WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Потрясающим сюрпризом для меня явилось, и все же до прихода в правительство оставались какие-то иллюзии, надежды, что, может, дела чуть лучше, чем кажется, что есть тайные, подкожные вы. Но нет, ничего нет! Знаете, как бывает, когда видишь кошмарный сон Конечно, страшно, но где-то в подсознании теплится надежда: ничего, стоит сделать усилие, проснуться, и ужасы исчезнут... А здесь делаешь это чертово усилие, открываешь глаза, а кошмар — вот он, рядом.

VI Рассуждения о "социально безболезненных" реформах, при которых можно в одночасье решить проблемы так, что всем станет хорошо и это никому ничего не будет стоить, упреки в наш адрес, заполнившие вскоре страницы газет и зазвучавшие с научных трибун, даже не обижали. Открывшаяся в деталях картина подтвердила печальную истину: ресурсов, позволяющих сгладить социальные издержки запуска нового механизма не было. Откладывать либерализацию экономики до тех пор, пока удастся медленные структурные реформы, невозможно. Еще два-три месяца пассивности, и мы получим экономическую и политическую катастрофу, распад страны и гражданскую войну. Это мое твердое убеждение.

Даже те, кто с симпатией относились к работе нашего правительства, сопереживали, сочувствовали, — даже они очень часто упрекали меня в нежелании и неумении ясно, просто объяснять людям, что мы делаем. Частично принимаю эти упреки. Вероятно, сказывалось отсутствие достаточного опыта общения с непрофессиональными аудиториями. Кроме мешала постоянная, непроходящая уста особенно в первое время работы правительства, когда навалились огромные перегрузки: голова была забита сотнями забот, тут уж было не до красноречия. Из-за всего этого случались иногда довольно комичные казусы.

Осенью в очень напряженное время, по личной просьбе Бориса Николаевича вынужден был отложить все дела и на день вылететь в Якутию, Провел там непростые переговоры с руководством республики, выступил на Верховном Совете, потом вместе с президентом Николаевым вылетел из Якутска в село Черепча, дальше километров на пятьсот к востоку. Поздно вечером встретился с общественностью. Я рассказывал о работе правительства, о перспективах развития Якутии, их района, о строительстве водовода — важнейшей местной проблеме. ПоПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ том — масса вопросов. Кто-то из собравшихся спрашивает меня о моем вероисповедании. Я откровенно отвечаю — агностик. "Это что, секта такая" — слышится из зала. Объясняю, что это философское учение. Зал изумлен, а сопровождающие меня московские коллеги не могут спрятать улыбки.

И все же, я думаю, не это главное, суть дела в другом: что, собственно, в конце 1991 — начале 1992 года мы должны были ясно и просто объяснять людям Что мы летим на самолете с одним крылом Что нет никаких гарантий что приземлимся Что невозможно прогнозировать уровень инфля потому что мы не обладаем контролем над всей рублевой зоной, что все наши усилия завтра могут быть перечеркнуты неожиданными действиями правительств Казахстана или Украины Что мы сознательно закрываем на все это глаза, идем по пути жесточайшей сдержанности в собственной бюджетной политике, потому что другого выхода нет, — лишь то, что делаем, дает хоть какие-то шансы вывести страну из пике Думаю, если бы все это было ясно и просто сказано в декабре 1991 — январе 1992-го, ничто не спасло бы нас от гиперинфляции и хозяйственного хаоса.

Вообще, невозможность сказать всю правду людям о положении страны, о том, что делаешь, — это, к сожалению, приходит вместе с реальной властью.

Именно здесь хорошо понимаешь точность кантовского принципа: "Все, что ты говоришь, -- должно быть правдой, но отсюда не следует, что надо говорить всю правду".

В конце 1991 года, чтобы избежать худшего, необходимо было даже самой дорогой ценой решить две задачи — заставить деньги хоть как-то работать, обеспечив перспективу постепенной нормализации положения на рынке, и добиться такого соглашения с зарубежными кредиторами, которое позволило бы стране дожить до нового урожая.

Отсюда вынужденные меры и решения:

VI — Опираясь на доминирующую роль экономики России в рублевой зоне, соединить либерализацию цен с резким ужесточением российской бюджетной и денежной политики, компенсировав тем самым последствия вероятных денежных интервенций бывших республик.

— Форсированно вести подготовку к переводу спублик на корреспондентские счета, обеспечению контроля Центрального банка России за денежным оборотом на ее территории, к введению национальной валюты.

— Одновременно пытаться добиться, хотя бы временно, соглашения с республиками, щего сдержать их эмиссию.

План этот не был застрахован никакими гарантиями, но давал хотя бы надежду на успех. Пожалуй, это было самым трудным из всех решений. Предельно рискованное, опасное, но, как ни ломай голову, альтернативы не было.

Беспощадная круговерть первых дней и недель.

Заканчивается формирование правительства. Молодые министры энергичны, решительны, но только еще входят в ситуацию налаживают контакт со своим аппаратом, отраслью, предприятиями. У меня с правительственным опытом тоже не богато, а реформы необходимо начинать без малейшего промедления. Идеи должны обрести вид распоряжений, постановлений, указов... Оперативные вопросы требуют немедленного решения... Поток посетителей, лавина телефонных звонков...

ние, что ты под струей пожарного брандспойта и обязан не только удержаться на ногах, но сохранить ясную голову и двигаться не туда, куда тебя гонят обстоятельства, а в избранном тобой направлении. И при всем том, днем и ночью, самое тревожное — хлеб.

Вся стратегическая значимость предстоящих реформ не могла заслонить фундаментального факта:

к концу ноября, за семь месяцев до нового урожая, в ПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ распоряжении государства остался примерно двухмесячный запас зерна. Продовольственные госрезервы — тушенка, масло и сахар, — за счет которых латали дыры в снабжении крупных городов, на исходе. И, как это ни горько для великой ее возможность выжить до нового урожая зависит от щедрости дальних и близких соседей.

С тех пор не могу спокойно слушать именно от коммунистов их ритуальные митинговые и парламентские рыдания по утраченному имперскому величию которую они, после семи десятилетий своего жестокого поставили перед миром с протянутой рукой.

Ознакомившись с данными о катастрофическом падении золотого запаса и валютных резервов СССР, а также о банкротстве Внешэкономбанка, просмотрев статистику оттока валюты и вывоза лота в 1990-1991 годах, мы задумались: а все ли здесь чисто Не случилось ли так, что правившая страной политическая элита, осознавая неизбежность краха коммунистического режима, перевела часть валютных ресурсов страны на подконтрольные счета в западных банках То, что механизмы для осуществления подобных операций имелись давно, секретом не было. Познакомившись со спецификой многих контрактов, в которых цены на поставляемую Советским Союзом продукцию необъяснимо занижались, а цены закупаемых комплектующих столь же необъяснимо завышались, нетрудно было догадаться, что все это служило прикрытием различных форм финансирования нелегальной деятельности или помощи коммунистическим партиям в зарубежных странах.

прос был только в том, чтобы выяснить, куда конкретно ушли деньги и золото.

В конце декабря 1991 года два высокопоставленных сотрудника советской разведки обратились к президенту Ельцину с письмом по этим вопросам.

Они предложили привлечь к розыску советских ва VI резервов фирму крупную международную организацию, известную своими успехами в решении аналогичных задач. Пожалуй, наиболее значимым из них стало выявление секретных тов иракского диктатора Саддама Хусейна. Президент поручил мне встретиться с авторами письма, определить позицию. Одного из них я знал лично, он в свое время работал в институте заместителем вел закрытую тематику. Поговорив с разведчиками, пришел к убеждению: шансов на успех не слишком много, но не попробовать — грех.

Поручил организовать мне встречу с руководством фирмы. Встретились в феврале 1992 года в Мадриде во время моего визита в Испанию. Договори что фирма начнет розыск и мы заключим косрочный трехмесячный контракт, заплатим тыс. долларов с тем, чтобы определить — есть ли рьезные надежды получить контроль над вывезенными из страны финансовыми ресурсами.

Получив санкцию президента, позвонил ру безопасности В.Баранникову, попросил обеспечить взаимодействие. Было ясно, что без эффективного сотрудничества с правоохранительными нами работа совершенно неизбежно станет любительством. Фирма активно приступила к работе, по своему характеру напоминающей золотодобычу. Необходимо было просеять колоссальное количество пустой породы, чтобы найти крупицы полезной информации. Были прослежены счета, имеющие русские связи, найдены аномалии в работе внешнеторговых организаций. К маю 1992 года результатом усилий стало множество интересных деталей, но ничего определенного, что дало бы надежду в ближайшее время окупить издержки. Быстро выявилась главная проблема, препятствовавшая успеху начатой работы: несмотря на поддержку президента и мои Министерство безопасности крайне неохотно шло на сотрудничество. А чтобы из намеков и догадок получить доказательства, ПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ необходим был серьезный анализ выявленных аномалий. И на его основе — серия уголовных дел, работа со свидетелями. Между тем крепло убеждение, что в руководстве правоохранительных органов ктото умышленно тормозит эту работу. К маю 1992 года окончательно понял: сил у меня для того, чтобы заставить Министерство безопасности всерьез этим заниматься, не хватит. И тогда работа фирмы — это просто бессмысленное разбазаривание государственных денег. С тяжелым сердцем принял решение не продлевать контракт.

К моменту формирования правительства задолженность Союза в свободно конвертируемой валюте составляла более 83 миллиардов рублей. При том, что платежи страны в конвертируемой валюте только на 1992 год оценивались в 29,4 миллиарда долларов, что было за пределами ее возможностей. Кроме того, так замечательно вели дело, что умудрились задолжать почти 30 миллиардов долларов бывшим партнерам по социалистическому лагерю. Иными словами — Союз оказался банкротом.

Переговоры с основными кредиторами в сентябре 1991 года начал Комитет по оперативному народным хозяйством СССР, образованный вскоре после путча, когда союзное правительство фактически прекратило существование. Председатель — Силаев, его заместители — Явлинский, Вольский, Лужков. Это была весьма странная ция, руководители которой старались показать общественности, что прямого отношения к ву страной они вроде и не имеют. Вольский в самую напряженную пору укатил за рубеж на какую-то совершенно малозначимую конференцию, Лужков подчеркивал, что его сфера ответственности — Москва. Переговоры велись Силаевым и Явлинским, и надо признать, на редкость беспомощно и неудачно. Для официальных кредиторов, объединенных в Парижском принципиальным в тот момент было добиться от обретающих ГЛАВА мость республик обязательств за долги Советского Союза, не допустить повторения большевистского прецедента с отказом платить долги царского правительства. С самого начала стало очевидным, что, кроме России, никто платить не хочет, не может и не будет. И потому вся тяжесть ответственности ложилась на плечи России.

Мы подключились к переговорам в ноябре, когда представители Парижского клуба приехали в Москву. К этому моменту советская сторона уже в принципе приняла условия контрагентов, в том числе и обязательство вывоза 100 тонн золота из ков золотого запаса страны, в результате чего готовящееся соглашение стало очень смахивать на заключенный большевиками в 1918 году ский договор, иными словами, нечто вроде финансового Бреста 1991 года.

Исходная позиция России на переговорах оказалась предельно неблагоприятной: договор уже был составлен и согласован как с Комитетом по оперативному управлению экономикой, так и с Межреспубликанским экономическим комитетом.

Переговоры шли тяжело, нервно, не без обмена резкостями. Заместитель министра финансов США Дэвид Менфорд угрожал, что, если мы немедленно не подпишем уже выработанное соглашение, он остановит поставки американского зерна. Я обещал в этом случае обратиться через голову западных правительств к общественному мнению их стран, с объяснением последствий продовольственной катастрофы на территории бывшего СССР для международной безопасности.

В конце концов пришли к компромиссу. Мы приняли обязательство, взятое на себя нашими предшественниками, о солидарной ответственности бывших советских республик за долги СССР, хотя знали, что, кроме России, никто ничего не заплатит. Западные партнеры согласились снять требование о вывозе остатков золотого запаса. Кроме того, удалось отПЕРВЫЙ ШАГ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ стоять от разгрома и банкротства сеть наших банков за рубежом: народный банк", "Ост-Вест которые в соответствии с подготовленным ранее договором были обречены на ликвидацию. Оперативно предоставленная этим банкам Россией посильная помощь позволила нам избежать серьезных потерь, связанных с принудительной распродажей активов, устоять на ногах. Это предотвратило удар по отечественному морскому транспорту, получавшему от банков значительные кредиты под залог судов.

Наиболее неприятным итогом переговоров было сохранение завышенных и заведомо нереальных в условиях 1992 года обязательств по обслуживанию долга. Выполнить их в полном объеме Россия не могла, а это ставило под вопрос зерновой импорт.

Между тем, даже незначительные перебои в поставках зерна могли иметь тяжелейшие последствия.

Только его бесперебойное поступление из-за жа, причем в пределах максимальной пропускной способности наших портов — 3-3,5 миллиона тонн в месяц, — позволяли России хоть как-то дотянуть до нового урожая.

Вот почему дальнейшие переговоры с кредиторами, целиком теперь лежащие на плечах ского правительства, по-прежнему оставались крайне важной задачей. Но главное — суда с зерном через океан идут. Ежедневно, ранним утром и поздним чером, поступают сводки о тех, что в пути, о стоящих под погрузкой, и задержка даже одного из них отзывается тревогой. Попытки перехвата нашего судна (бывало и такое), неисправность портового оборудования или недоразумение с оплатой фрахта — все это отныне первоочередные заботы.

Многое зависело от того, в какой мере Запад поверит в серьезность российских реформ, сумеет ли подойти к их перспективам не с позиций бухгалтерских выкладок, а с точки зрения VI ческой стратегии. а сам ход реформ, как уже сказано, будет в течение ближайших месяцев испытывать на себе сильнейшее воздействие со стороны наших соседей по рублевой зоне. Отсюда — предельная значимость попытки договориться с республиками если не о сердечном согласии, то хотя бы о соблюдении цивилизованных норм при разводе.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.