WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |

Видимо, ослабление стимулирующей функции в 1999 году (падение В, увеличение, уменьшение R2) связано с тем, что после обвала пирамиды государственных заимствований у федерального бюджета появилась острая потребность в средствах, в том числе и для обслуживания долга. Это еще раз подтверждает сформулированную в первой главе предпосылку модели, согласно которой центр максимизирует именно объем федерального бюджета.

Теперь посмотрим на регрессионную модель (6.2.1) с другой стороны. Попытаемся оценить коэффициент В для каждого региона в отдельности, то есть построим 79 отдельных регрессий, а затем сравним получившиеся результаты.

Интересно, что такие регрессии с лагом в 1 год все оказались абсолютно не значимыми (например, для Санкт-Петербурга R2 = 0.002). Это свидетельствует о том, что ВРП предыдущего года никак не влияет на размер регионального бюджета в текущем году, значимым фактором может быть лишь валовой продукт текущего года.

Несмотря на крайнюю нестабильность российской экономики в рассматриваемый период, неоднородность ВРП на душу населения в разрезе субъектов федерации оказывается гораздо более существенной, чем колебания ВРП во времени для выбранного субъекта.

Поэтому регрессии расходов бюджета на ВРП для всех регионов оказываются гомоскедастичными (по тестам Бреуша-Пагана, Уайта, Голдфилда-Квандта). Однако для некоторых регионов статистика Дарбина-Уотсона существенно отличалась от 2, что говорило о возможном наличии автокорреляции остатков. В этих случаях оценивание проводилось не просто по методу OLS, а с использованием итеративной процедуры Кохрейна-Оркатта.

Результаты регрессий приведены в приложении А5.3: они опять же свидетельствуют о недостаточной развитости стимулирующей функции межбюджетных отношений, а также о неоднородности и несимметричности бюджетного федерализма в России.

Во-первых, в 28 случаях (35% от общего числа) регрессии вообще оказались незначимыми. Можно считать, что в этих субъектах федерации бюджетные средства, поступающие в распоряжение региональных властей, вообще не зависят от ВРП, то есть, в конечном итоге, от экономической ситуации в регионе. Это не может не порождать иждивенческих настроений, с другой стороны, это может быть необходимой обратной стороной выравнивания минимальной бюджетной обеспеченности. В остальных регионах ВРП все-таки объясняет значительную часть дисперсии расходов бюджетов (в среднем 68%, если брать R2, средневзвешенный по расходам региональных бюджетов на душу населения, то 47%), однако показатель R2, как правило, далек от 1.

О неоднородности и несимметричности межбюджетных отношений красноречиво говорит коэффициент вариации коэффициента В: 108%. Положительным можно считать тот факт, что константа А в 58% случаев оказывается отрицательной. Это означает, что бюджет большинства регионов оказался бы полностью пустым, если ВРП упал бы до ноля.

Наконец, обратимся к общей регрессии расходов бюджетов на ВРП, построенной по наблюдениям (все регионы за все годы). Ее результаты приведены в таблице 2 приложения А5.2:

Yi = 1.95 + 0.139Xi + i.

Итак, при увеличении ВРП на 1 рубль при прочих равных региональный бюджет увеличится на 13,9 копейки.

6.3. Особое положение национальных республик. Теперь вернемся к анализу зависимости расходов бюджетов от ВРП в разрезе регионов. В таблице 3 приложения А5.3 для наглядности субъекты федерации упорядочены по убыванию коэффициента В, а там, где он не значим, по убыванию R2.

Неудивительно, что последнее место в этом списке занимает Москва (R2 = 0,07) – главный донор. Москва как столичный город, действительно, занимает особое положение, и Фрайнкман и Иоссифов даже исключают ее из числа субъектов федерации при анализе межбюджетных отношений в России50.

Политике фиксированных трансфертов отвечало бы значение коэффициента В, равное приблизительно 0,3. (Это следует из того, что при 30% и B 30%, доля дополнительных бюджетных доходов, остающаяся в регионах, приблизительно равна 100%, что характерно для политики фиксированных трансфертов). Регионы с таким значением коэффициента В есть (7 – 15 позиции в списке), однако регионы, занимающие в списке центральные позиции, с каждого дополнительного рубля ВРП зачисляют в бюджет приблизительно 15-20 копеек (например, Санкт-Петербург, 34 место, 19,3 копеек; Свердловская область, 47 место, 16,6 копеек). Именно среди них (или, как Москва, в нижней части списка) оказываются наиболее богатые регионы.

Так, неизменный лидер по показателю ВРП на душу населения -- Тюменская область (объединенная с автономными округами) -- зачисляет в региональные бюджеты лишь 20, [80] копейки с каждого дополнительного рубля ВРП.

Если мы посмотрим на самый верх списка, то увидим, что в республике Тыва на каждый дополнительный рубль ВРП приходится... 1 рубль 14 копеек (!) дополнительных средств в региональном бюджете. В Калмыкии – 76 копеек, в Дагестане – 58 копеек! При этом все предпосылки классической регрессионной модели для Тывы выполняются (и, в любом случае, оценка по методу WLS не сильно отличается от оценки OLS и также больше 1,1), R2 = 0.82.

Подобные аномально высокие значимые коэффициенты регрессии расходов бюджетов на ВРП косвенно могут свидетельствовать о различных явлениях, в любом случае негативных.

Возможно, имеет место "налоговое удушение экономики", когда весь дополнительно созданный продукт уходит в бюджет в виде налогов (действительно, в Калмыкии отношение собранных на территории республики налогов к ВРП в 1999 году составило 73,3%). Но даже полное налоговое удушение экономики не может объяснить феномена республики Тыва, где коэффициент В значительно превысил 1. Видимо, наличие столь высоких значений B косвенно свидетельствует о существенных искажениях в механизме выравнивания бюджетной обеспеченности территорий, о неэффективном выполнении бюджетным федерализмом в России не только стимулирующей, но и выравнивающей функции.

При сильном и симметричном (подразумевающем равноправность субъектов) выравнивании регионы-доноры вынуждены были бы довольствоваться малыми значениями коэффициента В. Но и у других регионов, получающих дотации, значения В были бы низкими, так как задача выравнивания – сглаживать экономические шоки, колебания ВРП и бюджетной обеспеченности. Поскольку на практике не наблюдается равномерно низких значений В, а некоторые значения В являются аномально высокими, то напрашивается вывод о том, что изымаемые у регионов средства направляются не столько на экономически эффективное выравнивание, сколько оседают в федеральном бюджете.

Когда говорят о неоднородности и несимметричности межбюджетных отношений в России, в первую очередь, имеют в виду особое положение национальных субъектов федерации. Регрессионный анализ зависимости расходов бюджетов федерации от ВРП также подтверждает наличие такого "особого положения", а также показывает, почему традиционные методы его статистической проверки, зачастую, не дают убедительных результатов.

Среди 79 рассматриваемых регионов можно выделить 22 национальных образования: республик (все, кроме Чечни), Чукотский автономный округ и Еврейскую автономную область.

Десять из них попадают в число тех 28 субъектов федерации, для которых зависимость расходов бюджета от ВРП оказывается незначимой: это Карелия, Коми, Татарстан, КарачаевоЧеркесия, Кабардино-Балкария, Адыгея, Алтай, Чукотский АО, Северная Осетия и Ингушетия.

Эти республики получают активную финансовую помощь из центра, в результате их высокой дотационности размер бюджета оказывается слабо чувствительным к экономической ситуации в регионе, что подтверждает идею о том, что, по крайней мере, в середине 1990х годов, центр проводил активную политику "умасливания" национальных республик. Безусловно, в нижней части списка главные акцепторы соседствуют с главными донорами: случай Москвы оказывается наиболее схожим со случаем... Чукотки (в первом случае незначимость регрессии обусловлена изъятием всех дополнительных доходов в центр, во втором – наличием гарантированных дотаций регионам крайнего севера). Однако из таблицы 1 приложения А5.видно, что все перечисленные национальные субъекты федерации являются не донорами, а акцепторами.

Вторая группа национальных республик (10 регионов: Тыва, Калмыкия, Дагестан, Якутия, Марий-Эл, Еврейская автономная область, Чувашия, Мордовия, Удмуртия, Бурятия) оккупировали верхнюю часть списка (причем национальные регионы занимают шесть из первых восьми позиций). Этим республикам, наоборот, центром предоставлена высокая бюджетная автономия, которой не могут добиться другие регионы. Коэффициент В перечисленных республик близок к значению, характерному для политики фиксированных трансфертов.

Лишь две республики – Хакасия и Башкирия – попадают в наиболее длинную (30 позиций) среднюю часть списка, где преобладают области Приволжского и Центрального федеральных округов и коэффициент В изменяется в пределах от 0,13 до 0,27.

Таким образом, в отношении национальных республик проводятся две различные политики: часть из них занимает привилегированное положение при распределении трансфертов и имеет высокий положительный объем "гарантированных" (центром) бюджетных расходов на душу населения (характеризующихся коэффициентом A в (6.2.1)), другая часть не располагает гарантированными расходами, но имеет существенную бюджетную самостоятельность и высокие коэффициенты В.

Таким образом, становится ясно, почему традиционные методы статистического анализа не демонстрируют столь явно особое положение национальных республик. Действительно, их две равные группы находятся на различных полюсах политики межбюджетных отношений.

Усреднение показателей по всем национальным республикам и автономным округам приведет к тому, что среднее значение не будет характеризовать ни одну из двух применяющихся к ним политик и не будет значимо отличаться от среднего значения по областям, краям и городам. (А если отличие и будет статистически значимым, то все равно не столь разительным). Также и тест Чоу на различие коэффициентов регрессий, построенных по подвыборкам национальных и территориально-административных образований, не даст адекватных результатов, если не разделить все республики на две равные группы.

Действительно, T–тест показывает, что R2 (доля объясненной фактором ВРП дисперсии расходов бюджетов) значимо выше для республик второй группы (р = 0,14251) и значимо ниже для республик первой группы (р = 0,015), чем для ненациональных субъектов. Однако средний R2 по всем республикам гораздо менее значимо отличается от среднего R2 по другим регионам (р = 0,89). Аналогично среднее значение коэффициента В значимо выше для республик второй группы (р = 0,015), значимо ниже для республик первой группы (р = 0,000), но нельзя однозначно принять гипотезу о том, что оно значимо отличается от среднероссийского по республикам в целом (р = 0,28).

Заключение. Работу можно было бы продолжить как в направлении усложнения моделей, так и в направлении расширения эконометрического анализа межбюджетных отношений в Российской Федерации.

Однако и проведенное сопоставление четырех подходов к формированию доходных частей бюджетов различных уровней в совокупности с эмпирическим эконометрическим анализом позволило сделать множество частных выводов и предложить различные интерпретации получаемых формальных результатов; ниже мы повторим лишь обобщающие выводы.

Политика деления доходов консолидированного бюджета в заданной пропорции исключает существование неунитарного равновесия по Нэшу в системе межбюджетных отношений, что объясняет феномен нестабильности политики межбюджетных отношений в России и желание федерального бюджета изымать внеплановые доходы бюджетов нижних уровней. Оказывается, одновременно добиться максимальной наполняемости и федерального, и консолидированного бюджета невозможно, и федеральный центр должен четко определиться с критерием.

При менее жестких условиях равновесное решение существует в динамической модели.

В то же время существование такого равновесия предполагает учет средне- и долгосрочной перспективы развития, прозрачность информации и возможность скрытого "торга" между властями различных уровней и, следовательно, сильные позиции субнациональной территории.

Сочетание рассмотренных трех типов игр во многом объясняет специфику сложившейся в России неоднородной системы бюджетного федерализма.

Политика фиксированных трансфертов оказывается экономически более эффективной и одновременно более равновесной, нежели политика деления консолидированного бюджета в заданной пропорции. Это происходит, благодаря максимальному увеличению предельной нормы удержания бюджетных доходов субнациональными властями. Политика фиксированных трансфертов также приводит к большей централизации бюджетных ресурсов и позволяет центру проводить гибкую политику динамического стимулирования экономики как регионовдоноров, так и регионов-акцепторов.

Указываемая в скобках величина есть вероятность того, что средние в двух подвыборках совпадают. Чем Однако необходимым условием успешного функционирования такой системы является строгое фиксирование трансфертов заранее и соблюдение прописанных ex ante договоренностей. В случае выделения трансфертов ex post они будут использоваться неэффективно. Контроль за использованием регионами выделяемых центром дотаций в большинстве случаев оказывается нецелесообразным, но в случаях крайне низкой политической ответственности субнациональных властей он становится необходимым. Кроме того, политика фиксированных трансфертов в общем случае подразумевает лишь равновесие по Штакельбергу, но не по Нэшу.

Комбинация рассмотренных двух политик обладает свойством сохранения постоянного значения обобщенного среднего выравнивающей и стимулирующей функций межбюджетных отношений при любых значениях ВРП. Этот подход имеет общие черты со стимулированием на основе коэффициента налоговых усилий, однако является более гибким и не провоцирует искажение стимулов. Вместе с тем, его важным недостатком является неравновесность.

Проблему равновесия позволяет решить политика многоуровневого налогового регулирования. В этом случае всегда доступны как равновесия по Штакельбергу, так и устойчивые равновесия по Нэшу. Однако из-за вертикальных внешних эффектов равновесие достигается ценой потери экономической эффективности и децентрализации. Попытки ограничить права регионов самостоятельно устанавливать налоги в этом случае лишь ухудшают экономическую ситуацию. Кроме того, практическое внедрение данного подхода связано со сложностями региональной дифференциации косвенных налогов.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.