WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
Владимир Назаров - Заведующий лабораторией бюджетного федерализма научного направления "Макроэкономика и финансы" Института экономической политики имени Е.Т. Гайдара C утра надо размяться. Сделаем такую демократическую разминку, а именно голосование.

Поднимите руки те, кто считает, что страховая распределительная пенсионная система, когда нынешнее поколение работников платит пенсию нынешнему поколению пенсионеров, а затем рассчитывает на аналогичную услугу от следующего поколения, – вот кто считает, что такая система – вещь нормальная, хорошая и что было бы неплохо, чтобы она существовала хотя бы на протяжении нашей жизни Поднимите руки. Хорошо.

А теперь из тех, кто поднял руку, поднимите руку те, кто считает, что эту цель в России можно достичь без повышения пенсионного возраста. Нет таких. Нет, нет, есть кто-то, есть несколько человек.

Теперь такой вопрос к тем, кто считает, что такая система действительно необходима. Мы понимаем, что эти деньги не валятся с неба, что эти деньги достаются из нашего с вами кармана – работодатель платит нам меньшую зарплату. Вот сколько мы лично готовы за эту систему заплатить Вот кто готов 20% от своей зарплаты отдать Таких нет. А удивительным образом даже сейчас это 26%! То есть постановка проблемы такая:

нынешняя система фантастически финансово несбалансированна.

В прошлом году у нас дефицит пенсионной системы составлял свыше 5% ВВП. Это гигантская цифра, это больше, чем мы тратим на все здравоохранение целиком. В этом году дефицит, скорее всего, сократится, но это из-за повышения страховых взносов. Вам даже 20% жалко для этой системы, а надо отдать 26%. И понятно, что предприниматели тоже были несчастливы, немножко надавили на власть, власти откатили: в следующем году будет не 26%, а 22%. Но это очень много. В этом году мы были одним из лидеров среди стран по величине страховых взносов. И понятно, что идет и уход бизнеса в тень, и недостаточно инвестиций приходит в нашу экономику. Не только потому, что у нас целый ряд институтов крайне низкого качества, но и потому, что мы стали аномальной страной с относительно дорогим трудом и безумно плохими институтами.

В мире так не бывает: есть страны, где институты не очень, но зато труд там просто бесплатный, а есть страны, где труд дорог, но зато там и институты нормальные. А мы стали страной аномальной, где труд уже дорог, а институты еще очень не развиты.

Поэтому распределительная пенсионная система из-за старения населения, по большому счету, обречена – не только в нашей стране, а по всему миру. Население стареет: на людей в трудоспособном возрасте приходилось 352 человека, в 2020 году будет уже человек в РФ. Вроде бы не страшные цифры, в развитых странах и похуже есть соотношение. Но если посмотреть отношение плательщиков – тех, кто платит взносы – и пенсионеров – тех, кто получает эти средства – то соотношение будет очень плохим:

примерно один к одному и одной трети. И это атипичная ситуация: обычно, когда отношение меньше 1:2, т.е. на одного получателя пенсии приходится менее двух плательщиков, уже считается, что распределительная система имеет большие проблемы и с ней надо что-то серьезно делать. У нас это соотношение гораздо хуже, потому что очень большая часть экономики сидит в такой «полутени», т.е. значительная часть граждан не является плательщиками страховых взносов.

Если вы возьмете официальную статистику Фонда оплаты труда и поделите на официальную среднюю зарплату, то вы получите, что в нашей экономике работает всегонавсего 47 миллионов человек. Притом что официально занятых в экономике свыше миллионов, а трудоспособного населения еще больше. Что делают вот эти вот миллионов – как-то они, видимо, по-другому платят эти взносы или не платят их вообще.

Доля этого сектора растет в последние годы, и большой вопрос, что с этим делать.

Очевидно, что деиндустриализация или модернизация, назовите это как хотите, будет только усугублять эту ситуацию, потому что взимать эти взносы с фрилансера, который занимается программированием для фирмы, находящейся за рубежом, значительно труднее, чем с работника индустриального сектора экономики. Так что в дальнейшем ситуация в этом плане будет только ухудшаться. В плане пенсионеров ситуация тоже будет ухудшаться. Здесь не только старение население, но и то, что у нас даже при аномально низком возрасте выхода на пенсию (55 лет для женщин, 60 – для мужчин) еще треть населения умудряется выйти на пенсию раньше этого установленного срока. В результате число пенсионеров у нас существенно выше, чем число людей старше трудоспособного возраста. И это делает нашу систему разбалансированной в квадрате.

В остальных странах ситуация лучше, но не сильно, именно из-за старения населения, изза того, что вообще в постиндустриальном обществе потребность в такой системе существенно снижается. Эту систему придумывали 122 года назад. Все-таки за 122 года много воды утекло. Ее придумывали для индустриального общества в Германии, для совершенно других целей. Тогда пенсионный возраст устанавливали на уровне 70 лет, притом что половина населения не доживала до этого возраста. Средний возраст, кстати, тогда был примерно 50 лет в Германии. И понятно, что эта система была крайне дешевая для общества: очень мало людей доживало до этого возраста, очень мало люди жили после этого возраста. В общем, это была небольшая, компактная программа для относительно бедных людей, которые очень долго работали на этих заводах, выработали все свои возможности, и государство решило их как-то поддержать. После этого эта система выродилась в социалистический рай, когда создалась иллюзия, что общество может позволить себе просто так содержать большое количество людей, которые отработали некий промежуток времени. Но сейчас старение населения говорит нам о том, что это время подходит к концу.

Снижается и потребность в такой системе, потому что в постиндустриальном обществе физический труд становится все менее востребованным. Тяжелый труд, из-за которого однозначно в 45 или в 50 лет человек однозначно теряет трудоспособность, остается, но его доля в экономике все больше и больше снижается. Все больше и больше профессий требуют интеллектуального труда, и человек может читать лекции, заниматься программированием далеко за 55, 60, 70 лет. Увеличивается дифференциация людей в плане трудоспособности: кто-то теряет ее в 55 лет, а кто-то является трудоспособным и в 90. Эта дифференциация нарастает и будет продолжать нарастать. Поэтому пенсионная система, которая предлагает универсальное решение с универсальным пенсионным возрастом, будет все менее востребована.

В развитых странах ширятся возможности для индивидуального накопления. У нас тоже, если сравнивать с советской эпохой, то возможности накопления тоже увеличиваются. А главное – ориентированность людей. Люди все более и более разные: кто-то хочет больше вложить в детей, потратить деньги на их образование, кому-то крайне нужна медицинская помощь. И какой толк в распределительной системе, если вам здесь и сейчас нужно дать хорошее образование своему ребенку, а у вас треть зарплаты забрали на вашу будущую пенсию, до которой вы, может быть, не рассчитываете дожить или рассчитываете, что ваши дети будут вас содержать Тем более какой толк, если вам нужна дорогостоящая операция, а у вас забрали для этой системы треть денег, а вы до пенсии можете вообще не дожить Очевидно, что потребность в этой системе существенно сокращается. Что в этом плане видится в долгосрочной перспективе, лет через пятьдесят Через пятьдесят лет видится совершенно другая система, когда люди будут сами отвечать за свою жизненную стратегию, когда они сами будут выбирать, во что им инвестировать деньги, в том числе и если они потеряют трудоспособность. Кто-то купит страховку, кто-то будет воспитывать детей, кто-то будет вкладывать в акции, кто-то будет покупать недвижимость. То есть эти стратегии будут очень разные, и каждый будет вкладывать в то, в чем он разбирается лучше всего, чему он доверяет больше всего. И именно эти вложения будут доминировать, скорее всего, при обеспечении после потери трудоспособности по старости. Должен остаться некоторый сегмент обязательной накопительной системы, чтобы подталкивать людей к накоплениям, потому что самостоятельно далеко не все, во всяком случае, в настоящее время, могут откладывать целенаправленно небольшие средства на долгие сроки. Этот сегмент должен остаться, но я не считаю, что его надо както искусственно раздувать. Это должна быть некоторая заначка для среднего класса, деньги, которые могут быть относительно легко востребованы в экстренных случаях. И даже в случаях каких-то инвестиций в человеческий капитал. Те же пенсионные накопления – я не считаю, что будет большим грехом, если на них разрешат давать детям лучшее образование или покупать страховку. Я не считаю, что надо обязательно дожидаться какого-то возраста, после которого эти деньги можно будет тратить. То есть можно сделать эту систему более гибкой: да чуть-чуть подтолкнуть людей с помощью налоговых льгот и еще некоторыми механизмами к некоторыми накоплениями, чтобы это была их заначка, но чтобы было несколько вариантов ее использования. Тогда обязательно, кстати, должно быть и наследование этих накоплений.

И третий компонент – это страховка от бедности в случае нетрудоспособности. Мы должны понимать, что есть люди, которые не смогут сами себе накопить. Наверняка будут такие случаи, когда люди будут попадать в трудную жизненную ситуацию, уже будучи нетрудоспособными. И таким людям необходимо помочь, создав систему страховки именно от бедности в случае нетрудоспособности. Это небольшое пособие, которое покрывает прожиточный минимум. Оно крайне необременительно для общества, но представляется не всем подряд, а только тем, кто потерял трудоспособность и не имеет никаких других источников к существованию. Эта беда может приключиться и в 40 лет, а может не приключиться вообще. Такая система, конечно, будет необременительна для налогоплательщиков и, в общем-то, может существовать и в условиях старения населения, оставив значительно больше ресурсов для индивидуальных вложений людей, в том числе и для развития собственного человеческого капитала.

Понятно, что эта система требует разворота на 180 градусов по сравнению с тем, что есть сейчас. Нужно переделывать практически все. А пенсионная система – вещь очень инертная, ее нельзя быстро развернуть на 180 градусов. Только революция, какие-то потрясения могут привести к таким масштабным изменениям. Если в обществе нет революции, то такие изменения просто невозможны. Поэтому необходимы определенные шаги по постепенному движению в этом направлении. Те люди, которые жили при другой пенсионной системе, уже рассчитывают на существующую систему, они уже рассчитывают получать свою пенсию в 55, в 60 лет, они уже платили взносы в рамках этой системы – немаленькие, 20-30% от своей заработной платы. Так что все изменения должны быть очень постепенны, очень растянуты во времени и рассчитаны на молодые поколения. Те, кому сейчас до 35 лет, должны понимать, что государственная пенсия – это не о них, они должны ориентироваться на собственные силы.

Что предлагается здесь в этом плане группой Группа вообще такую радикальную повестку не рассматривает, мы в более умеренном контексте находимся. Мы говорим:

смотрите, все страны мира проводят стандартные так называемые параметрические пенсионные реформы, пытаясь просто чуть-чуть улучшить ситуацию с фантастической несбалансированностью пенсионных систем. Чудес тут никаких нет, вся Восточная Европа прошла этот путь, путь этот прошла и Западная Европа. Суть состоит в том, чтобы повышать пенсионный возраст повсеместно. Восточная Европа, которая выходила из советского лагеря и имела большое количество «досрочников», приняла решение по ликвидации этих досрочных пенсий или перевода их в профессиональные пенсионные системы. В этих странах было введено повсеместное увеличение требования к стажу для выхода на пенсию: в советское время основное такое требование было 20 лет для женщин, 25 лет для мужчин, и до 2002 года мы сохраняли это требование. Потом мы решили, что у нас совсем другая страховая система, и почему-то решили, что мы можем это требование снизить до пяти лет. То есть сейчас можно всего-навсего пять лет поработать, достичь этого крайне низкого пенсионного возраста и иметь право на трудовую пенсию. Что, конечно, аномалия: когда иностранцу рассказываешь, что у нас требование к стажу пять лет, все в шоке, потому что минимальное среднее требование в Европе – 35 лет.

Собственно, то же самое мы предлагаем в рамках группы «2020»: увеличивать требование по стажу – пока очень умеренно, до 15-20 лет. Пенсионный возраст надо повышать до лет и мужчинам, и женщинам, но очень постепенно, растянув это повышение до года. По досрочным пенсиям тоже очень умеренное решение: по сути, предлагается для всех вновь входящих в эти системы отменить досрочные пенсии. Если вы говорите, что вы хотите быть шахтером здесь и сейчас, а вы молодой человек, то вы должны со своим работодателем разобраться, сколько он вам должен платить с учетом того, что у шахтеров действительно очень тяжелая работа, эта профессия действительно может терять трудоспособность в 45 лет. То есть через профсоюзы можно создавать профессиональные пенсионные системы. Все эти отношения регулируются отношениями сотрудников и работодателей. Тех же, кто уже работает по этим специальностям, понятное дело, невозможно лишить права на досрочную пенсию. И не нужно этого делать, но нужно подтолкнуть работодателя на сокращение этих вредных рабочих мест. Потому что сейчас никаких стимулов по улучшению условий труда нет, потому что за все платит общество.

Если человек потерял трудоспособность в 45 лет, мы все за это платим. Не работодатель, который довел до этого, а мы, все общество. Что, наверное, неправильно. Раньше были очень радикальные предложения: заставить работодателя платить полную цену, т.е.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.