WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

Второй фактор – высокая гибкость заработной платы. По официальным оценкам, реальная заработная плата за время реформ в нижней точке сократилась на 60%. Очевидно, это преувеличенная оценка, и падение было меньше. Тем не менее сам факт драматического снижения трудовых доходов в период реформ трудно отрицать. Несмотря на то, что сокращение реальной заработной платы в России было глубже и существенней, чем в других реформируемых экономиках, нужно сказать, что и там оно было далеко не минимальным и достигало 25–35%, а в Болгарии было сопоставимо с российским. Контраст между поведением российского рынка труда и рынков труда стран Центральной и Восточной Европы станет заметнее, видней и понятнее, если мы перейдем от динамики потребительской реальной заработной платы к динамике производственной реальной заработной платы, т. е. если мы будем дефлировать номинальную заработную плату не по индексу потребительских цен, а по индексу цен производства. Оказывается, именно в этом отношении между российской экономикой и экономиками бывших социалистических стран наблюдался резкий контраст. В странах Центральной и Восточной Европы падение реальной производственной заработной платы было неглубоким, и очень быстро понижательная тенденция сменилась повышательной и в настоящий момент во многих из них реальная производственная заработная плата на 25–-35% выше дореформенного уровня. В России ничего подобного не было. Здесь цены производителей росли в большинстве случаев быстрее потребительских цен на большей части рассматриваемого периода. Таким образом, никакой тенденции к возврату реальной производственной заработной платы, к тому высокому уровню, который наблюдался до начала реформ, не было. Это означает, что, с точки зрения работодателей, рабочая сила дешевела еще быстрее или таким же темпом, как она дешевела для самих носителей этой рабочей силы. Это прогрессирующее удешевление рабочей силы позволяло поддерживать достаточно высокий устойчивый спрос на труд и препятствовало тем самым образованию долгосрочной массивной, открытой безработицы.

Теперь перейдем к факторам, лежащим на стороне предложения рабочей силы. Для российской экономики был характерен достаточно активный отток из экономической активности в неактивность и в неформальную занятость. Прирост уровня безработицы в России был бы примерно в два раза больше для трудоспособного населения, если бы не имел места бурный отток экономической неактивности. В России значение этих факторов было примерно сопоставимым. И в этом смысле Россия находилась где-то в середине списка, потому что в некоторых странах, таких как Болгария или Венгрия, значение выхода в экономическую неактивность было даже на порядок больше, чем в России. Россия занимала промежуточное положение. Имел также место активный отток и в неформальную занятость. По последним оценкам Госкомстата занятые в неформальном секторе сейчас составляют около 8 млн человек, в относительном выражении –- 12%. По всей видимости, это несколько заниженные оценки, может быть, величина должна быть повышена до 15–-20%, лежать в этом диапазоне.

Но здесь важно отметить, не только насколько велик количественно этот сектор, но и определенные его структурные характеристики. Дело в том, что в российских условиях не существовало непроходимой границы между формальным сектором и неформальным сектором, как это имеет место во многих странах Латинской Америки. Попадание человека в неформальный сектор не закрывало ему дверь обратно в формальную занятость. Благодаря этому значительное число российских работников переходили из состояния формальной занятости в неформальную занятость и обратно, минуя состояние безработицы.

И последний серьезный фактор, также лежавший на стороне предложения рабочей силы. Хотя с формальной точки зрения российская система поддержки безработных строилась примерно так же, как в странах Центральной и Восточной Европы, в реальных терминах пособия по безработице в России были существенно меньше, чем в странах Центральной и Восточной Европы, и что может быть не менее, а более важно: российские безработные получали куда меньший набор услуг по социальной помощи, чем безработные в странах Восточной Европы. Уровень пособия по безработице определяет нижний порог резервируемой заработной платы. Той заработной платы, которую работники считают для себя приемлемой, по достижении которой они согласны занять то или иное рабочее место. Благодаря тому, что в России уровень пособия по безработице фактически поддерживался на достаточно низкой отметке, резервируемая заработная плата тоже поддерживалась на низком уровне. Это означало, что российские безработные были гораздо менее разборчивыми, чем их коллеги из стран Восточной и Центральной Европы, и были готовы соглашаться достаточно быстро на непривлекательные рабочие места. То есть работники с низкой производительностью, которые вымывались из занятости в странах Центральной и Восточной Европы, оставались в занятости в России.

Это схематический портрет того, что происходило с российской безработицей в переходный период. Теперь можно задаться нормативным вопросом: хороша или плоха российская модель по сравнению с той моделью, которая была выработана странами Центральной и Восточной Европы Надо сказать, что профессиональное сообщество склоняется к негативной оценке российской модели. Вряд ли в условиях России была возможна эволюция по тому сценарию, который имел место в странах Центральной и Восточной Европы, просто исходя из глубины того спада, который пережила российская экономика. Преимущества и недостатки каждой из этих моделей достаточно очевидны. Та модель, которая возобладала в странах Центральной и Восточной Европы, подталкивала процесс реструктуризации, она ускоряла его ход, она способствовала тому, что лишние работники быстро теряли рабочие места. Они попадали в состояние безработицы, там им оказывалась более или менее существенная поддержка, благодаря чему они могли надолго застревать в этом состоянии, но одновременно и их поиск становился более взвешенным, рациональным. Попадание значительной массы людей в безработицу оказывало понижательное давление на уровень заработной платы, но в то же время российская модель способствовала тому, что значительный контингент работников не терял связь с занятостью. Неизвестно, лучше ли переходить на новое место из состояния занятости или из состояния безработицы. В принципе считается, что лучше это делать, сохраняя за собой прежнее рабочее место. Это освобождало бюджет от большой нагрузки, связанной с поддержанием большого контингента зарегистрированных безработных..

И последний вопрос, который необходимо затронуть в связи с тем, что сейчас российская экономика вступила в новую фазу. Снова стали распространяться страхи о том, что ускорение процесса реструктуризации российских предприятий приведет к значительному выбросу работников. Это обострит проблему безработицы, и это снова становится пугающей вещью, хотя когда безработица в России достигла пика в 1998–1999 гг., никто о ней особенно не вспоминал, и она прошла абсолютно незамеченной за шлейфом других проблем. Сегодня, так же, как и в начале 1990-х гг., эти страхи представляются преувеличенными. Несмотря на то, что непосредственная реакция занятости на падение объемов выпуска в России была не слишком большой, но если учесть, какой временной протяженности был этот период спада, то оказывается, что сброс рабочей силы российскими предприятиями в абсолютных масштабах был очень значительным. В промышленности численность занятых сократилась на 40%, при этом никаких сверхвысоких показателей занятости Россия не демонстрировала. В этих условиях любые опасения, что в той или иной точке российской экономики то или иное предприятие активизирует сброс избыточной рабочей силы, может привести к серьезным проблемам в данной локальной точке. Однако безработица как некая макроэкономическая проблема не стоит на повестке дня. По всей вероятности, никакой сверхвысокой безработицы в российской экономике наблюдаться не будет.

А.Суринов Первый Заместитель Председателя Госкомстата России Август 1998 года – воздействие на социальное неравенство и потребительское поведение домохозяйств в России Социальные системы можно рассматривать через последовательность адаптационных и катастрофных этапов поведения. На адаптационных этапах параметры системы изменяются, но характер связей, т.е. ее качество, остается неизменным, иначе говоря, система приспосабливается к иной окружающей среде, не меняя своей сущности. А на катастрофных этапах меняется структура системы, возникает новая система, новое качество. Катастрофы и кризисы присущи всем видам общественных систем. Общество как система определяет взаимодействие элементов, ее составляющих, т.е.

создает правила их поведения, в рамках которых они самостоятельны. При изменившихся условиях системные связи нарушаются, и механизм коллективного взаимодействия меняется. Это приводит к возникновению новой системы. Но пока системные связи не нарушены, элементы подчиняются коллективным правилам и ведут себя по отношению к внешней среде как единое целое, система сохраняет свое качество.

На поведение элементов в социальной системе оказывает влияние существование институтов, заставляющих домохозяйства, семьи и индивидов быть конкурентами в процессе распределения всегда ограниченного количества благ. Так проявляется социальная самоорганизация, которая обусловливает создание, с одной стороны, социальных ограничителей неравенства между членами общества и их группами, а с другой стороны, стимулирует конкуренцию между ними. В любом случае в основе процесса лежит ограниченность благ и необходимость эффективного их использования обществом в целом, но элементы (слои и группы населения) конкурируют между собой, так же как внутри слоев конкурируют домохозяйства, семьи, лица.

Общество в целом и его составляющие находятся в прямой зависимости от результатов своего поведения: выше затраты труда – выше (как правило) доходы – выше (разнообразнее) потребление и т.д. При этом общество на все кризисные вызовы отвечает переходом к более сложным структурам с большей эффективностью расходования ресурсов, т.е. с более высоким уровнем самоорганизации. Примером из современной истории России является 1992 г. (либерализация экономики, введение свободных цен), когда домохозяйства были вынуждены очень существенно пересмотреть свое отношение к собственному поведению на рынках труда, товаров и капиталов. Похожая ситуация (может быть, менее драматичная), сложилась в августе 1998 г. Именно в эти периоды домохозяйства более внимательны при покупках товаров и услуг, более активны при поиске работы и вообще источников средств к существованию, более бережливы и т.д. Самоорганизация общества проявляется в изменчивости экономического (в самом широком смысле) поведения людей и формировании новых устойчивых и ярко выраженных типов поведения, обусловленных доступностью различного рода ресурсов, которые отличаются от наблюдаемых в докризисный период. Так, например, доступность в России земли и бесплатных услуг со стороны сельскохозяйственных предприятий для сельских жителей при низком спросе на рабочую силу в деревне обусловила повышенную активность сельского населения в области личного подсобного хозяйства.

Для того чтобы понять воздействие внешнего мира на общество как систему и на элементы, из которых оно состоит, необходимо учитывать, что любой элемент в своем развитии проходит три периода: становление; зрелость; угасание. Вот почему вся совокупность домашних хозяйств должна быть рассмотрена и с позиции, на какой стадии развития находятся конкретные домохозяйства. Каково влияние в обществе той или иной группы (ее численность, квота в доходах, размер сегмента потребительского рынка, рынка труда, рынка капитала и др.), включающей в себя домохозяйства (семьи), находящиеся в процессе становления, зрелости, угасания. Это важно и еще по одной причине: домохозяйства на разных этапах своего развития естественно различаются по возможностям (ресурсам, которые можно использовать) и потребностям (даже с точки зрения физиологии – дети, взрослые, старики).

Социальное расслоение домохозяйств с точки зрения их материального благосостояния характеризуется многими признаками. В этих условиях задача классификации домашних хозяйств по нескольким характеристикам уровня жизни может быть решена методами кластерного анализа, которые дают возможность выделить однородные совокупности домашних хозяйств (кластеров) в многомерном пространстве наблюдаемых признаков. В качестве показателей для классификации домашних хозяйств были взяты следующие их характеристики:

х1 – доля средств, отданных в долг в валовом доходе домохозяйства;

х2 – доля суммы долга, кредита и расхода из личных сбережений в валовом доходе домохозяйства;

х3 – расходы на покупку фруктов в расчете на члена домохозяйства;

х4 – расходы на покупку предметов для отдыха и увлечений в расчете на члена домохозяйства;

х5 – валовой доход домохозяйства в расчете на члена домохозяйства;

х6 – доля потребительских расходов в валовом доходе домохозяйства;

х7 – доля расходов на покупку продуктов питания в потребительских расходах;

х8 – расходы на питание вне дома в расчете на члена домохозяйства;

х9 – доля расходов в натуре в валовом доходе домохозяйства;

х10 – отношение прожиточного минимума к валовому доходу.

Перечисленные индикаторы, на наш взгляд, позволяют оценить социальное неравенство через удельные показатели доходов и сбережений, а также с учетом закономерностей потребительского поведения домохозяйств.

Информационной базой классификации являлись данные бюджетов домашних хозяйств, обследованных в рамках государственного статистического наблюдения в субъектах Российской Федерации в 1997–2000 гг. В расчетах использованы результаты опросов 51–54 тыс. домохозяйств за четвертый квартал каждого года.

В связи с тем, что при классификации домохозяйств применялись показатели, измеряемые в несопоставимых единицах, было проведено нормирование (стандартизация) данных для придания одинакового веса всем признакам. Для измерения меры близости при выделении однородных групп домашних хозяйств использовалось взвешенное расстояние Махаланобиса.

Было выделено 4 кластера домохозяйств по уровню благосостояния, которые априори определены как группы населения, составляющие:

• высокообеспеченные слои (чрезвычайно высокие доходы, максимальная ориентация на покупку дорогих и необязательных товаров и услуг, незначительное влияние доходов в натуре на потребительский бюджет) – группа 1;

• обеспеченная часть среднего слоя (относительно высокие доходы, существенные размеры покупок дорогих товаров) – группа 2;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.