WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 27 |

История второй рукописи стала известна только недавно. Начиная с рубежа XV–XVI вв. она находилась в руках представителей братства ‘ишкиййа. В те годы некогда безграничная власть Тимуридов все более ослабевала. В это же время все более укреплялось положение Мухаммада Шибани-хана (ум. 1510), готовившегося к завоеванию Мавераннахра. Шибанидам был нужен союзник, подобный Хвадже Ахрару. Далеко не случайно, что Шибани-хан, захвативший Самарканд в 1500 г., конфисковал громадное состояние семьи Хваджи Ахрара и истребил его сыновей. В этот же период начинается резкий рост влияния и экономического могущества братства ‘ишкиййа и его шайхов. Среди их муридов оказывается множество представителей тюркской родовой знати, растет и вовлеченность шайхов ‘ишкиййа в политические события. Тогда же начинается возведение дорогостоящих архитектурных сооружений. Любопытно, что с падением Шибанидов сходит на нет и влияние шайхов ‘ишкиййа, что только подтверждает связь первых и вторых.

Подробнее всего об этом интереснейшем периоде в истории Центральной Азии писал русский историк А. А. Семенов, проанализировавший важнейшие источники по проблеме. Ученый пишет об ожесточенной борьбе между суфийскими братствами, которая была характерна для Мавераннахра этого периода31.

На рубеже XV–XVI вв. шайхи ‘ишкиййа уходят подальше от Самарканда, вотчины Хваджи Ахрара, ближе к афганским пределам, с которыми у них существовала давняя связь. Очевидно, в это время должен был каким-то образом оформиться и союз с шибанидами. Шибани-хан лично знал эти места, неоднократно бывал там, позднее строил себе в Карши дворец.

В 1513 г. шибаниды, занявшие перед тем северный Хорасан и Балх, вынуждены были очищать захваченные области. Султан ‘Убайдулла переселил в Бухару жителей Мерва, а Джанибек-султан — через Амударью в свой удел жителей Балха, Шибиргана и Андхоя, районов в северном Афганистане, где жили арабы. Документы показывают, что переселенцы нуждались в покровителе на новом месте, при этом существовало и понятие «плата за заботу» (ихтимам).

В предании о строительстве мечети в Катта-Лангаре, рассказанном мне ее имамом ‘Абд ал-Джаббаром б. Ибрахимом, постоянно подчеркивается, что мечеть строилась коллективно, каждое из соседствующих с местом строительства племен отвечало за тот или иной «аспект» строительства: заготовку или подвоз стройматериалов, предоставление скота и приготовление пищи для нужд строителей и т. п. Смыслом строительства Лунин Б. В. Средняя Азия в дореволюционном и советском востоковедении. — Ташкент, 1965. — С. 104.

Подробнее см.: Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. — Саранск, 1960. — С. 151–156.

Подробнее см.: Семенов А.А. Шейбани-хан и завоевание им империи Тимуридов. — Сталинабад, 1954. — С. 81.

вернуться к оглавлению Фундаментальные асПекты меЖрелиГиоЗноГо диалоГа мечети, начатого всего через несколько лет после переселения, было объединение мусульман независимо от их этнического происхождения, тем самым переселенцы интегрировались в местную среду.

Арабские переселенцы32 обратились за помощью к шайхам братства ‘ишкиийа, и священный список, как и другие реликвии, принесенные ими, стали «платой за заботу». Среди поднесенного ими, возможно, были и другие примечательные предметы, которыми впоследствии гордилось братство ‘ишкиййа. Это тасбих, связка каменных бус-четок желтого цвета, якобы принадлежавших самому пророку Мухаммаду; муй-и мубарак, священный волос из бороды Мухаммада, и, наконец, хирка или джанда-чапан, тоже якобы принадлежавшая ему.

Влияние того или иного братства и его шайхов не в последнюю очередь определялось наличием священных реликвий, которые самим своим существованием должны были подтвердить предания, сопровождавшие историю силсила. Между тимуридами и шибанидами шла бескомпромиссная борьба. Союзником первых было братство накшбандиййа, союзником вторых — ‘ишкиййа. Оба братства использовали священные списки в качестве своеобразного знамени. Обладание старинными списками становилось важным аргументом в политической борьбе, а их бережное сохранение — залогом успеха. По нашему мнению, именно это обстоятельство и обеспечило сохранение ряда древнейших списков Корана.

Я не раз писал о большой роли, которую сыграли суфийские учения и их адепты в развитии и становлении того многопланового феномена культурной истории человечества, который коротко обозначается словом «Коран». Это разработка принципов аллегорического истолкования текста, которые легли в основу сотен сочинений, составивших важный элемент исламской религиозной культуры. Особенности суфийского вероучения самым непосредственным образом отразились на характере использования Слова Аллаха в религиозной практике, на внешнем облике рукописей Корана и памятников околокоранической литературы.

Мировоззрение членов суфийских братств стало катализатором широкого проникновения фрагментов коранического текста в быт, когда вера в магическую силу Слова Аллаха привела к массовому появлению айатов и их фрагментов на изделиях оружейников, ювелиров, гончаров и ткачей. Сегодня можно говорить и еще об одном важном элементе в системе отношений «Коран — суфизм». Речь идет о религиозно-культурной парадигме, связанной с сохранением древнейших списков в качестве священных реликвий суфийских братств.

Самим своим существованием эти рукописи, сохранившие древнейший пласт истории Священного текста, должны были подтверждать предания, сопровождавшие историю силсила того или иного братства, утверждать авторитет их шайхов, привлекать новых адептов и будить религиозный энтузиазм у верующих. Именно здесь, по нашему мнению, лежит разгадка феномена, получившего названия «Кораны ‘Усмана», по крайней мере, двух их них. Изучение истории других древнейших списков, не выходивших из культурного оборота на протяжении многих веков, может или подтвердить, или опровергнуть наше предположение.

По крайней мере, двенадцативековая судьба двух рукописей, о которых я рассказал, — эта удивительная история, неразрывно связанная с судьбами династий и государств, городов и людей, с судьбами исламской Потомки этих людей продолжают жить на юге Узбекистана. В 2004–2005 гг. в Санкт-Петербурге и в 2006 г. в Тампере (Финляндия) Музеем антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамерой) РАН была организована выставка, посвященная их культуре и традициям (см. каталог выставки: Резван, Арабы Узбекистана: образы традиционной культуры (Санкт-Петербург, 2004), а также веб-сайт выставки: http://web1.kunstkamera.ru/jeynov/eng/index.htm). В 2006 г. музей организовал экспедицию в кишлак Джинау, район компактного проживания арабского населения. В экспедиции приняли участие специалисты по материальной культуре, этнографии, физической антропологии, а также исламоведы. В 2007 г. в Санкт-Петербургском Отделении Архива РАН была обнаружена неопубликованная рукопись монографии блестящего этнографа-арабиста И. Н. Винникова (1897–1973), озаглавленная «Кашкадарьинские арабы: язык, фольклор, этнография». В настоящее время музей готовит ее к печати.

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры цивилизации от ее возникновения в Аравии VII века до торжества ислама, пережившего коммунизм на просторах мусульманских республик бывшего СССР.

Мы видели, что «Кораны ‘Усмана» оставались символами власти на протяжении веков. Несомненно, символическое значение имел и увоз самаркандской реликвии в Санкт-Петербург. Этим подтверждалось перемещение в Россию верховной власти над Туркестаном. В свое время этой проблемой занимался лично генерал-губернатор Туркестана фон Кауфман. В столицу империи планировалось доставить и гигантскую каменную подставку (лаух), которая стояла во дворе мечети Биби Ханым и использовалась некогда как «пьедестал» под другой Коран-символ власти, изготовленный по распоряжению Тимура.

Копия «Самаркандского куфического Корана» была напечатана в Санкт-Петербурге в количестве 50 экземпляров в качестве церемониального подарка России для мусульманских соседей империи — подарка, который подчеркивал власть «белого царя». Символическим жестом была и передача этой рукописи мусульманам в 1918 г., осуществленная по прямому указанию Ленина. Речь шла о передаче части власти в обмен на участие в «революционном проекте». «Москва — это новая Мекка, это — Медина для всех угнетенных», — так было записано в обращении Научной ассоциации востоковедов при ЦИК СССР, опубликованном в 1921 г. При этом рукопись в конечном итоге попала к мусульманам (в Духовное управление мусульман) лишь после обретения Узбекистаном независимости33.

В 2007 г. в России был изготовлен Коран на тонких золотых пластинах стоимостью «несколько десятков миллионов рублей». На изготовление «книги» ушло 14 килограммов золота 999 пробы (163 золотые страницы высотой около 14 см и шириной около 10 см, сделанные на Монетном дворе России). На золоте была издана копия той рукописи, которая хранится ныне в Санкт-Петербурге, той, что передавалась некогда внутри братства ‘ишкиййа34. «Россия — великая держава с многомиллионным мусульманским населением, реликвии и традиции которого всемерно почитаются и уважаются», — таково символическое значение создания Золотого Корана, один из листов которого был подарен королю Саудовской Аравии в 2009 г.

Сегодня Коран также используется как важный государственный символ (например, при президентской присяге в ряде государств СНГ и присяге руководителей ряда субъектов РФ). Здесь, впрочем, можно видеть скорее обращение к западной политической традиции, нежели «возвращение к исламским корням».

Этой рукописи посвящен документальный фильм «В поисках Корана ‘Усмана» (2003, автор сценария и сопродюсер Е. Резван, режиссер А. Абашкин). См.: http://web1.kunstkamera.ru/uthman/rus/film.htm.

вернуться к оглавлению ДИАЛОГ В ЛИВАНЕ: КРАТКИЙ ОБЗОР Луи Буассе Заведующий кафедрой ЮНЕСКО по компаративному исследованию религий, посредничества и диалога, профессор Университета св. Иосифа (Бейрут, Ливан) I. Диалог с ливанской точки зрения Диалог как «естественная предрасположенность» Многие ливанцы разделяют убеждение, что Ливан естественно предрасположен к диалогу. Они утверждают, что это свойство укоренено в географии, истории и составе населения.

Географически Ливан расположен на пересечении трех континентов: Европы, Азии и Африки. Его побережье предоставляет удобные возможности для торговли, армии и жизни людей, а тихие гавани являются безопасным убежищем для кораблей. Природными условиями объясняется открытость Ливана европейским, азиатским и африканским влияниям, проявлявшимся на протяжении истории. И говоря о внешних влияниях, я подразумеваю военную оккупацию, прямое или опосредованное управление страной, культурное, религиозное и языковое доминирование... и взаимодействие.

В эпоху античности эти «влияния» проистекали из Египта, Месопотамии, Анатолии, Персии, Греции, Рима и на несколько столетий из довольно воинственного племенного союза, существовавшего на юге страны, говорившего на одном языке с народом Ливана и эпизодически поклонявшегося тем же богам. Позже довольно продолжительное влияние неожиданно пришло из Аравии, и Ливан, на тот момент бывший довольно глубоко христианизированным, оказался вовлеченным в исламский мир. Далее были крестовые походы, а за ними — мусульманская реконкиста...

вернуться к оглавлению Христанство и ислам в контексте современной культуры Наконец, в новое время Ливан оказывается между парами конкурирующих влияний — каирским и стамбульским, британским и французским... А позже — между палестинским и израильским, сирийским и израильским, между влияниями Саудовской Аравии и Ирана.

Взглянув на этот краткий обзор ливанской истории, можно заключить, будто бы страна является не большим, чем излюбленной ближневосточной ареной боевых действий. На самом деле, это впечатление верно лишь отчасти. Правда то, что на побережье у горы Ливан, рядом с рекой, носящей необычное имя «Собачья» (“the Dog River”), можно найти много надписей, оставленных проходящими армиями начиная еще с античных времен. Но действительно серьезное влияние следует искать не в камнях, а в крови и сознании ливанского народа, в его культурном, этническом, религиозном, лингвистическом составе.

Ливан гордится тем, что на его территории находится не менее семнадцати установленных вероисповеданий1, многие из которых обладают особыми языками богослужений, которые явно свидетельствуют о собственном происхождении, истории и даже о культурных влияниях. Эти языки богослужений, приведенные в алфавитном порядке, — следующие: арабский, армянский, греческий, иврит, коптский, сирийский... Довольно интересным фактом является то, что когда христианскую мессу служат на французском или английском языке, многие не считают это свидетельством вестернизации.

К этому религиозному разнообразию Ливана добавляется особая форма языкового многообразия.

Несмотря на то, что в стране один официальный язык — арабский, — все образованные ливанцы владеют по крайней мере двумя языками благодаря тому, что образование в стране, в зависимости от учебного заведения, дается на четырех языках — французском, арабском, английском и армянском. При этом эти языки преподавания присутствуют на всех уровнях обучения — от начального до высшего. Кроме того, билингвизм в Ливане понимается не только как инструмент общения с иностранцами, но как средство приобщения к наследию и культуре, не ограниченном территориальными границами страны.

Все, о чем мы сказали, имеет мало отношения к диалогу, но дает понять культурную сложность страны и ее религиозное разнообразие.

Понять то, как история, география и демография создают условия к предрасположенности к диалогу, можно только наблюдая за тем, как их переживают люди в повседневной жизни: как приверженцы разных религиозных и культурных традиций взаимодействуют на всех уровнях и во всех частях страны, как они соединяют религиозный, национальный и культурный уровни своей идентичности, как они понимают свою ливанскую идентичность.

Диалог как «необходимость» Ливанцы различают три разных вида диалога — межкультурный, межрелигиозный и политический.

Каждый требует своего подхода, но все три считаются необходимыми.

1) Межкультурный диалог приравнивается к диалогу между «Востоком» и «Западом», исламом и Европой.

Ливан и ливанский народ считаются мостом между этими двумя культурами, поскольку они причастны этим двум «мирам». Несмотря на то, что эту идею разделяют многие ливанцы, немногие действительно участвуют в установлении этого диалога и изучают его последствия и то, как он реализуется на практике. Межкультурный диалог2 подразумевается в идее Ливана как «места встречи», «моста» между Европой Об этом см. первый том нашей книги «Atlas des espaces religieux au Liban». Подробнее см. сайт: http://www.fsr.usj.edu.lb/atlas/index.

htm.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.