WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

В «Либертарианском манифесте» Ротбард проводит интересную генеалогию, в которой как бы переписывает историю американского пацифистского и антиколониального движения с точки зрения участия и влияния либертарных, нелевых активистов. Так, в частности, именно сторонники laissez-faire Грехам Саммер (Graham Summer) и Эдвард Аткинсон (Edward Atkinson) были основателями Антиимпериалистической Лиги, а британские laissez-faire радикалы Ричард Кобден (Richard Cobden) и Джон Брайт (John Bright) из Манчестерской школы были одними из наиболее решительных сторонников прекращения колониального вмешательства и войн.Ротбард замечательно характеризует другое, не менее важное, чем право собственности, отличие либертарианской утопии от утопии марксизма или анархо-коммунизма. Описывая принципы функционирования частной полиции, Ротбард отвечает на возможное возражение о том, что частная полиция не гарантирована от того, что она повернет свое оружие не против преступников, а против мирных граждан, превратившись, по сути, в криминальную структуру. В отсутствие государства у общества может не оказаться эффективной гарантии от такого сценария. Ответ Ротбарда на подобную критику изобилует деталями и различными гипотетическими построениями. Но внимания в данном случае заслуживает не сам ответ, а преамбула к этому ответу.

Ротбард пишет: «Прежде всего, либертарианцы не уходят от подобного вопроса. В отличие от таких утопистов, как марксисты или левые анархисты (анархо-коммунисты или анархо-синдикалисты), либертарианцы не исходят из допущения о том, что реализация полностью свободного общества, о котором они мечтают, приведет к волшебной трансформации и появлению нового Либертарного Человека. Мы не считаем, что лев ляжет 98 Rothbard, Murray, For a New Liberty. The Libertarian Manifesto. Collier Books, NY, 1978. Р. 263-264.

рядом с овцой и что ни у кого не появится криминальных или воровских намерений в отношении соседа… Мы считаем лишь, что, исходя из определенного уровня «положительного» и «отрицательного» в людях, полностью либертарное общество будет одновременно наиболее моральным и наиболее эффективным, наименее криминальным и наиболее безопасным для людей и их собственности».Если из этого пассажа исключить одну характеристику либертарной утопии – моральное превосходство – то под этим мог бы подписаться сторонник прагматизма и «либеральный утопист» Рорти. Моральные ценности, как и сама этическая шкала, формируются в рамках каждого отдельного словаря. Следовательно, заявление о моральном превосходстве, просто невозможно в рамках постмодернистского дискурса.

Но даже это отличие можно во многом отнести за счет терминологического несоответствия: собственно, для Ротбарда важно не моральное превосходство, а все тот же моральный плюрализм – максимальная возможность самореализации различных этических дискурсов. В либертарианском обществе не исключено ни одно мировоззрение: люди свободны действовать в соответствии с любыми ценностными установками. Частная полиция и армия будут охранять как квартал частных собственников, так и добровольную коммуну с обобществлен99 Там же. Р. 234.

ной собственностью, как сообщество атеистических гедонистов, так и аскетический монастырь.

В связи с отношением философии прагматизма к коллективистским проектам, основанным на обобществлении собственности, можно процитировать одного из философских предшественников Рорти Джеймса, который в «Беседах с учителями о психологии» писал: «Инстинкт собственности присущ нашей природе и так глубоко в ней коренится, что с психологической точки зрения приходится, по-видимому, наперед смотреть с сомнением на все крайние формы коммунистических утопий… Для душевного благоденствия человека, по-видимому, совершенно необходимо, чтобы он владел на правах исключительной собственности не только платьем, которое на нем надето, но и еще чем-нибудь, что он мог бы в случае нужды защищать от всего мира».Несогласие Рорти, безусловно, вызвало бы соотношение либертарианцев с «классическим», рационалистическим либерализмом. Либертарианцы считают свою систему не случайной, а закономерной. Для них она – результат человеческого прогресса. Но именно такой либерализм и подвергается решительному пересмотру в философии прагматизма. Тем не менее надо заметить, что такая проблема «завершенности» характерна практически для любого (тем более радикального и утопического) политического движения. И как раз в левом движении, от которого произошли наиболее жестокие диктатуры последнего столетия, эта проблема стоит наиболее остро. Суммируя все сказанное выше, можно сделать смелое до100 Джемс У. Беседы с учителями о психологии. М., 1914. С. 40-41.

пущение, что Рорти было бы «проще», если бы в результате лингвистической игры и случайности, в основе его либерального прагматизма был бы не левый утопизм, а либертарианство.

Так почему же Рорти не стал либертарианским Роланом Бартом, Кристевой или Фуко Тот факт, что этого не произошло, связан, по мнению автора, не только с историческим периодом, когда формировались взгляды Рорти и когда в обиходе не было даже самого термина либертарианство. Проблема в том, что даже сегодня, когда у либертарианцев есть свои «гуру», своя партия и даже свои немногочисленные избранные представители во власти, они все равно остаются во многом политическими маргиналами. Философский размах Рорти просто слишком велик для этого сравнительно небольшого движения.

Французские постмодернисты могут себе позволить идеологический флирт с самыми малопопулярными и вызывающими группами (например, маоистский период в творчестве школы «Тель Кель» и Ролана Барта или троцкистский период британского постмодерна). Рорти такой политической изоляции себе позволить не может: это противоречило бы практической направленности его философии. Если демократия важнее философии, то очевидным становится, почему Рорти ассоциирует себя с теми, кто оказывает серьезное влияние на политические процессы, несет реальные изменения в демократическом обществе. Такой силой оказываются для него социал-либералы во всем их сегодняшнем многообразии.

§2. Либеральная утопия и случайность демократии Демократическая система не раз подвергалась критике со стороны самых различных коммунитаристских течений: от социалистов и фашистов до религиозных фундаменталистов и представителей других радикальных школ. Гораздо менее известной является критика демократии со стороны индивидуалистического либерализма. С точки зрения прагматистской философии, данная критика интересна как подтверждение тезиса о «случайности» демократии и того мирового порядка, в котором мы находимся, а следовательно, и системы поддержания социальной свободы посредством демократических институтов в целом.

В качестве своего рода социально-политического преломления идей Рорти нами рассматриваются такие модели (как в теории, так и в виде исторических примеров), которые предлагают не-тоталитарную альтернативу демократической системе управления, придерживаясь при этом принципов частной собственности и laissez-faire. Критику демократии с либеральных позиций можно условно классифицировать по двум направлениям: одно характеризуется как анархоиндивидуализм или анархо-капитализм, а другое как нетоталитарный, либеральный или «просвещенный» авторитаризм. Представители первого (Лисандер Спунер или Мюррей Ротбард, взгляды которого мы рассматривали в предыдущем параграфе) оспаривают не только демократию как метод, но и саму легитимность современного государства (государственных бюрократий, возникших на основе представительной демократии). Они предлагают исторические прецеденты примитивных обществ, которые они называют «безгосударственными».

Ротбард использует пример сообществ американского «Дикого Запада» в период колонизации101, другие авторы в частности, Франц Оппенгеймер, апеллируют к образцу средневековой Исландии и общества викингов. В своем исследовании «Государство»102 Оппенгеймер обозначил ключевые этапы развития государственных институтов в человеческой истории, переописав эту историю с точки зрения становления аппаратов насилия и подавления. «Небольшое меньшинство похитило наследие человечества» - этот афоризм Оппенгеймера достаточно коротко характеризует общий пафос его исследования103. Несмотря на то что Оппенгеймер развивает свой анализ в духе либертарного анархизма XIX века, в котором преобладают идеи об эксплуатации и отчуждающем, деструктивном характере существующих институтов собственности, его работа стала важной для становления либертарианства с точки зрения критики институтов государства.

101 Rothbard, Murray N., Individualist Anarchism in the United States:

The Origins.

Libertarian Analysis. Winter 1970.

102 Oppenheimer, Franz, The State. Black Rose Books, Montreal, 1975.

103 Там же. Р. iii.

Общество средневековой Исландии приобрело особую популярность у либеральных критиков демократии в разделе «позитивной» программы (альтернативы) в первую очередь в связи с тем, что представляет собой пример успешного и достаточно продолжительного не-доисторического социума без государства. Данные исторические примеры, безусловно, не являются «программой действия». Для анархо-капиталистов их цель заключается в демонстрации возможности общества с государством, так сказать, приближающимся к нулю.

Другой стороной в этой дискуссии выступают сторонники либерального «просвещенного» авторитаризма. Следует отметить, что данная социальная концепция не обладает значительным теоретическим наследием. Ее идеологи стремятся выработать такую социальную модель, при которой свободный рынок, капитализм и конкуренция могли бы поддерживаться без опоры на институты представительной демократии. Основная проблема данной модели заключается в том, что история знает очень немного примеров удачного исполнения подобного недемократического сценария. Здесь в пример обычно приводят историю Чили времен правления Пиночета. Этим, пожалуй, «канонические» примеры исчерпываются.

В конечном итоге «авторитарный» либерализм чаще всего сводится к варианту переходного общества (что принципиально – ограниченного во времени) и не трактуется большинством его сторонников как программа долгосрочного развития. К исключениям следует отнести работы таких исследователей, как Кюннелт-Леддин (Kuennelt-Leddihn) (его наиболее значительная работа с критикой демократии – книга «Leftism»), католический, либерально-консервативный исследователь Джозеф Собрам (Joseph Sobram) и историк, критически пересматривающий период перехода к демократии на Западе в XV-XIX веках, Ван Кревелт (Van Crevelt). Наконец, наиболее последовательную и законченную критику демократии с праволибертарианских позиций проводит Ханс-Герман Хоппе, речь о котором пойдет ниже.

Концепция Мюррея Ротбарда представляет собой пример либертарной утопии, отвергающей часть традиционных устоев того, что мы сегодня называем «либеральным демократическим обществом» (основная цель его критики – это институт государства). Как уже было сказано, Ротбарда можно охарактеризовать как левого либертарианца или, как он называл сам себя, анархо-капиталиста. Говоря о либертарной критике демократии и об анархо-капитализме, было бы неправильно не рассказать о другом его направлении: если так можно сказать, «правом либертарианстве». Его разработчик и один из немногочисленных последователей - американский исследователь, профессор экономики в университете Невады, Ханс-Герман Хоппе, считает себя последовательным учеником Ротбарда. Именно теорию последнего Хоппе относит к немногим «подлинно либертарианским».

Эту преемственность Ротбарда и Хоппе, на первый взгляд, подчеркивает тот факт, что Хоппе является издателем Журнала Либертарианских Исследований (Journal of Libertarian Studies), выходящего под эгидой Института Мизеса и основанного Мюрреем Ротбардом.

Тем не менее взгляды Хоппе претерпевают интересную метаморфозу, в ходе которой он фактически пересекает границу политического спектра, становясь на сторону крайне консервативного, антидемократического и даже элитистского прочтения анархо-капитализма. Хоппе развивает концепцию, согласно которой не просто отвергается демократия как система общественного устройства, но еще и провозглашается преимущество недемократических систем - прежде всего монархии – с точки зрения приоритета индивидуальной свободы. Концепция Хоппе – это не просто недемократический либерализм, это именно антидемократическое либертарианство, ибо он обвиняет демократию в еще большем ущемлении свободы, нежели предыдущие системы.

Единственной работой Хоппе, получившей известность (во многом скандальную), является книга «Демократия: не состоявшийся Бог» («Democracy: The God that Failed»).104 В ней Хоппе доказывает, что монархия - хотя и является злом, как и любое государство – тем не менее все же намного меньшее зло, нежели современная демократия. Линия доказательства Хоппе строится по двум направлениям – историческому и теоретическому. Он выстраивает собственную историческую линию доказательства, преподнося политическую трактовку истории в выгодном для монархии свете. Свою концепцию Хоппе называет «палеолибертарианстовом», видимо, пытаясь подчеркнуть как «аутентичный» характер своего либертарианства, так и свои консервативно-монархические предпочтения.

Исторический ревизионизм Хоппе не представляет для нашего исследования такого значения как его теоретические доводы, так как именно в последних косвенно содержатся аргументы, указывающие на случайность и необязательность связки «свобода-демократия». Исторические 104 Hoppe, Hans-Hermann, Democracy: The God that Failed. Transaction Publishers, Rutgers, NJ: 2001.

(или, скорее, историко-экономические) изыскания Хоппе являются зачастую натянутыми и тенденциозными, как и многие ревизионистские попытки подобного рода. Так, например, Хоппе в своей статье «Политическая экономия монархии и демократии и идея естественного порядка»105 доходит в своих рассуждениях до утверждения о том, что система абсолютной монархии была справедливее в правовом отношении по отношению к своим подданным, нежели современная демократия.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.