WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |

«Недостатком ассоциативной психологии, – указывает Р.М. Грановская, – является то, что закономерности научения она сводит только к закономерностям памяти. Она не учитывает зависимости обучения от мотивации, эмоционального фона, установок, то есть не принимает во внимание роль активности субъекта. … Попытки преодоления недостатков ассоциативизма были направлены на то, чтобы найти принцип, управляющий выработкой ассоциации, и на то, чтобы преодолеть пассивное понимание психической жизни. При этом никто не отрицает значения ассоциаций как способа организации материала в памяти» [37, с.219].

После выхода в свет работы Эббингауза У. Джемс публикует классический труд «Принципы психологии» (1890), где впервые дифференцирует виды памяти. Он различал первичную память и вторичную. Первичная, или непосредственная память, по Джемсу, является активным хранилищем следов, доступ к которым открыт для осознания. Первичная память, с некоторыми оговорками, является аналогом кратковременной памяти. (Сам термин «кратковременная память» появился позднее, когда стали возникать первые когнитивные модели памяти). Этот вид памяти хранит информацию о только что происшедших событиях или событиях недавнего прошлого. Вторичная, или косвенная память родственна долговременной памяти в современной терминологии. Это хранилище, где следы могут сохраняться продолжительное время, но доступ сознания к ним не всегда свободен. Сам Джемс так описывал различие между впечатлениями прошлого, которые хранит наша память:

«Стоящая перед нами задача касается того, как мы рисуем удаленное прошлое в его естественном облике на холсте нашей памяти. … Некоторые воспоминания не переживут и краткого мгновения встречи с ним. Жизнь других воспоминаний ограничена несколькими моментами, часами, днями. А некоторые оставляют неизгладимый след, благодаря которому они будут вспоминаться, пока длится жизнь. Можем ли мы объяснить такое их различие» (Цит. по: [91, с.147]). У. Джемса было бы справедливо считать прародителем тех когнитивных подходов, которые связаны с построением блоковых моделей, поскольку разделение памяти по принципу доступности для осознания (воспоминания) явилось первым шагом в создании теоретических конструкций когнитивистов, с их описанием мнемической организации как многофункционального устройства, участвующего в приеме, обработке и хранении информации.

Другой линией развития психологии памяти, берущей начало от ассоциативной психологии, стало исследование процесса научения. Очевидно, что любые формы научения имплицитно включают в себя работу памяти, так как не только формирование сложных познавательных или моторных навыков, но и даже построение простейшего сенсомоторного действия предполагает дифференциацию моментов времени «до» и «после», а также знание о том, какое действие необходимо освоить, какова должна быть последовательность движений в структуре действия, чем одно действие эффективнее другого, произведенного ранее и т.п.

Все это в процессе научения обеспечивается памятью.

Неслучайно проблема навыка и связанная с этой проблемой трактовка памяти как совокупности образованных в опыте путем повторения и подкрепления двигательных (в том числе и речедвигательных) действий заняла одно из центральных мест в исследованиях бихевиористов. Еще до выхода манифеста бихевиоризма – статьи Д. Уотсона «Психология с точки зрения бихевиоризма» [148], американский исследователь Э. Торндайк разработал методы изучения памяти у животных. Торндайка главным образом интересовали факторы, благодаря которым образуется навык. С этой целью им были разработаны методики закрепления навыков. Опыты на животных, проводившиеся в специально созданных лабиринтах, позволили построить кривые научения и описать эмпирические факты, которые затем послужили основанием для расширения сферы исследований на область человеческого поведения и обучения. В исследованиях на крысах были обнаружены факты успешного научения, независимого от конкретной ситуации, в которой закреплялись нужные исследователю формы моторной активности. Так крыса, наученная находить верный путь в лабиринте к кормушке, была способна проделать этот путь вплавь, ориентируясь в соответствии с образом ситуации. Э. Толмен даже предложил использовать термин «когнитивная карта» для объяснения ориентации в пространстве, хотя при этом оставался убежденным в том, что «абсолютно все существенное для психологии … может быть установлено в ходе упорного анализа детерминации поведения крысы в … лабиринте» [146; 147, с.34]. Бихевиоризм, исключив сознание с его целенаправленной активностью и волевой регуляцией поведения из сферы своих исследований, по существу, сводил все многообразие мнемических проявлений к непроизвольной форме моторного запечатления. Однако сами по себе эффекты научения не могут пролить свет на причины поведения. Так или иначе, бихевиористы были вынуждены постулировать существование скрытых от внешнего наблюдения «промежуточных переменных» в силу невозможности объяснить факты без допущения латентных детерминант поведенческой активности. Бихевиоризм образца Уотсона не мог долго удерживать лидирующие позиции по причине тривиальности своих парадигмальных установок. Бихевиористы были вынуждены «…контрабандой протаскивать тот или иной вид невидимых явлений по той простой причине, что без этого нельзя понять смысл поведения» [73]. Тем не менее, любые допущения о ненаблюдаемом не придавали объяснительным схемам бихевиористов оригинальности и логической стройности.

В.М. Аллахвердов, критикуя взгляды сторонников бихевиоризма, убедительно показал, что процесс научения не может быть правдоподобно описан в том варианте, который предлагал Уотсон и его последователи [8, с.119–120]. Подкрепляемое действие не может приводить к научению, поскольку после закрепления определенного действия не имеет смысла его улучшать. Кроме того, в процессе научения чему-либо в памяти не могут сохраняться сами моторные акты. Действительные механизмы научения, а следовательно, и запоминания в поведенческой психологии описаны не были. Тем не менее, это не умаляет заслуг бихевиористов, разработавших новые методы исследования и оставивших после себя богатый эмпирический материал.

В постклассических версиях бихевиоризм признает не только факторы, связанные с подкреплением (характер, сила, своевременность, длительность, частота и т.п.), но и значимую роль когнитивного компонента процессов заучивания и научения.

«Все больший отход американской психологии от традиционного бихевиоризма, – отмечает Т.П. Зинченко, – меняет представления и о памяти» [52, с.19]. Так, в частности, Дж. Миллер выдвинул идею «объединения» (1962). Согласно этой идее, эффективность заучивания и увеличение объема запомненного материала достигается за счет группировки запоминаемого материала путем объединения.

В то время когда в Америке господствовал бихевиоризм, в Германии возникло новое направление – гештальт-психология (М. Вертгеймер, К. Коффка, В. Келер) [125, 126]. Гештальтисты подвергли критике положения ассоцианизма об образовании связей между психическими элементами по принципу смежности в пространственно-временных координатах. Ассоциация является не функцией смежности, а проявлением законов гештальта как целостного, неразложимого на составные элементы образования.

Эмпирические подтверждения своей позиции гештальтисты находили в фактах лучшей запоминаемости сходных объектов по сравнению с разнородными и в результатах более эффективного заучивания осмысленного вербального материала (а потому лучше поддающегося организации) по сравнению с бессмысленным. Результаты опытов Г. фон Ресторф также интерпретировались в соответствии с теорией гештальта в терминах фигуро-фоновых отношений. Все же главным предметом исследований гештальт-психологов являлось зрительное восприятие. Принципы, или законы гештальта (однородности, прегнантности, сходства, коллективного движения, близости, замкнутости) зачастую произвольно переносились на феноменологию памяти, что не могло не сказаться на правдоподобности объяснений природы мнемических явлений.

Наибольший исследовательский интерес к феномену памяти проявился в когнитивной психологии, главной задачей которой стало изучение познавательной активности человека. Понятно, что даже элементарный познавательный акт, каким является сенсорное отображение стимульного воздействия, невозможен без участия памяти. Память не только позволяет идентифицировать и опознавать окружающую нас предметную реальность, но и обеспечивает необходимые условия познавательной деятельности. Любой психический процесс распадался бы без памяти, ведь процессуальная природа познавательной активности сознания неизбежным образом предполагает сохранение результатов психической деятельности на промежуточных этапах построения познавательного акта. В противном случае, любое когнитивное действие не получало бы своего завершения. Каким же образом память участвует в построении психических гештальтов Как осуществляется прием, переработка и хранение информации Именно в русле когнитивной психологии проблемы подобного рода стали интересовать исследователей.

Первые модели памяти незначительно отличались от теоретических воззрений У. Джемса. Идея разделения памяти на первичную и вторичную стала основой теоретической модели Н. Во и Д. Нормана, предложенной исследователями в 1965 году [149]. Считают даже, что эта модель фактически полностью воспроизводит теоретические построения Джемса (См.: [57, с.93]). Во и Норман полагали, что хранилище первичной памяти имеет ограниченный объем. Но ограничения, наложенные на возможности первичной памяти, связаны не только с фактором времени. Информация из первичной памяти исчезает не столько вследствие затухания, сколько в результате интерференции со стороны вновь поступающей информации. Иначе говоря, «старые» элементы вытесняются «новыми». Солсо сравнивает первичную память в модели Во и Нормана с картотекой, в ячейках которой размещается информация [91, с.155]. Если все ячейки заняты, то новые элементы замещают собой старые, занимая их места в ячейках. В соответствии с таким пониманием устройства памяти авторами данного подхода строились и экспериментальные планы. Так, в частности, изучалась зависимость объема информации, хранящейся в первичной памяти, от числа интерферирующих элементов. В своем критическом эксперименте Во и Норман предъявляли испытуемым на слух список из 16 цифр со скоростью 1 или цифры в секунду. Последняя цифра («пробная») предъявлялась дважды: сначала в одной из позиций (от 1 до 14), а затем в конце стимульной серии. Испытуемый должен был назвать (вспомнить) цифру, которая следовала непосредственно за пробной, когда она предъявлялась в первый раз. Чем раньше появлялась цифрамишень в стимульном ряду, тем большему числу интерферирующих элементов ряда она подвергалась. Если гипотеза о том, что информация исчезает из первичной памяти в результате интерференции, является верной, то эффективность воспроизведения должна зависеть от количества тех стимулов, которые следовали за первым предъявлением цифры-мишени, то есть от числа интерферирующих элементов. Исследователи действительно получили экспериментальную кривую, убывающую в зависимости от числа интерферирующих элементов.

В 60-е годы ХХ века большинство работ в когнитивной психологии так или иначе были ориентированы на выделение трех блоков в организации памяти человека. В трехкомпонентных моделях память представляется тремя совместно работающими функциональными блоками. В блоке сенсорной регистрации информация хранится короткое время в полном объеме в виде модально закодированных физических признаков стимуляции. Блок кратковременной памяти – это хранилище, ограниченное по объему, где информация хранится несколько десятков секунд и кодируется в вербальноакустическом виде. Длительность хранения в кратковременной памяти обусловлена проговариванием, перекодированием, выбором способа запоминания и некоторыми другими факторами, способствующими переводу информации в долговременное хранение. Наконец, третьим функциональным блоком является блок долговременного хранилища, объем и время хранения информации в котором неограничены, а информация представлена в форме семантических кодов.

Подобная дифференциация функциональных блоков встречается также в работе Д. Бродбента (См., например, [110]).

Популярности трехкомпонентных моделей в определенной степени способствовали и экспериментальные исследования Дж. Сперлинга, который обнаружил существование «очень быстрой» памяти для зрительной модальности, названной впоследствии У. Найссером «иконической» [140]. Сам У. Найссер – основатель когнитивной психологии – показал эвристические возможности трехкомпонентного разделения структуры мнемической системы для объяснения гетерогенной феноменологии познавательной деятельности [130].

В 1968 году Р. Аткинсоном и Р. Шиффрином была предложена трехкомпонентная модель памяти, в рамках которой описывались как структурные составляющие, так и когнитивные процессы управления [17]. В 1971 году эта модель была несколько модифицирована (Рис.1).

Согласно данному подходу, информация из внешней среды попадает первоначально в соответствующее сенсорное хранилище, названное «сенсорный регистр». «Сенсорный регистр» – это родовое понятие для видовых форм модальной репрезентации. Существует зрительный сенсорный регистр, слуховой и т.д. Каждому виду модальности соответствует свой вид сенсорной регистрации или ультракратковременного хранения. Для зрительной модальности функцию сенсорного регистра выполняет иконическая память, где вся поступающая в данный момент времени визуальная информация хранится в форме полного описания физической стимуляции в течение примерно 250-300 миллисекунд. Для слуховой модальности сенсорная регистрация происходит в эхоической памяти, где след сохраняется до 4 секунд [91, с.63]. Затем информация либо стирается («угасает»), либо переводится в кратковременное кратковременное хранилище сенсорные регистры оперативная память зрительный процессы долговрестимулы управления:

менное извне хранилище • повтор слуховой (вход) ение • кодиро вание тактильный • принят ие постоянна я память ответные реакции (выход) Рис.1. Модель памяти Р.Аткинсона и Р.Шиффрина [29, с.78] хранилище, где сохраняется на десятки секунд в форме вербально-акустического кода. Кратковременная память, по мысли Аткинсона и Шифрина, - это активно функционирующая система. Управляя процессом трансляции информации между блоками, можно удлинить срок хранения информации.

Специфичными для кратковременной памяти являются именно активные процессы: вербализация материала, перекодирование, принятие решения, выбор способа запоминания и т.д.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.