WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
Классика экономической науки Что нам может дать РотбаРд 1961 году был написан политиВадим НоВикоВ ческий меморандум с говорястарший научный сотрудник АНХ при Правительстве РФ Вщим названием «Что делать»1, наметивший стратегию возрождения в США идеалов классического либерализма Дж. Локка и Д. Юма, или, в американской терминологии, либертарианства:

«...один аспект ленинской стратегии особенно интересен для нас:

он заключается в определении того, что „революционеры“ могут сделать для распространения своих идей — в противоположность стратегиям тех „отклонений от правильной линии“, которые ленинисты называли „левым уклонизмом“ и „правым оппортунизмом“».

Что же из этого следовало «Мы должны неуклонно стремиться к продвижению либертарианской мысли, к ее творческому развитию и распространению среди интеллектуалов и со временем — среди „масс“.

...Мы должны работать на «низовом уровне» мысли и действия ради «фабианского» воплощения либертарианских целей... Мы достигнем „единства теории и практики“, сможем преодолеть недостатки оппортунизма, а наши действия станут куда более эффективными, чем действия наших собратьев-уклонистов».

Это не просто оказавшийся весьма успешным политический план либертарианского движения, это личный жизненный план автора меморандума Мюррея Ротбарда (1926—1995), американского политического философа, экономиста австрийской школы, историка и, далеко не в последнюю очередь, неутомимого гражданского активиста.

1 Rothbard M.N. Rothbard’s Confidential Послесловие к книге: Ротбард М. К новой Memorandum to the Volker Fund «What Is To свободе. М.: Новое издательство, 2009.

Be Done» // Libertarian Papers. 2009. Vol. 1.

Печатается с сокращениями. No 3. P. 2—3.

O I K O N O M I A • P O L I T I K A µ • Plt Вадим НоВиКоВ 175 Получивший блестящее образование в области экономики и математики, Ротбард внес многообразный вклад в экономический анализ, в историю экономики и экономической мысли, а также способствовал возрождению австрийской школы экономики. Ротбард на 15 лет предвосхитил критику кейнсианства с позиции рациональных ожиданий и объяснил стагфляцию;

объединив аргументы Л. фон Мизеса и Р. Коуза, он показал, что проблема экономического расчета ставит естественный предел не только для социалистических начинаний, но и для попыток монополизации рынка одной фирмой; показал связь экономических кризисов в США с действиями государства, но при этом продемонстрировал вредность попыток государства исправить свои ошибки политикой стимулирования; описал, как поддержанная Адамом Смитом объективная теория ценности отклонила на столетие экономику с естественного пути субъективной теории, на который ее вновь вернули маржиналисты, — вот лишь некоторые из его достижений.

Как и многие экономисты, Ротбард утверждал, что путем к экономическому процветанию может быть только капитализм, а регулирование — это путь к нищете и уничтожению цивилизации. Но в отличие от многих других вслед за бельгийцем Густавом де Молинари2 он настаивал на том, что свободная конкуренция должна заменить существующую государственную монополию и в сфере производства полицейских и судебных услуг, описывая, как могло бы быть устроено их производство на свободном рынке.

Кроме того — и в этом еще одно отличие Ротбарда от его учителя Мизеса и от других экономистов — он не считал экономическую теорию наиболее подходящим способом демонстрации преимуществ либертарианства:

«Попытка убедить кого-либо на утилитарных основаниях может быть встречена пожиманием плечами: „О’кей, ты прав“, — и затем слушатель или читатель идет заниматься своими делами. Но стоит убедить кого-то в твоей точке зрения на основе моральных доводов, он станет твоим активным и преданным сторонником на всею жизнь»3.

В основе моральных доводов, о которых говорит Ротбард, лежит «аксиома неагрессии»: «Ни один человек или группа людей не должны осуществлять агрессию против чьей-либо личности или собственности». В этой аксиоме легко узнать классическое либеральное утверждение свободы человека и неприкосновенности его прав, в понимании которых Ротбард был очень близок Джону Локку. Одновременно аксиома уточняет и разделяемую многими либералами идею Дж. С. Милля о том, что вмешательство в действия человека допустимо только тогда, когда его действия «вредны другим людям»5. Но «вред» — понятие слишком широкое, и не любой вред желательно предотвращать: для торговца вредным может быть открытие конкурентом нового магазина, для ученого — критика его теории, для неудачливого поклонника — замужество любимой девушки. Для Ротбарда единственным вредом, в ответ на который можно применять силу, является применение силы, а это означает, что силу можно применять только для самозащиты.

Впрочем, покушение на чужую жизнь, здоровье или имущество осуждается в любом обществе. Оригинальность Ротбарда заключается не в идее неагрессии, а в том, что он отказался от обычного «двойного стандарта» Молинари Г. Производство безопасности // Экономическая политика. 2008. № 3.

Rothbard M.N. Introduction to the French Edition of «Ethics of Liberty» // Journal of Libertarian Studies. 1991. Vol. X. No 1. P. 1.

Ротбард М. К новой свободе. М.: Новое издательство, 2009. С. 31.

Милль Дж.С. О свободе. N.Y.: Chalidze Publications, 1982. С. 155.

176 Что нам может дать Ротбард и «спокойно и безо всяких уступок» применил эту норму к людям, действующим от имени государства: изъятие собственности вопреки воле человека является «грабежом», пусть организаторы называют его «налогообложением», а «порабощение» останется таковым, даже если кому-то нравится называть его «воинским призывом» и выполнением «священного долга»6. Получается, государство столетиями рутинно осуществляет действия, которые являлись бы преступлением, соверши их «рядовой» человек. Отсюда вывод:

«...если хотите знать, как либертарианцы рассматривают государство и всю его деятельность, думайте о государстве как о банде преступников, и тогда либертарианская позиция окажется простой и логичной».

Позиция Ротбарда выглядит весьма радикальной сегодня, когда преобладающее в российской юриспруденции течение — позитивизм — убедило большинство в том, что источником права и прав является государственная санкция, а не стоящие выше законов требования справедливости. Однако сам этот взгляд — «право — это любой обеспеченный силой приказ» — на протяжении тысячелетий воспринимался как вызывающее отрицание морали.

Так, по мнению Марка Туллия Цицерона, многие вредные и пагубные постановления народов «заслуживают названия закона не больше, чем решения, с общего согласия принятые разбойниками»8, а Блаженный Августин писал:

«При отсутствии справедливости — что такое государства, как не большие разбойничьи шайки; так как и сами разбойничьи шайки есть не что иное, как государства в миниатюре... они также представляют собою общества людей, управляются властью начальника, связаны обоюдным соглашением и делят добычу по добровольно установленному закону»9.

Нам может показаться, что бесхитростное следование Ротбардом требованиям справедливости непрактично и может помешать достижению людьми более важных целей. Что ж, возможно, и так. Но, во-первых, нам тогда следует честно признать, что как бы ни были важны эти цели, они не меняют существо традиционных способов их получения. Порабощение даже ради защиты родины останется порабощением, а воровство даже для излечения больного — все равно будет воровством. Тяжелые моральные дилеммы нельзя решить путем употребления эвфемизмов.

Во-вторых, следование моральным нормам вопреки другим мотивам, подобно диете, хотя и сложно, но в принципе возможно. Так, холодной зимой 1 — 1 8 года перед Джорджем Вашингтоном, в то время главнокомандующим континентальной армией, встала серьезная проблема. Оказавшаяся в долине Фордж плохо экипированная десятитысячная армия повстанцев отчаянно нуждалась в еде, однако в ответ на просьбу выслать продовольствие Континентальный конгресс прислал пару советов: быть осторожнее с посылкой гонцов (англичане могут их перехватить) и воровать продовольствие на соседних фермах. Конечно, Вашингтон мог бы решить, что хотя красть в принципе нельзя, но если речь идет о нуждах армии и выигрыше в войне — то все же можно. Однако, будучи убежденным христианином, он не внял совету, заявив, что не собирается ставить в основание государства группу людей, которые воруют у своих земляков.

По его мнению, если бы не нашлось лучшей основы, чем эта, американскому Ротбард М. К новой свободе. С. 58.

Там же.

Цицерон М.Т. О законах // Цицерон. О государстве. О законах. О страсти. О дружбе.

Об обязанностях: Речи. Письма. М.: Мысль, 1999. С. 1.

Блаженный Августин. О граде Божьем. Кн. I—XIII // Августин. Аврелий. Творения. СПб.:

Алетейя, 1998. Т. 3. С. 150.

Вадим НоВиКоВ государству вообще не стоило бы появляться10. И действительно, вовсе неочевидно, что деятельность разбойников можно оправдать, даже если они наряду с грабежом решат предоставлять какие-то ценные услуги.

Но довольно о вопросах, которые актуальны во все времена и во всех странах. Зададимся другим вопросом: что может Ротбард предложить нам сейчас Перед тем, как ответить на этот вопрос, стоит обозначить две ключевые проблемы сегодняшнего российского общества: как обеспечить экономическое процветание и как сделать государство более гуманным и справедливым Разные люди имеют различные представления о том, каким образом следует достигать этих целей, но не подлежит сомнению, что цели эти для всех желанные и останутся в числе важнейших еще долгое время.

1. Проблемы экономического развития Идея справедливости в отношениях собственности была существенным элементом взглядов Ротбарда. Эта теория должна была дать обоснование системе прав собственности и тем самым — свободной рыночной экономике. Кроме того, она должна была разрешить еще одну проблему: хотя утилитаристы обычно скептичны по отношению к государственному вмешательству, они готовы считать собственником любого, кого таковым в данный момент признает государство11. Если государство пытается отнять собственность у неблагонадежного бизнесмена и передать ее доверенным людям, эти экономисты будут защищать бизнесмена, но если государство все же преуспеет, то эти же экономисты в дальнейшем будут вынуждены защищать вчерашних грабителей, которых теперь государство назвало собственниками. Вместо защиты реальных собственников получается защита установленного государством несправедливого status quo.

Именно такова ситуация во многих странах Южной Америки, где потомки завоевателей-конкистадоров претендуют на владение землей, которую возделывают многие поколения крестьян. Разумеется, призывы утилитаристских защитников рынка «уважать частную собственность» не могут впечатлить этих крестьян, поскольку они убеждены — и с очевидными для Ротбарда основаниями — что эта земля и есть их частная собственность12.

Сопоставляя южноамериканские события с российскими, можно найти повод для оптимизма. Там, где нам сегодня видится исключительно отрицание частной собственности, на деле может обнаружиться лишь отрицание справедливости приобретения имущества многими нынешними его обладателями при принципиальной поддержке самой идеи частной собственности.

Может показаться, что главная проблема в отношениях экономистов и этики состоит в том, что они редко прибегают к этическим аргументам.

Однако мысль Ротбарда глубже и во многом противоположна: экономика, и в особенности экономика благосостояния, «буквально напичкана скрытым морализаторством»13. Подобно тому как не имеющие экономического образования обыватели на деле всегда пользуются экономическими теориями, только непродуманными и ошибочными, экономисты, зачастую не осознавая этого, выходят за пределы своей компетенции и занимаются морализаторством, используя непродуманные и произвольные этические предпосылки.

Folsom B. How Textbooks Distort American History: Speech given by Burt Folsom at Conservative University, 2001. www.academia.org/lectures/folsom1.html.

Rothbard M.N. Justice and Property Rights // Rothbard M.N. The Logic of Action. Cheltenham, UK: Edward Elgar Publishing, 199. Vol. 1. P. 2 6.

Ibid. P. 292.

Ротбард М. Власть и рынок. Челябинск: Социум, 2002. C. 391.

178 Что нам может дать Ротбард Одним из примеров неявного морализаторства экономистов являются для Ротбарда их выступления в пользу экономического роста и ведущих к нему мер1. Делая это, экономисты выходят за пределы ценностно-нейтральной науки, которая всего лишь объясняет последствия различных действий, но не говорит, что человек должен ценить и к чему стремиться. Последнее — прерогатива этики.

Ротбард показывает, что поскольку «экономический рост» является отношением будущих жизненных стандартов к нынешним и поскольку рост будущих стандартов требует сбережений и инвестиций, то есть временного отказа от удовлетворения нынешних потребностей, то экономический рост не является безусловным благом: чем он больше, тем лучше. Иначе почему бы мы должны довольствоваться 5-процентным ростом, а не «затянуть пояса» и достичь роста в 50% На полностью свободном рынке каждый человек выбирал бы для себя наиболее устраивающее его соотношение между текущими и будущим потреблением (сбережениями). Не исключено даже, что некто мог бы разумно предпочесть росту спад, то есть преобладание текущего потребления над будущим. Но раз так, то государственная политика ускорения роста, направленная на принуждение людей к сбережениям и инвестициям или к изъятию их денег для осуществления государственных инвестиций, не повышает, а понижает уровень жизни. Но почему необходимо принуждать людей жертвовать одной ценностью ради другой Не лучше ли «приватизировать» экономический рост Если такая причина и существует, то ее нельзя найти в ценностно-нейтральной экономической науке. Ее можно искать только в области этики, но экономисты обычно не берут на себя этот труд и силой перекладывают «свои этические взгляды на других членов общества».

Даже если не соглашаться с этическими взглядами самого Ротбарда, едва ли можно отрицать наличие поставленной им проблемы: в основе любого высказывания о желательной экономической политике лежит этическое суждение, а раз так, то оно, как и утверждения экономической теории, должно иметь серьезное обоснование. Возможно, эта идея не предоставляет немедленного списка требующихся реформ, зато выдвигает условие «достаточного этического основания», без выполнения которого благонамеренные инициативы преобразований остаются произвольными личными фантазиями и подлежат выбраковке.

2. Справедливое государство Вклад России в мировую политическую философию весьма необычен.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.