WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Всякая деятельность, связанная с условностями, - это игра. В концепции Д.Б. Эльконина, на которую ориентируются исследователи игры, под нею понимается такая деятельность, в которой воссоздаются социальные отношения между людьми вне условий непосредственно утилитарной деятельности. В большинстве работ, посвященных игре, утверждается необыкновенная многозначность и неопределенность слов языка, относящихся к игре. Действительно, в толковом словаре русского языка приводятся следующие значения слова играть (игра определяется как “действие по глаголу играть” либо “тот или иной вид или момент этого действия”): “Развлекаться, забавляться... Проводить время в какомлибо занятии, служащем для развлечения, доставляющем удовлетворение, удовольствие одним только участием в нем... Изображать на сцене какую-нибудь театральную роль... Принимать на себя какую-нибудь личину, притворяться, изображая собой чтонибудь...” Итак, термин “игра” в различных интерпретациях соответствует понятиям о шутке и смехе, легкости и удовольствии и указывает на связь этого процесса с положительными эмоциями.

Толкование понятия игра можно обнаружить еще в ранних памятниках философского творчества (Платон, Аристотель, Гераклит, Сократ), в которых это всегда создание образа деятельного, энергичного, эвристического сознания. А описание сферы ее проявлений - это описание экспериментального отношения к миру.

Важная заслуга в развитии философских воззрений об игре принадлежит Г.В. Плеханову. Именно ему удалось развенчать популярную концепцию “тотального” понимания игры, дошедшую до нас из античности: все - игра. Философский подход в исследовании игры позволил аргументированно доказать, что жизнь с многообразием ее сложнейших проявлений нельзя свести к игре.

Игра - многомерное, сложное явление и может быть исследована с философских, социальных, педагогических, биологических, физиологических, культурологических, этнографических, антропологических и даже с экономических позиций. Таким образом, существуют философская, культуро-логическая и т.д. теории игр, так как дать оценку игре во всех этих аспектах одновреPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com менно достаточно сложно.

У истоков формирования современных теоретических концепций игры лежат этнографические и социально-антропологические исследования. Так, известный американский антрополог Д. Катлин, изучавший жизнь индейцев Америки, установил, что игры были одним из основных видов их развлечений. Особой популярностью пользовались игры в мяч, которые сопровождались пышными церемониями с использованием ритуальных танцев и собирали тысячи зрителей и участников. Уже в это время игра была тесно связана с культурными и социальными традициями народа.

Первые общие теории игры были созданы на материалах игр животных и человека и условно названы биологическими. Рассмотрим две самые значительные теории игры, которые их авторы считали альтернативными. К. Гросс в своей теории придает исключительное значение детской игре. Гросс отмечает, что определить игру “...трудно, если мы потребуем строгого научного определения, выраженного во вполне ясных психологических терминах. Оно относительно легко, если мы удовольствуемся противопостав-лением понятия игры его противоположности - работе или серьезной деятельности” (3, с. 48). Приходится ограничиваться более легкой задачей, пишет Гросс, так как более легкая еще не решена. Анализируя же отличие игры от серьезной деятельности, Гросс отмечает чувство свободы, которое характерно для игры, но главное то, что составляет цель игры и источник удовольствия, связанного с игрой. При работе, отмечает Гросс, ссылаясь на И.

Канта, приятно не само занятие, а цель, которая достигается. В игре, наоборот, приятно само занятие, которое производится без всякой внешней цели.

Основной смысл игры (и детства вообще), таким образом, согласно Гроссу, состоит в том, чтобы вести нас от унаследованной природы человека к приобретаемой его природе. “Если развитие приспособлений для дальнейших жизненных задач составляет главную цель нашего детства, то выдающееся место в этой PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com своеобразной связи явлений принадлежит игре, так что вполне можем сказать, употребляя несколько парадоксальную форму, что мы играем не потому, что мы бываем детьми, но нам именно для того и дано детство, чтобы мы могли играть. Игра, согласно Гроссу, имея определенный биологический смысл (цель), не имеет определенной природы.

Теория Бойтендайка в определенных отношениях противоположна теории Гросса. Для Бойтендайка сфера игры - это сфера образов и в связи с этим сфера возможностей и фантазии. С точки зрения Гросса, нам дано детство, чтобы мы могли играть, с точки зрения Бойтендайка, мы играем, потому что у нас есть детство.

Для Гросса смысл игры в том, что она подготавливает играющего к взрослой жизни, для Бойтендайка — в том, что она реализует влечения и присущие растущему организму особенности динамики. Но при всех этих различиях есть и важное сходство. Оба объясняют игру из внешних по отношению к ней закономерностей: Гросс из необходимости совершенствования врожденных форм поведения (раз они несовершенны, необходимо упражнение, к которому и сводится значение игры), Бойтендайк — из присущих растущему организму влечений, которые он может реализовать именно в игре.

В 30-е годы была создана интересная культурологическая концепция игры, в которой игра рассматривается как пронизывающая всю культуру важнейшая характеристика человека как культурного существа. Основные положения этой концепции изложены в книге И. Хейзинги “Человек играющий”. Ее автор считает, что игра старше культуры, что многие стороны культуры нельзя понять, не учитывая их игрового характера. Даже в своих простейших формах, пишет Хейзинга, игра выходит за рамки биологического и психологического. Разнообразные попытки определить биологическую функцию игры как выход энергии, реализацию подражательного инстинкта, расслабление, тренировку и т.д.

связаны с молчаливым предположением, что игра должна служить чему-то, что не является игрой, иметь какую-то цель, приносить какую-то пользу. Как таковая она не есть явление ни психологии, PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ни философии. В результате И. Хейзинга определяет игру как свободную активность, стоящую осознанно вне “обычной” жизни и “несерьезную”, но страстно и сильно занимающую игрока. Эта активность не связана с материальными интересами, бескорыстна. Она протекает внутри собственных пространственных и временных границ в соответствии с правилами.

Исключительно ценным является сделанный Хейзингой анализ игрового характера отдельных явлений культуры: ритуалы соревнований, театры, войны, суды, карнавалы и т.д.

Выясняя культурную функцию игры, автор культурологической концепции анализирует соотношение игры с противостоящими ей явлениями (серьезностью, обыденной жизнью), с близкими явлениями (комическим, шуткой, остроумием, шутовством, пародией и т.п.). Оказалось, что именно в отношении игры к этим явлениям и выявляется ее смысл для культуры.

Анализ игры как социокультурного явления предлагает несколько в ином аспекте Ю.А. Левада. Он описывает игру как некий социокультурный тип действия. Для характеристики игровой культуры представляется необходимым и достаточным выделить два взаимосвязанных момента: во-первых, наличие замкнутой структуры действия; во-вторых, его обособленность по отношению к социально-культурной среде. Первый определяет игру в плане социального действия, второй — в плане его культурного значения. Замкнутость (закрытость) структуры игрового действия означает, что его нормативы, целевые ориентации ничем, кроме самой игры, не определяются. Негативным определением этой замкнутости является принципиальная неутилитарность, непродуктивность игрового действия; игра, в том числе и детская, не решает никаких неигровых задач, в том числе не решает их и “мнимым”, иллюзорным образом. Игровое действие замкнуто, самодостаточно в отличие, например, от ритуального действия, которое символизирует некую связь. Игра же, по мнению Ю.А.Левады, ничего не символизирует и не замещает, но конструирует свою, игровую реальность, обособленную от реальности неигровой.

Все многообразие игр, с точки зрения структуры игрового действия Левада делит на целевые и ролевые игры. Целевые игры PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com подобны целенаправленному действию, ролевые — исполнению социальных ролей, но в обоих случаях игровые действия отличаются от соответствующих неигровых замкнутостью и наличием барьера. Каждому из этих двух типов соответствует определенный тип институционализации игрового поведения — спорт для целевых игр и театр для ролевых.

Рассмотренные выше теории объясняют игру с точки зрения ее обусловленности или цели, т.е. отвечают на вопрос, зачем и почему существует игра. Необходимость в психолого-педагогическом анализе игры намечается тогда, когда вопрос “зачем” или “почему” сменяется вопросом “как” играет ребенок, что есть игра для него.

Существуют также психолого-педагогические концепции игры. Рассмотрим лишь некоторые.

П.П. Блонский, считая игру основным видом активности дошкольника, в процессе которой он упражняет силы, расширяет ориентировку, усваивает социальный опыт, воспроизводя и творчески комбинируя явления окружающей жизни, вместе с тем полагал, что термин “игра” объединяет самые разные виды игровой деятельности: 1)мнимые игры, 2)строительные игры, 3)подражательные игры, 4)драматизация, 5)подвижные, 6)интеллектуальные.

Особое внимание П.П. Блонский уделял подражательным играм.

Когда ребенок, подражая взрослым, стучит молотком или пытается забить гвоздь, мы имеем, конечно, скорее труд его, чем игру.

Подражательная игра лишь постепенно выделяется из подобных занятий малыша. Если проанализировать занятия малыша с точки зрения их психологии, то станет понятно, что действие ребенка, пытающегося забить гвоздь, решительным образом отличается от действий ребенка, подражающего или изображающего соответствующую операцию взрослого. Последнее действие, конечно, не есть трудовая операция, даже если рассматривать его не как собственно игровое действие, а как действие с предметами на основе общественно выработанных образцов. Но психологический и педагогический смысл подобных действий можно понять, PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com только рассмотрев их именно в контексте игры.

Проблему создания целостной теории детской игры впервые поставил Л.С. Выготский, который считал, что вершиной эволюции игровой деятельности в онтогенезе является сюжетная или ролевая игра — “мнимая ситуация”. Мнимая ситуация, по мнению Выготского, тесно связана с правилами. Сама мнимая ситуация содержит в себе правило. Так, Выготский, анализируя игру двух сестер в “сестер”, указывает, что эта игра отличается от реальной ситуации тем, что то, что незаметно для ребенка существует в жизни, в игре становится правилом поведения — девочка начинает сознавать, что она сестра, и вести себя в соответствии с правилами сестринского поведения. Всякая мнимая ситуация содержит в скрытом виде правила, всякая игра с правилами содержит в себе в скрытом виде мнимую ситуацию. Развитие от явной мнимой ситуации и скрытых правил к игре с явными правилами и скрытой мнимой ситуацией намечает эволюцию детской игры.

Выготский считает, что игра есть целевая деятельность: по мере развития осознается цель игры. В качестве подтверждения этого положения ученый рассматривает спортивные игры, т.е. игры с вырожденной мнимой ситуацией, приобретающие особое значение к концу игрового возраста - “возникает комплекс качеств, который настолько выступает вперед в конце развития игры, насколько он свернут вначале”.

Д.Б. Эльконин определяет игру следующим образом: “...Человеческая игра - это такая деятельность, в которой воссоздаются социальные отношения между людьми вне условий непосредственно утилитарной деятельности” (44, с.19).

При анализе игры, пишет Эльконин, следует разложить игру на сумму отдельных способностей (восприятие, память, воображение и т.д.) и изучать удельный вес и развитие этих способностей. Но и такой разлагающий сложное целое на элементы анализ не продвинет нас к пониманию природы и качественного своеобразия игры. Необходимо стать на другой путь — выделение неразложимых далее единиц, которые обладают свойством целого.

Найти эту единицу можно, пишет Эльконин, только рассмотрев PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com развитую и развернутую форму ролевой игры. Такой единицей оказывается роль. “Именно роль и органически с ней связанные действия представляют собой основную, далее неразложимую единицу развитой формы игры. В ней в нерасторжимом единстве представлены аффективно-мотивационная и операционно-техническая стороны деятельности”.

В ролевой игре Эльконин выделяет сюжет и содержание.

Сюжет игры — это та область действительности, которая воспроизводится детьми в игре. Содержанием развернутой формы ролевой игры является не предмет и его употребление или изменение человеком, а отношения между людьми, осуществляемые через действия с предметами. А так как воссоздание, а тем самым и освоение этих отношений происходит через роль взрослого человека, которую берет на себя ребенок, то именно роль и органически связанные с ней действия и являются единицей игры.

В теории игр особое место занимает концепция В. Штерна.

Штерн определяет игру как являющуюся самоцелью деятельность, которую следует определять именно так, если мы желаем охарактеризовать существующее при игре состояние сознания. Деятельность эта является самоцелью, т.е. вполне довольствуется самою собою, не направлена на какие-либо цели, лежащие вне ее, — в противоположность “работе”, которая всегда есть только средство для достижения какой-нибудь другой цели. Цель игры в сознании играющего достигнута и исчерпана, когда игра окончена. Как скоро какая-нибудь другая цель сознательно связана с игрой — например, выигрыш денег в карты или в рулетку, “рекорд” при состязаниях — деятельность перестает быть чистой игрой. Но это, считает Штерн, верно, если игра рассматривается со стороны сознания как явление сознания. Если же рассматривать ее как “жизненную функцию независимо от своего представления в сознании”, то оказывается, что она имеет цели, выходящие за пределы игры. “С точки зрения биологического или, лучше сказать, телеологического исследования... игра есть инстинктивное самообразование развивающихся задатков, бессознательное предварительное упражнение будущих серьезных функций.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.