можно больше слов из числа тех, что предъявлялись ему ранее во всех 10 сериях. В результате оценки воспроизведения оказалось, что слова, которые в отдельных списках занимали последние позиции в стимульном ряду, воспроизводятся хуже всего. Данный эффект интерпретируется как следствие поверхностной переработки последних стимульных элементов списков. Р. Аткинсон и Р. Шиффрин [17] объяснение этого эффекта видят в недостаточном повторении последних элементов стимульного ряда.

Теория уровней переработки вызвала не меньше критики, чем блочные модели памяти [118, 131]. Особенно серьезный характер, однако, имеет критика ее логических оснований. Как отмечает А. Бэддели [108], авторами данной концепции сначала было постулировано существование трех уровней переработки – перцептивного, фонематического, семантического, а затем экспериментальные данные, полученные на основе этого предположения, были приняты за его доказательство.

Согласно Б.Г. Величковскому, положение, «в котором оказалась сейчас теория уровней переработки, отчасти объясняется ее сходством с трехкомпонентными моделями памяти» [29, с.95]. В некотором смысле они изоморфны друг другу [47]. Например, и в том и в другом случае кратковременная память понимается в отрыве от произвольной регуляции. Ряд особенностей данного вида памяти – связь с внутренней речью, опосредованность, гибкость единиц функциональной организации материала и т.д. – напротив, говорит о необходимости его понимания как произвольного образования [29, с.96]. Думается, что и кратковременную память следовало бы считать высшей психической функцией, в терминах Выготского.

Кроме того, теория перцептивно-концептуальной переработки не согласуется с экспериментальными данными, которые накоплены в когнитивной психологии внимания. В ряде исследований было обнаружено, что семантическая обработка происходит даже тогда, когда сам испытуемый не осознает факта стимульного воздействия. Наиболее демонстративным в этой связи является эффект Марсела (См. [41, с.92]). Известны и другие эмпирические свидетельства семантизации информации в отсутствии фокусированного внимания. Модель уровневой обработки информации, тем самым, скорее объясняет не сам процесс когнитивной деятельности восприятия и связанного с ней запоминания, а ограничения, наложенные на работу памяти при извлечении информации, то есть процесс воспроизведения.

В отечественной психологии исследования памяти проводились, главным образом, в русле деятельностного подхода (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, П.И. Зинченко, В.П. Зинченко, А.А. Смирнов).

Л.С. Выготский и А.Р. Лурия в своей ставшей классической работе «Этюды по истории поведения» раскрывают основные положения теории культурно-исторического развития психики.

Авторы анализируют эволюционные изменения в развитии памяти примитивов, применяя принцип сравнительногенетического исследования. Данный принцип предусматривает сравнение генезиса психической функции в фило- и онтогенезе.

Изучая память первобытного человека, Выготский и Лурия приходят к следующим результатам. Во-первых, память примитивов обладает поразительной буквальностью, фотографичностью. «Чудесное могущество памяти» (Рот) проявляется в способности сохранять «до мельчайших деталей образ местности, который позволяет примитивному человеку находить дорогу с уверенностью, поражающей европейца» [33, с.81]. Это выражение так называемой топографической памяти.

Кроме этого, феноменальные мнемические способности примитивов заменяют собой логические функции. Память сохраняет представления во всех мельчайших деталях и в той временной последовательности, в какой они связывались друг с другом: «одно представление воспроизводит другое, это последнее принимается за следствие или заключение» [33, с.80].

Примитивная форма памяти носит стихийный характер. Скорее память господствует над желаниями примитива, чем желания управляют памятью. Примитивный человек, как подчеркивают Выготский и Лурия, «плохо разделяет восприятие от воспоминания. … Объективное, действительно воспринимаемое им, сливается для него только с воображаемым или представляемым» [33, с.86]. Рудиментарной формой памяти у современного человека, по мнению авторов, является эйдетическая память, изучением которой занимался немецкий психолог Йенш. Эйдетизм рассматривают как раннюю, первичную фазу в развитии памяти, которая, как правило, завершается к периоду полового созревания. Развитие примитивной формы памяти связано не с совершенствованием её природной, органической основы, поскольку в способности сохранять следы от внешних воздействий и восстанавливать эти следы «память достигает у примитива своего максимального развития», а с изменением принципов функционирования памяти.

Эти изменения обусловлены употреблением знаковых средств как мнемических орудий. Знак становится и средством кодирования информации в памяти. Развитие языка, других знаковых систем является поворотным моментом в истории развития памяти примитивного человека. Выготский и Лурия особо обращают внимание на социальную природу той трансформации, которая осуществляется при использования в качестве средств запоминания искусственных знаков, в результате чего становится возможным переход от «естественного развития памяти к культурному». Знаки, отмечают авторы, первоначально употребляются не столько для себя, сколько для других, то есть в социальных целях, и только затем используются для себя. Обобщая обширный эмпирический материал, Выготский и Лурия делают важный вывод: «Всё то, что помнит и знает сейчас культурное человечество, весь опыт, который накоплен в книгах, памятниках, рукописях, – все это огромное расширение человеческой памяти, являющееся необходимым условием исторического и культурного развития человека, обязано именно внешнему, основанному на знаках человеческому запоминанию» [33, с.95].

В работе А.Н. Леонтьева «Развитие памяти» получает дальнейшую разработку идея о социальной природе человеческой памяти. Автор осуществляет теоретический анализ высшей формы памяти в контексте общей логики развития человеческой деятельности. Использование внешних, вспомогательных средств регуляции поведения и деятельности является своеобразным «обходным путем», который делает возможным владение и управление психическими функциями, в частности, функцией памяти. Применение орудий труда освобождает человека от необходимости пассивного приспособления к изменениям среды. Аналогично этому опосредованность памяти средствами запоминания создает большое количество степеней свободы от специфики определенной ситуации. Высокая продуктивность памяти, по А.Н. Леонтьеву, - следствие внутренне опосредованной когнитивной деятельности с использованием специальных приемов, а не биологическая данность. Хотя управление работой памяти происходит сначала неосознанно, затем применение внешних средств позволяет сознательно управлять как запоминанием, так и воспроизведением информации. Таким образом, А.Н. Леонтьев попытался связать в одном теоретическом контексте работу памяти и деятельность сознания, показав, что продуктивность запоминания, по сути, является побочным результатом сознательной, социально опосредованной деятельности.

Лучшему пониманию работы механизмов памяти значительно способствовали исследования непроизвольного запоминания П.И. Зинченко [49, 50, 51] и А.А. Смирнова [88]. Во многих экспериментальных исследованиях было показано, что рассмотрение непроизвольного запоминания как автоматического, пассивного запечатления является ошибочным.

Непроизвольное запоминание не может считаться случайным, и его эффективность напрямую зависит от характера предметной деятельности субъекта. Это сближает непроизвольную форму запоминания с произвольной. Таким образом, не повторение является общим и наиболее важным фактором увеличения продуктивности для этих форм памяти, а выполняемая деятельность и компоненты, составляющие её психологическую структуру: мотивы, цели, средства деятельности, предметное содержание. В результате многолетних сравнительных исследований произвольной и непроизвольной форм памяти П.И. Зинченко сформулировал следующий вывод: «Общей единицей структурного, генетического и функционального анализа непроизвольного и произвольного запоминания является действие человека» (Цит. по: [52, с.29]). В.П. Зинченко, продолжая линию исследований А.Н. Леонтьева и П.И. Зинченко, приходит к заключению, что «не память является детерминантой деятельности, а наоборот, последняя определяет процессы памяти. … Действие представляет собой не только средство, соединяющее прошедшее с будущим, но и содержит элементы предвидения и памяти в собственной фактуре» [46, с.47].

В завершение данного обзора необходимо отметить, что при колоссальном эмпирическом материале, который накоплен в психологии памяти, и существовании к настоящему времени десятков теоретических моделей, обращает на себя внимание то обстоятельство, что в этой сфере психологического знания фактически не открыты законы функционирования памяти, хотя и обнаружено несколько интереснейших экспериментальных фактов. Достаточно назвать эффект реминисценции, который известен в двух своих разновидностях – это феномен Бэлларда и феномен Уорда-Ховлэнда, эффект Зейгарник, эффект фон Ресторф, эффект Биренбаум, эффект Овсянкиной, эффект неосознанного негативного выбора (эффект Аллахвердова) и др.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.