WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

Разумеется, последовательное применение этого принципа было бы чрезмерно разруши­ тельным для общества, а потому на практике он существует как деспотическая, а не как анархи­ ческая вседозволенность. В результате граждане реализуют свою «свободу» не непосредственно, а только при условии соответствующего дозволения со стороны публичного лица, которому, в свою очередь, позволено допускать нарушения прав граждан.

См. Нерсесянц В. С. Философия права. М.: Норма, 003. С. 0. Того же мнения придер­ живается и осуждающий право Карл Маркс: «По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры» (Маркс К. Критика Готской программы. 875).

132 Антимонопольная алхимия: превращение интересов в права Возвращаясь к примеру с водопроводной компанией, следует отметить еще одну странность в рассуждениях авторов статьи. Они пишут: «В странах с переходной экономикой и молодым демократическим устройством угрозы свободе экономической деятельности в первую очередь исходят от самой пуб­ личной власти, а также от квазигосударственных образований (государствен­ ных учреждений, государственных предприятий, подконтрольных государству коммерческих предприятий) и органов местного самоуправления… Пресекая антиконкурентные действия органов власти и местного самоуправления, антимонопольный орган… выявляет акты и действия публично­правовых образований, которые ограничивают свободу экономической деятельности, и предписывает издавшему (совершившему) их органу выполнить действия, направленные на восстановление конкуренции на рынке…».

Хорошо известно, что доминирующее положение водопроводных (а также других инфраструктурных) компаний является следствием не действий част­ ных лиц, а особого режима регулирования — территориальной франшизы, а также особенностей лицензирования, земельного и иных видов регулиро­ вания. Тем не менее в данном случае антимонопольный орган вместо того, чтобы заниматься своей «рутинной работой» по прекращению антиконку­ рентных действий органов власти, обрушивается не на причину, а на след­ ствие. Оказывается, что борьба за «свободу экономической деятельности» странным образом не распространяется на некоторые весьма важные сферы.

Эта избирательность в применении собственных декларируемых принципов требует обоснования и не должна неявно вводиться в качестве аксиомы, как это фактически сделано в анализируемой статье.

Наконец, обратим внимание на еще один элемент предлагаемого И. Ар­ темьевым и А. Сушкевичем понимания свободы экономической деятельнос­ ти — она предполагает «наличие в обществе актуальной возможности при­ менить себя и свою собственность в осуществлении любой, не запрещенной законом деятельности». В соответствии с логикой авторов получается, что в той мере, в какой предпринимательская деятельность, международная тор­ говля и прочие виды активности запрещаются на основе законодательства, а не личной инициативы отдельных чиновников, Куба и Северная Корея могут считаться... экономически свободными странами. Столь парадоксаль­ ный вывод является предсказуемым следствием попытки основать свободу и закон на ином понятии, чем права человека.

5. «Орел — я выиграл, решка — ты проиграл» Обратимся теперь к «справедливости экономического обмена». В отличие от «свободы экономической деятельности», И. Артемьев и А. Сушкевич не дают определения этого понятия напрямую. Однако из приводимых приме­ ров можно заключить, что речь идет о «слишком высокой», «несправедли­ вой» цене товара. Производитель жизненно важных лекарств, подняв цену в несколько раз, теперь получает суммы, превышающие «сумму необходимых для производства и реализации такого товара расходов и прибыли» 3.

В вопросе справедливости экономического обмена И. Артемьев и А. Суш­ кевич, судя по всему, даже более строги, чем средневековые схоласты, также задававшиеся вопросом справедливости цен. Последние не связывали спра­ ведливость цены с издержками. Так, по мнению Леонарда Лессия ( 554— 6 3), цена определяется спросом, вне зависимости от издержек:

Артемьев И., Сушкевич А. Указ. соч. С. 0 — 0.

Формулировка из ст. 6 ФЗ «О защите конкуренции».

Юрий КузНецов, вадим НовИКов «Если издержки купца оказались выше, то это его тяжелая судьба, и общая цена не должна повышаться по этой причине, так же как она не должна понижаться, если бы у него вовсе не было издержек. Таково положение купца; точно так же как у него может быть прибыль, если у него маленькие затраты, так же он может потерять, если его издержки велики или чрезвычайны» 4.

Однако представим на время, в целях дискуссии, что «справедливость цены» действительно предполагает ее связь с издержками и что у людей действительно есть не просто интерес к тому, чтобы им продавали необходи­ мые им товары и делали это по «справедливой цене» 5, а именно право на это.

Так, в примере И. Артемьева и А. Сушкевича говорится о том, что именно это требует по отношению к потребителям лекарств «право на жизнь».

Любому праву человека с необходимостью соответствует чья­либо обязан­ ность, причем конкретная. Без этого право является лишь пожеланием, декла­ рацией. Однако ни разу не приходилось слышать о том, как «право на жизнь» одного человека порождает обязанность другого человека заняться производст­ вом и реализацией конкретного товара, пусть даже речь идет о жизненно важном лекарстве 6. Как ни разу не приходилось слышать и о механизме выбора человека для выполнения этой обязанности. Жизнь нельзя получить, пользуясь правовым механизмом, а потому «право на жизнь» — лишь мета­ фора, которая в единственно возможном ее понимании является негативным правом на личную неприкосновенность. Последнее же требует не действия, а бездействия, то есть отсутствия посягательств на жизнь человека.

Но в реальной антимонопольной практике связь между «правом» одних на получение жизненно важных лекарств и обязанностью других их производить устанавливается просто. Обязанность возлагается на человека (компанию), которая начала их производить. После того как «эгоистическое» стремление компании к прибыли улучшило положение потребителей (они получили воз­ можность покупать новое лекарство), она попадает в «ловушку» — производ­ ство становится не только правом, но и обязанностью компании, а дальней­ шие проявления «эгоизма» ограничиваются 7. Отныне она не может свободно пользоваться и распоряжаться своим имуществом, эти права у нее отняли, причем без какой­либо вины с ее стороны, наоборот — в силу предоставлен­ ных потребителям благ. Если бы даже «право на жизнь» предполагало то, что вкладывают в него И. Артемьев и А. Сушкевич, то не справедливо ли было См. Rothbard M. N. Economic Thought before Adam Smith. Cheltenham, UK: Edward Elgar, 999. Р. 3.

И. Артемьев и А. Сушкевич предлагают не просто запрет на продажу по «несправедливой цене», но и одновременно позитивное обязывание производить: «в рассмотренной ситуации вос­ становление справедливого экономического обмена возможно лишь средствами антимонопольного регулирования: путем административного предписания производить и реализовывать товар по определенной антимонопольным органом цене» (Артемьев И., Сушкевич А. Цит. соч. С. 04).

Ср. «Право же на продолжение своего существования не принадлежит никому, свобод­ ному столь же мало, как и рабу, богатому, как и бедному. Из свободы лица вытекает для него только право делать все, что оно может, для продолжения своего существования... бедняк, в силу своей свободы, не вправе требовать от кого бы то ни было, чтобы его послали в Италию для излечения болезни... человек с состоянием может... выписать знаменитого врача; но для этого необходимо, чтобы у него было достаточно средств и чтобы врач согласился приехать:

требовать этого он опять­таки не вправе» (Чичерин Б. Н. Собственность и государство. СПб:

Изд­во РХГА, 005. С. 6 ).

Здесь может возникнуть вопрос о том, действительно ли в интересах потребителей ограни­ чивать «эгоизм» Не предпочли бы они, чтобы неограниченный «эгоизм» компаний приводил к появлению большего количества лекарств И почему желание компании продать подороже получает уничижительный эпитет «эгоистическое», а желание потребителей купить подешевле избегает такой участи 134 Антимонопольная алхимия: превращение интересов в права бы считать, что компания­производитель уже внесла вклад в реализацию этого права и дальнейших взносов можно требовать от всех, кроме нее Теперь обратимся к проблеме «справедливой цены». Допустим, права человека требуют того, чтобы сделки совершались по ценам, которые были бы связаны с затратами и необходимой прибылью. В этом случае защита «справедливости экономического обмена» должна была бы работать в «обе стороны» каждой рыночной сделки.

Предпринимателям должно было бы быть запрещено поднимать цену, пре­ вышающую необходимые издержки и прибыль, но и потребителям было бы запрещено, независимо от оценки потребительских свойств товара или услуги, предлагать цены, не возмещающие предпринимателям издержки и прибыль.

Цена каждой единицы товара определялась бы в этом случае индивидуально на основе относящихся именно к ней затрат, а не оценки товара потреби­ телем. Услуги, производимые бывшими второгодниками, предлагались бы дороже, чтобы покрыть «лишние» годы обучения. Любые скидки были бы запрещены. Встал бы вопрос о том, должна ли цена соответствовать только затратам продавца или покупателя тоже. Возможно, если покупателю «легко дались» его деньги, то он должен бы был заплатить за товар дороже.

Но забудем про этот необычный мир: таких правил никто всерьез не предлагает. Предлагают другое. Если рыночные условия не позволяют пок­ рывать затраты, то это проблема компании, а потребитель выигрывает. Если же позволяют наращивать прибыль, то действует другое правило — «спра­ ведливой цены» и потребитель опять выигрывает. Напоминает известное:

«орел — я выиграл, решка — ты проиграл».

Справедливость экономического обмена, которая предполагает не равный подход, а систематическое «подыгрывание» одной из сторон, это не справедли­ вость, а «готтентотская мораль» — подмена права групповыми интересами.

Заключение Итак, анализ принципов, предложенных И. Артемьевым и А. Сушкевичем в качестве рационализации «общественного запроса на антимонопольную политику», показывает их принципиальную несовместимость с правовы­ ми принципами современной западной демократической цивилизации и их потенциально деструктивный характер при последовательном проведении в жизнь. Более того, отказ от критического отношения к антиправовым общественным запросам 8 фактически означал бы отказ интеллектуальной и политической элиты от исполнения своей ключевой роли в деле сохране­ ния этой цивилизации.

Да, в самих развитых странах Запада антимонопольное законодательство существует и применяется, несмотря на развернутую критику со стороны экономистов и правоведов. Но само по себе это никак не опровергает обще­ ственно деструктивный характер такой политики, а лишь доказывает отно­ сительную устойчивость этих обществ к такого рода неблагоприятным воз­ действиям. Критическая же позиция экспертов может служить источником оптимизма, связанного с тем, что элиты этих стран, вероятно, окажутся спо­ собными ограничить и нейтрализовать разрушительные импульсы со стороны общества. Заимствуя лучшее из теории и практики этих стран, не следует повторять их ошибки, особенно те, «работа» над которыми уже идет.

Антиправовым является не только запрос на антимонопольное законодательство, но и вооб­ ще запрос на другие составные части социального государства. См. Мамут Л. С. Социальное государство с точки зрения права // Государство и право. 00. № 7.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.