WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Первое заседание нового органа — Межреспубликанского экономического комитета, — которое проводит его председатель И.Силаев, оптимизма в оценке возможностей решить эту проблему не добавляет. Хотя Союз еще формально существует, республики фактически уже абсолютно независимы.

Обсуждать вопросы координации бюджетной, денежной политики никто не хочет — это суверенное дело каждой из них. Единственный вопрос, вызывающий по-настоящему практический интерес, — как поделить союзный золотой запас. К информации, что делить почти нечего, отношение скептическое:

знаем, не обманете, наверное, припрятали, надо создать комиссию... По большинству остальных вопросов — от цен на энергоносители до раздела го фонда — образуется широкая коалиция: почти все республики против России. Общее настроение откровеннее других формулирует украинский премьер В.Фокин: союзная собственность на территории его республики, разумеется, принадлежит Украине, а такая же на территории России — всем республикам.

Единственный из республиканских лидеров, на чью поддержку я могу рассчитывать при обсуждении общеэкономических вопросов, — Г.Багратян, тогда первый вице-премьер, впоследствии премьер Армении, убежденный рыночник, мы знакомы еще с восьмидесятых годов по экономическим семинарам.

Но у Армении сейчас столько проблем, что эта поддержка, скорее, только моральная.

Наше положение на переговорах осложняется тем, что огромная, еще плохо поддающаяся нию, не имеющая своих таможен Россия хуже других ПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ приспособлена к бартерной торговле. Более "компактные" республики — проворнее, они уже научились напрямую, через голову российских федеральных властей, договариваться с ее регионами. Что с того, что без среднеазиатского хлопка останавливаются ивановские ткацкие фабрики Кого что Москва, Санкт-Петербург и Урал сидят без сахара, если Украина на свой сахар может выменять менскую нефть А Узбекистану нужен лес, и он придет из Красноярска в обмен на овощи и фрукты...

Отношение к провозглашенному Россией курсу на экономические реформы двойственное. Премьеры понимают, что либерализация цен неизбежна.

вместе с тем, за исключением Г.Багратяна, тят, чтобы всю политическую ответственность за ее проведение в полной мере взяла на себя Россия. Тогда можно будет, вернувшись из Москвы, рассказать недовольным людям, что с такой жесткой, антинародной мерой пришлось смириться скрепя сердце, под российским диктатом.

Нужно признать, что, несмотря на все наши старания, долготерпение и мягкую настойчивость, ни о чем путном договориться на этом совещании не удалось. Разве что показать другим его участникам, что ни о каком разделе собственности на территории России речи быть не может и никакие блоки поколебать ее волю к реформам не в состоянии. Но это слабое утешение. Опасность разрушительного воздействия соседей по рублевой зоне на российскую экономику сохранялась.

Финансовые трудности усугублялись тем, что в 1991-1992 годах под влиянием международных санкций против Югославии из-за прекращения в связи с этим экспорта по нефтепроводу а также изза снижения спроса на нефть в Чехии, Польше, Словакии, Венгрии и неразберихи, которая возникла с вывозом нефти через порты Балтии и Украины, возможности традиционного экспорта российского топлива серьезно снизились.

VI К тому же на протяжении последних двух лет на фоне борьбы и противостояния Союза и России, общей дезорганизации власти, разгула коррупции, которая к тому времени уже получила широчайший размах, количество выданных разными правительственными органами квот и лицензий на вывоз нефти вышло далеко за пределы здравого смысла. Квота стала тогда как бы "философским камнем", позволявшим почти мгновенно превращать щийся рубль в доллары. Если рыночный курс обмена в конце 1991 года равнялся 170 рублям за доллар, то, раздобыв официальную квоту, за каждый доллар нужно было заплатить всего один рубль. Таким образом, даже при немалых взятках чиновникам эффективность квоты уже в момент ее получения составляла более десяти тысяч процентов в день. Причем, обретя эту воистину волшебную бумажку, можно было никакой нефти не покупать и не экспортировать, а тут же перепродать полученное разрешение тем, кто нефтью занимается, — и состояние в кармане.

Мы разом и решительно перекрыли этот денежный кран: выдача индивидуальных квот посредническим структурам прекращалась. Они подлежали распределению между производителями нально уровню добычи. Все ранее выданные квоты и лицензии подлежали проверке и перерегистрации, для чего была создана оперативная комиссия во главе с министром топлива и энергетики Владимиром Лопухиным. Указ об этом был подписан одним из первых.

Именно этот указ еще до начала реформ, до либерализации цен, взметнул первую мощную волну ненависти к правительству. Представители влиятельнейших группировок ринулись в приемные Ельцина, Хасбулатова, к микрофонам зала заседаний Верховного Совета, в редакции газет, на радио и телевидение. Жаловались, угрожали, требовали...

На меня пытались воздействовать и иначе, так сказать, интеллигентным путем. Приходили ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ люди, академики, писатели, художники, знаменитые актеры. Излагали суть действительно важных и неотложных проблем: спасение науки, культуры, детское питание, помощь соотечественникам за рубежом... Но к концу разговора, раз за разом, как чертик из коробки, выскакивал из-за их спины тель квот. Посетитель вкрадчиво сообщал: есть фирма (предприятие, общественная организация, фонд и т.д.), которая берется решить наш вопрос, Денег не надо, деньги есть. И нефти не нужно, тоже у мы есть. Нужна лишь малость — квота на ее вывоз...

И дальше, в зависимости от наглости предпринимателя, которому удалось втереться к уважаемому деятелю в доверие, называлась цифра от 100 тыс. до млн тонн.

Правительство устояло. Но с трудом. За счет непопулярных, но неизбежных мер.

Еще раз напомню: в конце 1991 — начале 1992 года республики бывшего Союза могли ся за российские экспортные товары, прежде всего за нефть, просто создавая из воздуха ничем не рубли. Поставить заслон подобной практике и одновременно получить хоть какой-то рычаг воздействия на республики, который бы сдерживал их денежную эмиссию, позволяло, вплоть до введения национальной российской валюты, только одно — регулирование объема направляемых к ним из России товаров. Сделать это нормальным, рыночным путем было невозможно, так как республики, создав пустые рубли, могли платить ими любую пошлину, а затем, реэкспортировав нефть, получить за счет России огромную прибыль. Ограничение объема поставляемых им топ ресурсов и форсированное развитие российской таможенной службы давали хоть возможность уберечь российскую от разрушительных действий соседей по рублевой зоне. I...В замысел встречи в Беловежской Пуще VI меня не посвящал. Сказал только, что надо лететь с ним в Минск, предстоит обсуждение путей к усилению сотрудничества и координации политики России, Украины и Белоруссии.

К этому времени, после референдума о независимости Украины, от власти и авторитета Союза уже практически ничего не осталось, кроме все более опасного вакуума в управлении силовыми структурами.

Вечером, по прилете, пригласили белорусов и украинцев сесть вместе поработать над документами встречи. Собрались в домике, где поселили меня и Сергея Шахрая. С нашей стороны были Бурбулис, Козырев, Шахрай и я. От белорусов — первый вицепремьер Мясникович и министр иностранных дел Кравченко. Украинцы подошли к двери, потоптались, чего-то испугались и ушли. Именно тогда гей Шахрай предложил юридический механизм выхода из политического тупика — ситуации, при которой Союз как бы легально существует, хотя ничем не управляет и управлять уже не может: формулу беловежского соглашения, роспуска СССР тремя государствами, которые в 1922 году были его учредителями.

Мне идея показалась разумной, она позволяла разрубить гордиев узел правовой неопределенности, начать отстраивать государственность стран, которые де-факто обрели независимость. Никто из присутствующих не возразил. Начали вместе работать над проектом документа, где излагалась сформулированная идея. Было очень поздно, около ночи, технический персонал решили не ить, я стал сам набрасывать на бумаге текст. В 4 утра закончили работу. Андрей Козырев взял бумаги, понес к машинисткам. Утром паника в технических службах. Выяснилось — Козырев не решился в 4 утра будить машинистку, засунул проект декларации под дверь, по ошибке не под ту. Но когда рано утром тились — времени для расшифровки уже не оставалось, разобраться в моем, надо сказать, на редкость ПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ отвратительном почерке мало кому удается. Пришлось идти самому диктовать текст. Так что если кто-то захочет выяснить, на ком лежит ность за Беловежское соглашение, отпираться не буду — оно от начала до конца написано моей рукой.

Несмотря на все комичные недоразумения, общая атмосфера этого дня — чувство глубокой тревоги. По-моему, все участники переговоров прекрасно понимали и неизбежность предлагаемого решения, и огромную ответственность, которую берут на себя те, кому его придется принимать. Больше всех, как мне кажется, переживал, волновался его словах звучал лейтмотив: мы маленькая страна, примем любое согласованное решение России и Украины. Но вы-то, большие, все продумали Когда я принес напечатанный наконец документ, Б.Ельцин, Л.Кравчук и С.Шушкевич в ожидании бумаги уже собрались, начали предварительный разговор. Ознакомившись с ней, довольно быстро пришли к согласованному выводу — да, это и есть выход из тупика. Согласившись в принципе, стали обсуждать, что делать дальше. Борис Ельцин связался с Нурсултаном Назарбаевым, президентом Казахстана, попросил его срочно прилететь. Было важно опереться на поддержку и этого авторитетного лидера. Нурсултан Абишевич обещал, но потом его самолет сел в Москве, и он, сославшись на технические причины, сказал, что прилететь не сможет. Напряжение нарастало. Ведь речь шла о ликвидации де-юре распавшейся де-факто ядерной сверхдержавы. Подписав документ, Б.Ельцин в присутствии Л.Кравчука и позвонил Е.Шапошникову, сказал о принятом решении, сообщил, что президенты договорились о его назначении главнокомандующим объединенных вооруженных сил Содружества. Е.Шапошников назначение принял. Потом последовал звонок Джорджу Бушу, тот выслушал, принял информацию к сведению. Наконец звонок М.Горбачеву и тяжелый разговор с ним.

VI Возвращаясь самолетом в Москву в этот декабрьский вечер 1991 года, я все время думал: а мог ли бачев в ответ на подписанное соглашение попытаться применить силу и таким образом сохранить Советский Союз Разумеется, окончательный ответ так и останется неизвестным. И все-таки, мне в то время такая попытка была бы абсолютно безнадежной. Авторитет Горбачева, как, впрочем, и авторитет всех союзных органов управления, стал абсолютно призрачным, а армию, которую столь часто подставляли, вряд ли можно было сдвинуть с места, Развилку, на которой, подписав союзный договор, в той или иной форме удалось бы сохранить Советский Союз, прошли в августе 1991 года. Теперь, в декабре, свершившийся факт был лишь юридически оформлен.

Пока главы государств обсуждали, как быть с Союзом, мы с белорусскими и украинскими коллегами занялись прозаическим делом: попыткой согласовать действия трех государств в области экономики.

Разговор был трудный. В конце концов выработали компромисс:

— Россия переносит начало либерализации цен с середины декабря 1991 года на начало января 1992-го с тем, чтобы другие республики смогли лучше товиться к этому;

— Россия обязуется в течение 1992 года лишь постепенно повышать цены на энергоносители до уровня мировых, давая возможность государствам Содружества адаптироваться к новым условиям;

— Белоруссия и Украина берут на себя обязательство, до тех пор пока они используют союзный рубль, проводить согласованную с Россией денежную и бюджетную политику, ограничив дефицит джета шестью процентами валового внутреннего продукта;

— Белоруссия и Украина, учитывая согласие России отсрочить либерализацию цен, помогут в декабПЕРВЫЙ ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ ре в снабжении Москвы и Санкт-Петербурга тами.

С самого начала реализация этого соглашения нашими оппонентами вызывала у меня большие сомнения. Но нам все равно не было смысла поднимать цены на энергоносители в межреспубликанской торговле и получать взамен наштампованные ими рубли.

Мои опасения подтвердились буквально через несколько дней. В украинском парламенте скандал: с какой стати мы будем давать России мясо, когда самим не хватает Законы бартерной экономики тали не на интеграцию, а на изоляционизм.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.