WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 27 |

За историческими различиями и расхождениями в позициях или убеждениях между мусульманскими группами сегодня стоит теологический кризис, в который вовлечено большинство мусульман мира, возникший из-за пустоты, которая ширится, редуцируя ислам для большого числа его приверженцев до религии как имиджа, мотивированного требованиями идентичности или политики. Эти два определения ислама направлены на самих себя, не замечают друг друга.

3. Мусульманские группы сегодня и их позиции по отношению друг к другу В условиях этого глубокого кризиса ислама и разделения на группы внутри этой религии мусульмане не могут выступать единым блоком в отношениях с христианами. С ними следует иметь дело как с разными группами, учитывая также их отношения друг с другом. Выше определены группы мусульман-суннитов, но и среди шиитов также можно выделить подобные группы. Следует напомнить, что это подразделение не полное, но позволяющее составить представление о положении дел7.

В первую очередь, группа мусульман-традиционалистов. Они участвуют во встречах, посвященных диалогу, и достаточно часто благосклонно к нему относятся. Тем не менее, будучи стражами структуры, которая Там же.

Там же. — P. 53.

К примеру, я не упоминаю людей мусульманской культуры, т.е. тех, кто не следует предписаниям ислама или даже не верует, но признает связь связь с мусульманской идентичностью.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры слабеет из-за недостатка самокритики и глубокой рефлексии, они несильно преуспели в установлении диалога. В их словах чувствуется неразличение между понятиеми диалога и миссии (дауа). Более того, складывается ощущение большой недосказанности, а некоторые из участников говорят одно перед христианской аудиторией или в западных странах и другое перед членами своей собственной группы. Вкратце можно сказать, что они не всегда участвуют в этих встречах по убеждению, что можно сказать и об их партнерах-христианах. Все же невозможно упустить из виду позитивные моменты: с одной стороны, присутствие участников с доброй волей и искренне верующих, а с другой, факт того, что встреча и диалог сами по себе способны постепенно изменять участников.

Вторая группа, мусульман-фундаменталистов, пытаясь вернуться к «чистоте истоков», закрывается в тоталитарном мирке, где все объясняет «шариа», которая по мнению фундаменталистов, имеет предписания для каждого аспекта жизни. Другой, таким образом, воспринимается сквозь призму этой системы как неверный или димми. Тем не менее, более близкий контакт с Другим, т. е. такой контакт, при котором христианин раскрывается не как категория системы, а как реальный человек, может пошатнуть представления мусульманина-фундаменталиста. При реальной встрече приверженцы этой группы могут оказаться в ситуации выбора между их закрытой и не-эгалитарной системой, с одной стороны, и нравственными ценностями ислама — ценностями справедливости, равенства и любви к ближнему, с другой. Эти контакты могут, таким образом, привести либо к отходу от радикальных идей или к еще большей замкнутости в этом мирке и ненависти к другому, чьи присутствие и гуманность угрожают его системе веры и планам создания государства, которое возвратит славу исламу. Более того, эта группа негативно относится к Западу, и ее представители могут воспринимать арабов-христиан как непрямое присутствие в «землях ислама» ненавистного Запада. Эта группа, будучи воинствующей в своих помыслах, но не на практике, соседствует с третьей группой.

Если первая и вторая группы пытаются в той или иной степени придерживаться остаточного чувства религии и истории, «мусульмане» третьей группы — «воинствующих фундаменталистов» — в ситуации кризиса идентичности совершенно лишились каких либо ориентиров и не в силах разобраться в современном положении вещей. На психологическом уровне можно утверждать, что собственную неспособность осознать ориентиры и ценности, а также недовольство собой они проецируют на других. Столкновения смыслов и ориентиров проявляются в разных частях света в виде террористических актов. Эта группа, в действительности, противостоит трем остальным, а ее намерения невозможно понять. Большинство мусульман-традиционалистов и мусульманские официальные лица не считают приверженцев этой группы мусульманами, а воинствующие фундаменталисты не считают мусульманами всех тех, кто не с ними.

Последняя группа новых мусульманских мыслителей, будь то известные личности или люди, которые пользуются свободой мысли, больше других открыта к контактам с другими. Эти люди в большинстве своем получили современное образование, которое позволяет им преодолеть средневековую ментальность с ее парадигмой «я против Другого». Они уважают свободу совести, равенство и партнерские отношения. Современное образование позволяет им вернуть ценности, присущие исламу, такие как обязанность думать за себя и отсутствие понятия религиозного авторитета. Открытость этой группы по отношению к другому совсем не носит характер снисхождения, а встреча для них — это люди не только слушают друг друга, но и приобщаются к богатствам духа и истории другого. Мухаммед Талби утверждает, что «создавая эту плодотворную атмосферу соревновательности, которой ислам был лишен на протяжении веков, диалог может сыграть свою роль в том, чтобы вывести мусульман из их ложного комфорта и открыть их сердца и уши, чтобы они вновь услышали вернуться к оглавлению кросс-релиГиоЗные асПекты меЖрелиГиоЗноГо диалоГа Слово Божие»8. Описывая встречу на собственном духовном уровне, молодой мусульманин из Франции сказал: «Самая важная вещь в исламе — это вера, это Бог. Он — начало жизни. Именно благодаря христианским, а не мусульманским, движениям я это узнал. Я мечтаю о чем-то подобном в мусульманстве»9.

Таким образом, участниками диалога могут быть члены первой и четвертой групп. Четвертая более продвинута в этом отношении, поскольку допускает переосмысление мусульманской истории и новые интерпретации Корана. Однако большинство членов этой группы не принимаются мусульманами в арабском мире.

Поэтому ответственность ложится в большей степени на плечи обладающих доброй волей участников первой группы, т. е. на более или менее официальных представителей авторитетных структур в их государствах или даже структур, относящихся к их государствам. Их призывают больше прислушиваться к новым мусульманским мыслителям. На самом деле, только диалог между этими представителями и новыми мыслителями может улучшить ситуацию, поскольку в результате этого диалога участники-традиционалисты могут получить обновленную и последовательную теологию другого, что позволит им избежать проблем устаревшего дискурса. Новый дискурс может иметь два вида последствий. С одной стороны, он мог бы дать ясные ответы тем, кто склоняется сейчас к фундаменталистской позиции из-за того, что официальный дискурс лишь давал им прежде уклончивые ответы на вопросы о том, кто такой мусульманин и как он должен относиться к Другому.

А с другой стороны, он бы дал мусульманам, верящим в основные ценности равенства и открытости, шанс признания в исламе, чтобы они не чувствовали себя неловко в своих собственных сообществах и не затруднялись бы в религиозной самоидентификации.

Как говорилось выше, необходимо учитывать пятую — суфийскую — группу, даже несмотря на то, что на Ближнем Востоке она не столь ярка. Хотя суфии колеблются между традиционализмом и модернизмом, им есть, что добавить к общей картине, поскольку в-основном они являются носителями ценностей и придерживаются больше духа, чем буквы. В этом отношении все прочие, а в особенности христиане, считают их близкими по духу. Это укрепило многих авторов во мнении, что истинный диалог с исламом может начаться в суфийской среде. Однако следует уяснить один нюанс: хотя суфии более открыты, духовны и восприимчивы, чем прочие, их опыт диалога остается на частном индивидуальном уровне. Они убеждают своего христианского собеседника и часто воспринимают любой религиозный опыт как исходящий из одного источника, но их аргументы происходят из их собственного индивидуального опыта и уровня развития. Чтобы получить большее распространение, их индивидуальные аргументы нуждаются в переводе в четкую теологическую конструкцию, которая могла бы быть воспринята другими. Идеальная ситуация сложилась бы при объединении этих суфийских организаций с переосмыслением современными мусульманскими мыслителями, чтобы участники диалога с мусульманской стороны могли бы четко представить результат во время переговоров.

II. Кризис арабского христианства Что касается арабского христианства, возникает вопрос: не является ли араб-христианин заложником исламского кризиса Он является, в той мере, в какой мусульманские порядки на политическом уровне, варьирующиеся от маргинализации до отрицания, могут придать ему ощущение незначительности его присутствия и страха за судьCf. E.Renaud, Le dialogue islamo-chrtien vu par les musulmans. — Islamochristiana, 23 (1997). — P. 126.

Cf. L. Babs, L’Islam positif : La religion des jeunes musulmans de France. — Les Editions de l’Atelier, 1997. — P. 186.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры бу его сообщества. На религиозном уровне он тоже заложник, когда отношение мусульманских религиозных представителей остается двойственным и не осуждает достаточно явно носителей абсолютистских мусульманских идеологий. Но он также является заложником в меру того, насколько он поддается представлениям другого — точно так же, как мусульмане XX века, воспринявшие ориенталистские негативные представления о себе самих. Арабское ближневосточное христианство переживает кризис, но в отличие от кризиса ислама, это кризис идентичности не затрагивает социальную или культурную сферы. Он характеризуется овладевающим христианам чувством безнадежности этого региона, и это чувство выражается в двойном дистанцировании — физическом и культурном.

1. Физическая эмиграция В своей статье Ф. Дау описывает причины ширящейся «геттоизации» арабов-христиан на Ближнем Востоке.

Он также описывает проблему эмиграции христиан как в основном эмиграции молодежи. Но в последнее время в Ливане наметилась тенденция к росту такой эмиграции, которая является не индивидуальной эмиграцией молодых мужчин и женщин, а эмиграцией целых семей. По мнению Хияма Маллата, следует отличать эмиграцию от исхода. В статье «О результатах мусульманско-христианского диалога: присутствие христиан на Востоке — это прежде всего ответственность мусульман» Х. Маллат объясняет, что эмиграция — это следствие личной или семейной необходимости и не изменяет облик общества. Исход, наоборот, является выбором общества, который приводит к глубоким переменам внутри него и в его отношении к другим. Х. Маллат утверждает, что то, что сегодня называют «эмиграцией христиан Востока», является на самом деле отречением, представляющим опасный социальный феномен в том смысле, что это уход без гарантий возвращения, и общества из-за этого утрачивают свое многообразие, основанное на взаимодействии религий и обычаев10.

С мусульманской точки зрения, обязательно полное понимание того, что требует Коран:

«О верующие, будьте стойки во имя Аллаха (Бога, Господа), а свидетельствуя, будьте справедливы (правдивы).

Пусть же ненависть и неприязнь отдельных людей [не пробуждают в вас ответную реакцию и] не ведут вас к проявлению несправедливости. Будьте же [во всем и со всеми] справедливы! Это ближе к набожности [это приближает вас к набожности].

Бойтесь Бога [пусть трепет пред Ним напоминает вам об обязательности в делах, постоянстве в выполнении религиозной практики и стойкости в следовании высокой морали и нравственности].

Ему (Всевышнему) ведомо абсолютно все, что вы делаете» (Аль Маида 5, 8) и «Вы, которые уверовали в Аллаха, в Его Истину и в Его посланников, будьте стойки в правде, когда бываете свидетелями перед Аллахом, хотя бы и против себя самих, или родителей, или близких родственников» (Ан Ниса 4, 135) Соответственно, мусульмане Ближнего Востока дожны быть справедливыми, находить выходы из конфликтов прошлого — как в случае ливанской войны — и видеть, что происходит с христианами в Ливане, Ираке Mallat H. Min nata’ij al hiwar al islami al masihi : al wujud al masihi fi ach-charq mas’uliyya islamiyya awwalan. // Al Masihiyya wal Islam :

Risalat Mahabba wa Hiwar wa Talaqi. — Beyrouth, 2004. — P. 144.

вернуться к оглавлению кросс-релиГиоЗные асПекты меЖрелиГиоЗноГо диалоГа и во всем регионе, и не забывать о них, заняв все свои мысли арабо-израильским конфликтом, суннитскошиитским конфликтом и американской оккупацией Ирака. Они должны видеть, что христиане покидают регион в массовом порядке — насильно или чувствуя, что у них нет другого выбора. Как мусульмане и как большинство населения нашего региона, мы должны понимать, что если эмиграция продолжится, наш регион и «Ливан без христиан превратится в приют для ислама»11.

2. Культурное дистанцирование Вторая характеристика кризиса на Ближнем Востоке — увеличение культурной дистанции между христианами и мусульманами. Рост определенной формы религиозности с мусульманской стороны с 1980-х гг. без сомнения является одной из причин дистанцирования арабов-христиан. Цитируя Ф. Дау, «В таких региональных и глобальных условиях христиане Востока имеют право задаться вопросом, нужно ли им акцентировать свою культурную и религиозную идентичность, обращаясь к своему античному наследию и тем самым увеличивать дистанцию с арабо-мусульманской культурой».

На самом деле, христианам Востока нужно обратиться к своему культурному наследию, поскольку это наследие является частью общей культуры арабского Ближнего Востока. Акцентировать его будет только благом для обоих сообществ, напоминая о культурных и исторических связях, нас объединяющих, а также напоминающих мусульманам Ближнего Востока об особенности их культуры при сравнении с культурами, которые близки ей, в частности, культуры Саудовской Аравии или Ирана. Такое обращение к культурному наследию стало бы причиной восстановления отношений, а не дальнейшего дистанцирования.

Католические патриархи Востока в своем втором пасторском послании, написанном на пасху 1992 года и озаглавленном «Христианское присутствие на Востоке: миссия и Слово» выразились в таком ключе: «Мы принадлежим уникальному наследию цивилизации. Каждый из нас внес посильный вклад в его формирование.

Наша близость цивилизации — это наше историческое наследие. Мы искренне желаем сохранить его, преумножить, вдохнуть в него новую жизнь, чтобы оно стало основой нашего сосуществования и товарищеской поддержки. Христиане Востока — это неотъемлемая часть культурной идентичности мусульман. Аналогично, мусульмане на Востоке — это неотъемлемая часть культурной идентичности христиан. Поэтому мы в ответе друг за друга перед лицом Господа и истории»12.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.