WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 27 |

Одной из основных задач тренинга является создание условий для переживания участниками конфликта Другого и факта его существования как реальности. Данный диссонанс можно снять путем избегания обуславливающих его факторов. Например, молодой христианин может считать, что мусульманские мужчины заставляют своих женщин носить чадру. Услышав разъяснение мусульманки, что ношение чадры — ее собственный выбор, сделанный в соответствии с постулатами ее религии, он может ей не поверить. Оппонент может считать, что ее случай единичен: тысячи других женщин принуждаются к ношению чадры. Однако, вступив в дискуссию в ходе тренинга с остальными, он может услышать мнение нескольких мусульманок, как носящих чадру, так и не носящих ее, разъясняющих свои религиозные установки и мотивы поведения. Как следствие, он может начать переосмыслять свои предрассудки, к примеру, он может поправиться, сказав что-нибудь вроде «Да, некоторые женщины, действительно, сами принимают решение носить чадру — но многих все-таки заставляют». Тем такой юноша снижает уровень когнитивного диссонанса, чтобы быть честным с самим собой. Видя, что средств доказать свою точку зрения нет, он может пересмотреть свои установки — реальность, с которой он сталкивается, становится сильнее, чем его предвзятые установки.

Таким образом, предвзятые убеждения, нередко по своей сути подсознательные, начинают уступать место плодам сознательной переработки получаемой информации.

2) Последствия тренинга Немало изменений происходит на личностном уровне; они зависят, прежде всего, от личного опыта человека и силы его убеждений:

Некоторые участники, приходя на тренинг, не ожидали ничего особенного — они просто были готовы к встрече с Другими. Отсутствие ожиданий способствует внутренней гибкости. Как следствие, обостряется умение активно слушать, и в этом случае, тренинг открывает новые перспективы. Иногда люди обнаруживают, что у них есть скрытое негативное отношение к людям иных убеждений. В этом случае от самого человека зависит, переходить ли к их переработке, или пока воздержаться от этого.

Festinger L. A theory of cognitive dissonance. — Stanford, CA, 1957.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры Некоторые приходят на тренинг, желая прежде всего высказаться — в основном, чтобы защитить свою религию.

В этом случае они настроены не столько на восприятие, сколько на оборону. Здесь важно понять, что Другие враждебны вовсе не во всем. Как следствие, такие участники учатся расслабляться и быть менее настороженными.

Есть и такие участники, которые надеются показать людям иных убеждений, что уж они-то стоят ближе к истине, чем другие. В данном случае задача тренинга — перестроить их установки, сделав их менее агрессивными. Такие люди могут прийти к пониманию, что и других есть свой путь к правде, а для этого нужно научиться слушать других и понимать, что в мире представлены и иные точки зрения.

Некоторые участники приходят на тренинг, надеясь найти общие точки, объединяющие их с приверженцами других религий. Такие люди стремятся оставлять в стороне подлинные расхождения и сосредоточиваться на сходствах — т. е. на позитивных моментах. Осознав наличие грубой реальности, то есть наличие как сходств, так и различий между религиями, такие люди могут понять, что они стремились первоначально отгородиться от всестороннего восприятия действительности. Иногда они выходят из диалога, смягчая тем самым когнитивный диссонанс, а иногда углубляются в него в надежде найти точки соприкосновения на новом уровне.

Есть и такие, кто приходит с убеждением, что у других нет никакого желания вести диалог. Они сосредоточиваются, таким образом, на негативной установке. По ходу ведения диалога, люди этого типа могут вести себя все более заносчиво, до тех пор, пока не осознают, что другие действительно пытаются вступить с ними в полноценное общение. Как следствие, они осознают, что и у другой стороны могут быть положительные установки на ведение межрелигиозного диалога.

Некоторые участники готовы к ведению диалога, но лишь при условии, что их собственные убеждения ни в коем случае не будут поставлены под сомнение. Поначалу им трудно вступить в диалог. По мере вхождения в таковой, они склонны скорее говорить сами, чем воспринимать чужую речь — даже если приходится выражать свои страхи. Такой тренинг полезен для них, прежде всего, как средство к выработке навыков коммуникации.

Некоторые готовы к дискуссии, но им лишь надо убедиться, что такое желание есть и у других. С выражением своих чувств у них нет проблем. Все, что им нужно, чтобы начать говорить — понять, до какой степени свободно можно вести дискуссию, не нанося собеседнику оскорбления, даже невольного. Такие люди ощущают свою ответственность перед собеседником. На тренинге они учатся выражению эмпатии по отношению к чувствам другого человека.

Регулярные встречи помогают участникам переработать свое прежнее мировоззрение, прежде всего по линии отношения к Другому, независимо от того, в каких точно формах оно было выражено. Решение вступить в диалог принадлежит каждому участнику, но тренинг создает для каждого из них возможность трансформации.

III. Заключение Одна из важнейших ценностей, которую участники тренинга выносят из диалога, — это понимание того, что диалог есть не только решение, принимаемое кем-то другим. Приняв собственное решение о диалоге, мы учимся ответственности. В этом случае, в диалоге мы уже зависим не от других, но от себя, мы уже не актеры, но постановщики, у нас появляются обязательства по отношению к диалогу.

Когда перед нами встают какие-либо препятствия, мы ищем решения проблемы. Это значит, что нам нужно не добиваться снятия проблемы любыми средствами, но найти решение, наиболее приемлемое как для себя, так и для других. Говоря диалогу «да», мы принимаем собственное решение, не ставя никому никаких предварительных условий.

вернуться к оглавлению актуальные стратеГии и тактики меЖрелиГиоЗноГо диалоГа Важно и то, что в ходе тренинга мы учимся понимать, что межрелигиозный диалог — это не теоретическая процедура, связанная с интеллектуальными категориями. Напротив, в него может войти любой человек, ощущающий в этом необходимость. Можно сказать, что познание человека как верующего во что-то само по себе служит средством предотвращения религиозных конфликтов — точнее сказать, конфликтов, использующих религию как предлог. В случае же возникновения конфликта, знание религии других людей и владение навыками диалога помогает понять, что в поведении противной стороны идет от религиозных убеждений, а что — от личных или групповых интересов.

Наконец, тренинг помогает участникам войти в условный ритм друг друга. Диалог все больше становится реальностью, а не только морально-этическим постулатом. Участники обнаруживают, как трудно поддерживать разнообразие, и в то же время, как важно для них, несмотря ни на что, найти способ сжиться с неизбежными разделениями, оставив мысль о полном преобразовании противной стороны. Это — путь к обретению собственного достоинства через уважение к достоинству других.

В заключение стоит заметить, что описанный тренинг способствует образованию своеобразного клапана для отвода излишнего напряжения. Вместо того чтобы избегать споров, вовсе не входя в диалог, люди начинают экспериментировать с тем, как избегать конфликтов, вступая в диалог. Даже начав его, не имея за душой ничего, кроме сомнений, они учатся в ходе занятий, как строится доверие друг к другу. Вот почему мы и говорим, что слово «Да» — это и есть главный ключ к тому, чтобы вступить на тропу диалога. Это ключ к движению в согласии не только с другими, но и с самими собой.

вернуться к оглавлению ИНИЦИАТИВЫ ЛИВАНСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ОБЛАСТИ ДИАЛОГА: ОПЫТ АДЬЯНСКОГО ФОНДА Сама Хальвани Тьютор Арабского Открытого университета (Бейрут, Ливан) I. Контекст На протяжении пятнадцати военных лет (1975–1990), ливанское общество было разделено на два главных конфессиональных сообщества (марониты и сунниты)1, которые старались достичь политической гегемонии и утвердить свою картину мира и идентичность на всей территории страны (нон-арабизм — арабизм). Из-за страха и взаимного неприятия конфликт ширился и привел к перегруппировке каждой из деноминаций от политической организации к новым идентичностям, которые принимали разные формы: народное ополчение, географические разделения и религиозные разногласия. К несчастью, жертвами гражданской войны стало более 200 тыс. человек.

Эта жестокая борьба действительно оставила след в памяти ливанцев и нарушила целостность общества, но во время войны проявились некоторые факты, свидетельствующие о глубоком убеждении ливанцев в неИз 18 сообществ, существующих в Ливане. Христианское сообщество состоит из: маронитов, греко-католиков, сиро-католиков, армяно-католиков, православных греков, православных сирийцев, православных армян, протестантов, ассирийцев, халдеев, коптских католиков и коптских православных. Мусульманское сообщество состоит из: суннитов, шиитов, друзов, алавитов и исмаилитов. Кроме этого, существует небольшое иудейское сообщество.

вернуться к оглавлению актуальные стратеГии и тактики меЖрелиГиоЗноГо диалоГа обходимости сосуществования. К примеру, во время гражданской войны 17 тыс. человек погибли при попытке перейти на другую сторону Бейрута, потому что они, стараясь доказать, что жизнь продолжается, отказывались признать демаркационные линии, которыми Бейрут был разделен на две зоны (западную — с мусульманским большинством, восточную — с христианским). Эти люди, не вернувшиеся домой, стали символом веры в единство Ливана и его народа.

Кроме того, в 1988 г., за два года до начала переговоров между воюющими сторонами у демаркационных линий произошла массовая демонстрация граждан Ливана, одетых в белое, взявшихся за руки и сформировавших таким образом «цепь мира». Это было первой акцией, продемонстрировавшей глубокое неприятие насилия и стремление к жизни вместе.

После подписания мирного соглашения в 1990 году гражданское общество снова столкнулось с двумя противоположными политическими системами: с одной стороны, возрожденная в соответствии с соглашением конфессиональная система, в которой три критических позиции (три президентские: президент, премьер-министр, председатель Ассамблеи представителей) представляют существующие 18 религиозных сообществ через три главные сообщества (марониты, сунниты и шииты). Политическая система предоставила определенную власть лидерам на уровне государственной власти, а также на уровне политических партий и общественных организаций. С другой стороны, существует острая необходимость перестройки страны в направлении укрепления института гражданства, развития процессов модернизации и установления доверия между членами деноминаций.

К сожалению, из-за личных амбиций лидеров, воспользовавшихся конфессиональной политической системой, большинство стихийных общественных движений исчезло, что свидетельствует о хрупкости общества.

Общество подчинилось лидерам, а выборы в Ассамблею представителей усилили этот процесс подчинения каждого из сообществ своему лидеру. Общество не сумело через общественные движения добиться независимости от политического лидера, поскольку люди вновь оказались заложниками клиентской системы2, гарантировавшей им выживание, но не всеобщую справедливость или человеческое достоинство. Поэтому не только политическая система была конфессиональной, но и народ стал конфессионализированным. И подобно любому конфессиональному обществу, страх перед Другим был усилен и акцентирован, ослабляя стремление к сосуществованию.

Более того, равенство сил между разными конфессиональными фракциями привело к тому, что каждая из них стала искать внешней поддержки (со стороны Ирана, Саудовской Аравии, Франции, США и других стран), не говоря уже о присутствии сирийской армии. Эта виртуальная конфронтация между лидерами достигла кульминации после убийства премьер-министра Рафика Харири 14 февраля 2005 года.

Пока граждане собирались на месте этого убийства, чтобы выразить солидарность проекту общежития, продвигавшемуся Рафиком Харири, большинство лидеров думали о том, какие дивиденды они извлекут из этой демонстрации. Это привело к реконфигурации сил, которые теперь составили просирийскую и антисирийскую коалиции, названные по миллионным демонстрациям, состоявшимся, соответственно, 8 и 14 марта3.

После вывода сирийской армии (незамедлительно обвиненной в организации этого убийства) и парламентских выборов 2005 года, конфессиональная система еще больше усложнилась и проблематизировалась.

Система клиентов политических групп.

См. следующие сайты. Фракция 8 марта: электронные газеты: www.tayyar.org, www.al-akhbar.com; сайты телевизионных каналов:

www.otv.com.lb, www.aljadeed.tv, www.nbn.com.lb, www.almanar.com.lb; Фракция 14 марта: электронные газеты: www.nowlebanon.

com, www.almustaqbal.com, www.annahar.com, www.lebanese-forces.org; сайты телевизионных каналов: www.lbcgroup.tv, www.future.

com.lb.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры Если большинство суннитов и шиитов явно разделились на коалиции 14 марта (сунниты) и 8 марта (шииты), то представители прочих сообществ оказались вынужденными выбирать ту или иную сторону в зависимости от собственных политических интересов. Поэтому сегодня в каждом сообществе есть по крайней мере два лидера, ориентированных каждый на одну из этих двух коалиций. Межконфессиональные4 трения стали внутриконфессиональными5, в основном между суннитским и шиитским сообществами, поддержанными, соответственно, Саудовской Аравией и Ираном — представителями противостоящих идеологий.

Так ливанский конфликт перерос из межконфессионального во внутриконфессиональный, скрытый за региональным кризисом.

II. Гражданское общество и утверждение диалога Спустя 19 лет после подписания Таифского мирного соглашения диалог все еще ограничен общением на уровне политических лидеров. Попытки восстановления согласия или отмены конфессиональной системы правительством до сих пор не предпринимались. Поэтому общество, не готовое к вызову широкого диалога и памятующее о гражданской войне, вернулось к определенной изоляции, состоящей в том, что каждое сообщество заботится о самосохранении и собственном процветании.

В целом, ливанцы колеблются между учреждением механизма защиты от Другого и тесным сотрудничеством с правозащитным движением для установления культурного диалога внутри их общества.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.