WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 27 |

В складывающейся сегодня новой архитектуре глобального сообщества сегодня уже определенно намечаются черты иного, следующего этапа. В соответствии с комплексным характером идущих процессов глобализации, несомненно, будет развиваться тенденция к вбиранию, интеграции межрелигиозных контактов и осуществляющих эти контакты организаций, институтов, в общие сценарии и механизмы глобализации — в качестве их «религиозного измерения». В таковом качестве, эти контакты будут соотноситься, координироваться с ведущими измерениями, т.е. экономическими и политическими, и неизбежно подчиняться им в той или иной мере. Отсюда, в частности, вытекает другая черта: соответственно потребностям глобализации, основное русло межрелигиозного диалога сегодня уже, безусловно, вышло за пределы христианского ареала, чтобы включить все главные мировые религии. Обе указанные тенденции отчетливо и активно проявляются в устройстве объединенной Европы. Межрелигиозные контакты, «встречи религиозных деятелей», соответствующие соглашения становятся одним из служебных звеньев, частью комплекса мер по запуску очередных глобальных проектов и процессов, решению тех или иных глобальных проблем. И эта служебная их роль в рамках сугубо секуляризованной машины глобализации, безусловно, не может не сказаться на внутреннем содержании контактов, уменьшая его духовную глубину.

В этой связи стоит сделать одно общее замечание, прямо подводящее к обсуждаемым ниже моделям диалога религий. Дело в том, что сомнения в духовной ценности и глубине подобного диалога сопровождают всю его историю. Как принято считать в наше время, главные препятствия к диалогу религий — нетерпимость и фанатизм. Это безусловно верно, и все же проблема сложнее, глубже. С диалогом религий всегда трудно ужиТиллих П. Христианство и встреча мировых религий // Тиллих П. Теология культуры. — М., 1995. — С. 425.

Кырбасов А. Приветствие участникам Мирового Общественного Форума «Диалог цивилизаций» // Вестник Мирового Общественного Форума «Диалог цивилизаций». — 2006, № 1. — С. 104.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры валось и такое качество человеческой религиозности как ревность о вере, как пылкая, горячая вера. Эта горячая, ревностная вера традиционно подозрительна к диалогу с чужими верами и склонна отвергать его: ей видится в нем опасность отступничества, внесения искажений; готовность к диалогу она склонна расценивать как признак равнодушия к вере, отсутствия тревоги за ее судьбу. И это — действительная проблема. Легко осудить нетерпимость и фанатизм как негативные явления, которые надо преодолевать; но ревность о вере трудно не признать законным и должным качеством подлинной, глубокой веры. Ее проявления, ее роль очень различны в разных конфессиях и религиях; в целом, эта роль меньше, когда тип религиозности более рационален, и больше — когда он отмечен сильной эмоциональной и экзистенциальной окрашенностью. Тип протестантской религиозности — один из наиболее рациональных, и никак не случайно то, что львиная доля современных инициатив в сфере диалога религий имели место на почве протестантизма, тогда как, скажем, участие православия в этих инициативах отмечено постоянными сомнениями и импульсами отталкивания. Но вот что важно заметить: есть и такой тип межрелигиозных контактов и диалога, который вполне сочетается с ревностью о вере. Ему отвечает вторая из двух моделей, которые мы ниже рассмотрим.

2. Два принципа и две модели диалога религий Практически все современные начинания в области межрелигиозного диалога следовали, в существенном, одной и той же модели или стратегии. Ее главный принцип можно вполне адекватно выразить на языке арифметики: в качестве почвы, пространства для контактов и диалога принимается «наибольший общий делитель» всех участвующих позиций — то есть, сумма, совокупность всего общего, что у них есть, всех положений, разделяемых всеми сторонами. Формула «поиск общего знаменателя» постоянно мелькает в текстах и выступлениях, посвященных проблемам межрелигиозного и межкультурного диалога. Понятно, что такой принцип абсолютно универсален, приложим к контактам любого рода; в нашем случае, речь идет о религиозных положениях, элементах религиозных учений и доктрин, предметах веры. Роль инициаторов, устроителей диалога предстает здесь как роль, современно выражаясь, модераторов, чья задача — помочь всем участникам выявить все содержания, все элементы их позиций, которые являются у них общими с другими участниками и входят в «наибольший общий делитель». Задача же самой встречи, диалогического процесса состоит в том, чтобы общие содержания были выдвинуты на первый план, в центр, всесторонне раскрыты, и из них был бы извлечен максимальный объем следствий. Первым же и главным искомым следствием является достижение соглашения о том, что именно общие элементы должны определять взаимные отношения участников, — чем обеспечивался бы впредь гармонический характер этих отношений.

Чтобы оценить качества и возможности такой модели, надо, прежде всего, увидеть оборотную сторону описанного принципа. Он, очевидно, означает также, что все несовпадающее в позициях участников, все, что отличает эти позиции друг от друга, априори отбрасывается, исключается из поля зрения и выводится из пространства обсуждения. Тем самым, это пространство выстраивается по принципу сужения, минимизации; а стороны обсуждения лишаются своих индивидуальных отличий, выступая как усредненные, формализованные субъекты. Как сразу же ясно, здесь заключена серьезная опасность обеднения, редукции самой обсуждаемой тематики, самой стихии религиозной жизни. Такая опасность сразу улавливалась, ощущалась представителями православной религиозности при их знакомстве с обсуждаемою моделью. В сфере межконфессиональных контактов христиан, принцип этой модели носил название «интерконфессионализма»; и, впервые столкнувшись с ним на первом съезде Русского Студенческого Христианского Движения — знаменитом Пршеровском съезде 1923 г. в Чехословакии, Николай Бердяев тут же подверг его острой критике: как вернуться к оглавлению Фундаментальные асПекты меЖрелиГиоЗноГо диалоГа На одном из съездов Содружества Св. мученика Албания и преп. Сергия Радонежского, созданного совместно англиканами и русскими православными в 1928г.

пишет мемуарист, в своем докладе на съезде Бердяев «чрезвычайно просто и ясно показал, что при интерконфессионализме встреча христиан идет по линии минимализма, т.е. снижения нашего церковного сознания до минимума»4.

Тщательно избегая вхождения в глубину духовного опыта, его специфику и конкретность, — как разделяющие участников! — этот тип диалога рискует остаться совершенно поверхностным, впасть в тривиальность и даже пошлость; так, обсуждения проектов «Универсальной религии» нередко граничили с пародией и карикатурой. Мы помним, что «платформа Тиллиха», сформулированная еще в 1962 г., включала «открытость для критики собственных основ»; однако на практике проводимые мероприятия, как правило, отнюдь не предполагают подобной критики. Другая опасность носит прагматический характер: сужение пространства диалога, ограничение его содержания набором максимально общих тезисов, общих истин, едва ли не общих мест, сужает, уменьшает и его возможности, плоды, которые он способен дать. Такой диалог едва ли может порождать особое сближение участников или приводить к важным конструктивным выводам, крупным последствиям.

Мало что меняя и мало к чему обязывая участников, он не может и оказать глубокого, устойчивого влияния на ситуацию. Но надо признать — он способен все же умерить наихудшие тенденции взаимной нетерпимости и агрессивности, внушая сомнения в правоте экстремистских тенденций и снижая их популярность.

Суммарная же оценка данной модели и ее перспектив зависит существенно от того, могут ли быть предложены альтернативы ей, иные модели межрелигиозного диалога.

Мы бегло рассмотрим одну из возможных альтернатив, в основе которой — духовный опыт Восточного христианства. Определяющая черта этой модели диалога в том, что она следует парадигме личного общения, с ее специфическими свойствами. Легко согласиться, что обсуждавшаяся модель отнюдь не соответствует этой парадигме. Участники диалога представляются в ней своими позициями, позиции же характеризуются определенным набором, списком утверждаемых положений — так что сам диалог в существенном сводится к сопоставлению этих списков или же, на компьютерном языке, к общению протоколов. Подобный формализуемый процесс дает определенные преимущества, удобства; однако он кардинально отличен от общения живых Зеньковский В. В. Зарождение РСХД в эмиграции (Из истории русских религиозных течений в эмиграции) // Вестник РХД (Париж), — 1993, № 168. — С. 24.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры личностей, носителей личностного и духовного опыта. Отличий множество, но мы ограничимся сейчас лишь самыми необходимыми в нашем контексте.

Вот что является, пожалуй, главным для проблемы общения и диалога: в «общении протоколов», безличном формализуемом контакте, любое различие равносильно разделению, рассматривается как разделяющий, разъединяющий фактор. Именно в силу этого данная модель изгоняет все различия из пространства общения. Но в личном общении это категорически неверно! Здесь нет никакого общего закона, определяющего, какую роль играют различия сторон; но, во всяком случае, личное общение и сближение заведомо не основаны на совпадении, одинаковости. Хотя различия, безусловно, могут вызывать отдаление, отталкивание, вражду, но в личном общении они же способны не отдалять, а сближать, вызывать интерес, расположение и даже активное притяжение. Далее, важнейшая черта личного бытия состоит в его наделенности особыми структурами идентичности. Личная идентичность по своей природе противоположна объектной, предметной идентичности: идентичность личности конституируют именно ее отличия от других, и, будучи взяты вкупе, эти отличия сообщают ей неповторимость и уникальность. Эта черта прямо сказывается на общении: она говорит, что всякий контакт, игнорирующий, исключающий из своей сферы отличительные особенности личности, является безличным контактом, в котором данная личность радикально редуцирована: она не реализует в нем своей идентичности, своей специфической личностной природы.

Но каким же образом механизм личного общения может быть связан с областью межрелигиозного диалога Связующим звеном выступают здесь духовные практики. В них человек осуществляет всецелую и последовательную, строго направленную трансформацию себя — себя, рассматриваемого в энергийном плане, как определенной конфигурации энергий разного рода, духовных, психических и физических. Эта трансформация «энергийного человека» направляется к его онтологическому трансцендированию и представляет собой не только антропологическую, но и мета-антропологическую стратегию. Всякая духовная практика — тонкое занятие, культивирующее не только психологические и соматические, но и определенные интеллектуальные техники; она требует зоркого, точного мониторинга человеком своего внутреннего мира, искусства идентификации и контроля состояний сознания в их динамике.

Существуют определенные посредствующие звенья, благодаря которым опыт духовной практики, его принципы и установки, передаются в более широкие сферы реальности. Первое и главное из таких звеньев — духовная традиция. По самому определению, духовная практика есть индивидуальное явление, практика, осуществляемая отдельным конкретным человеком; однако она оказывается необходимо связана с некоторым объемлющим ее сообществом, историческим и социальным целым. Причина этого — в онтологической и мета-антропологической природе духовной практики. Эта практика не направляется ни к какой эмпирической цели, но ориентируется к пределам самого горизонта человеческого существования и опыта, к трансцендированию и Инобытию. Именно по этой причине она не может быть чисто индивидуальным явлением. Она должна иметь в своем составе особый аппарат или, более точно, органон организации, истолкования и проверки своего опыта, который смог бы обеспечить продвижение к столь специфической, невозможной цели — мета-эмпирической, отсутствующей в горизонте человеческого существования.

Но как создание, так и применение подобного органона требует выхода далеко за пределы индивидуального существования. В любой из духовных практик, известных в истории, формирование органона их опыта совершалось в течение столетий.

вернуться к оглавлению Фундаментальные асПекты меЖрелиГиоЗноГо диалоГа Исследованный нами пример органона исихастской практики Православия5 наглядно показывает, что опыт духовной практики добывается, проверяется, толкуется посредством сложного и тонкого обустройства, множества антропологических, психологических, герменевтических процедур, методик, приемов. Создание и хранение этого обустройства, или органона может осуществляться лишь общими преемственными усилиями многих участников — усилиями некоторого сообщества, продолжающегося в поколениях, в истории. Это сообщество, которое объемлет собой духовную практику человека и делает ее возможной, и есть то, что мы называем духовной традицией. За счет своей связи с духовной практикой, эта традиция обладает уникальным отличием среди всех традиций (социальных, культурных, этнических и проч.), что участвуют в жизни и истории общества: служа передаче сугубо личностного опыта духовной практики и осуществляя эту передачу также личностным, принципиально не институционализированным путем, она представляет собой не только социальный, но одновременно и личностный, антропологический феномен.

В конечном итоге, эта личностная природа духовной традиции и создает предпосылки для особого типа диалога религий — диалога не формализованного, а личностного. Заметим, прежде всего, что религия, или же религиозная традиция — гораздо более широкое и гетерогенное целое, нежели духовная традиция; наряду с последней, она включает в себя также разнообразные институты, что связывают сферу религии с социумом и государством. Но в составе этого целого, духовной традиции принадлежит выделенная роль: она есть внутреннее ядро, квинтэссенция антропологического и духовного содержания религиозной традиции и, как правило, она сохраняет сильное и стойкое (хотя нередко подспудное) влияние на религиозную традицию.

После определенного периода, когда во всем мире влияние духовных традиций на религиозную (тем паче социальную и культурную) жизнь было малозаметно, сегодня это влияние, как в христианстве, так и в религиях Востока, вновь возрастает. Мы же можем заключить, что если каким-либо образом осуществляется диалог духовных традиций, то такой диалог будет, в свою очередь, служить ядром диалога соответствующих религий.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.