WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

Какова база поддержки, которую правительство может создать, реализуя ту или иную экономическую политику. Что касается правительства победителей применительно к рыночной трансформации, все мы еще помним, что основная надежда на поддержку возлагалась на предпринимателей, занятых в новом рыночном секторе. В случае правительства консенсуса, то здесь речь идет о поддержке всех избирателей.

Самое интересное, на мой взгляд, касается природы политического выбора, с которым сталкивается правительство. Выступавший до меня В.А.Мау несколько предупредил рассуждения на эту тему, сказав, что в 1992 году примерно было ясно, что делать. В условиях правительства триумфаторов, строго говоря, выбор достаточно фиксирован. Достаточно очевидны проблемы, которые так или иначе приходится решать. Точно также обстоит дело с правительством камикадзе. Строго говоря, всем понятно, что нужно делать. Есть ситуация, которая вызвала политический кризис, ситуация в экономике. Так или иначе, правительство должно ее решать. Во всех остальных случаях выбор естественно сложнее. Все зависит от того, каким образом развивается динамика политических рынков, либо какова структура того консенсуса, который возник в обществе.

Теперь мы подошли к вопросу реализации стратегий. Если у нас главный источник поддержки – это новый сектор, то единственный путь – предпринимать, как можно более радикальные усилия для того, чтобы этот сектор возник.

В случае ограниченного правительства или консенсусного правительства возникает гораздо более интересная вещь. Эти правительства вынуждены выбирать наиболее экономически эффективные меры из тех, которые политически возможны. Поскольку, проведение неэффективной политики можем вызвать отчуждение избирателей. А почему из тех, которые политически возможны Потому, что если мы будем наступать на хвост группам давления, то потеряем поддержку с их стороны. Это верно и в случае правительства, которое ориентируется на политический баланс, и для правительства, которое ориентируется на консенсус. В конце концов, группы давления, их деятельность, это такой же демократический механизм, как и поход избирателей к урнам раз в четыре года.

Давайте рассмотрим нормативные характеристики поведения правительства. Существует ли выбор между политической и экономической эффективностью политики С точки зрения правительства триумфатора – безусловно, существует. Замечательный тезис о необходимых, но непопулярных мерах – подтверждение этому. Мы не можем позволить себе осуществлять политически-эффективные мероприятия, если они противоречат целям проведения реформ. Точно также правительство, ограниченное политическим рынком, признает наличие этого выбора, поскольку оно не может себе позволить проведение экономически эффективных мероприятий, если они ведут к размыванию политической поддержки. Они смогут успеть на протяжении нескольких месяцев осуществить только первую волну таких мероприятий, после чего правительство прекратит свое существование.

В случае беспристрастного правительства и правительства камикадзе, ситуация гораздо более сложная. В случае беспристрастного правительства в обществе действительно существует консенсус и общество побуждает правительство реализовывать именно ту концепцию экономической политики, которая соответствует ценностям этого общества. Трудно себе представить, что политические и экономические цели такого общества и такого правительства будут противоречить друг другу. Точно также перед правительством камикадзе стоит очень простая задача. Оно должно решить проблемы, которые встали перед ним, поскольку все остальное для него не имеет значения.

Наконец, я перехожу к самому противоречивому месту своего выступления, за которое меня можно ругать и с которым можно не соглашаться. Я предлагаю некоторую классификацию, точнее типологию моделей трансформации и особенно моделей трансформации России в соответствие с предложенной выше схемой. Правительство триумфаторов, ориентированное на проведение единовременных мероприятий по созданию нового сектора, – это то, о чем идет речь в вашингтонском консенсусе. Беспристрастное правительство – это правительство, сформировавшееся на почве консенсуса во имя реформ.

Ограниченное правительство – это то, что во всех моделях рассматривается как политика градуализма, которая нужна для пошагового осуществления реформ в условиях, когда их одномоментное осуществление невозможно.

Коррумпированное правительство – это нечто, делающее что-то, что в принципе можно назвать реформами, но результатов практически никаких.

Относительно России я предложил свою периодизацию или классификацию периода экономических реформ. Это, конечно, достаточно условно, но, на мой взгляд, рациональное зерно в этом есть.

Я развел достижение экономических и политических целей, поскольку, очевидно, что здесь присутствуют существенные различия. Строго говоря, поддержка политики и поддержка политиков – вещи разные. Мы не можем говорить о том, что поддержка политика развязывает ему руки в осуществлении той политики, которая ему нравится. Потому, что если этот политик пользуется поддержкой в обществе, но реформы или меры экономической политики, которые он выдвигает на первый план – непопулярны, то успех этих реформ или преобразований может быть достаточно ограниченным.

К каким выводам мы можем придти на основании рассмотрения этих проблем Я предложу пять кратко сформулированных выводов.

Во-первых, из рассмотрения природы источников политической поддержки выясняется, что, строго говоря, варианты экономической политики не ограничиваются рамками градуализма или шоковой терапии, или вашингтонского консенсуса.

Во-вторых, противоречия между экономической и политической эффективностью существуют не всегда. Например, в правительствах, действующих консенсусным образом, или в правительствах, которые решают текущие, критические для экономики задачи, эти противоречия могут не возникать. И анализ такой экономической политики может вестись совершенно другим способом, нежели анализ влияния перераспределительных процессов на экономическую систему, как это делается, например, в теории общественного выбора.

В-третьих, стратегии, которые актуальны в рамках одной модели политического выбора, совершенно не актуальны в рамках другой модели. Самый, на мой взгляд, показательный пример – это правительство Кириенко, которое, по сути дела, было правительством камикадзе, но выступало так, как если бы было правительством триумфаторов. Это правительство предлагало массу инициатив во всех сферах экономики, как будто у них были развязаны руки, вместо того, чтобы сконцентрироваться на решении конкретных вопросов, в первую очередь проблем, связанных с финансовой системой, о которых с конца 1997 года писал и Институт экономики переходного периода и Бюро экономического анализа.

В-четвертых – политическая поддержка политиков это не поддержка политики. Если мы будем об этом забывать, то мы можем не заметить роста оппозиции относительно проводимой политики. В этой аудитории в одном из выступлений прозвучала мысль о том, что, строго говоря, реального улучшения институционального климата в России следует ждать года четыре-пять, как минимум. Если мы будем исходить из таких предположений и считать, что года четыре–пять, как минимум, правительство в состоянии делать все, что ему хочется, опираясь на поддержку Владимира Владимировича, то это достаточно серьезная ошибка по той простой причине, что поддержка Владимира Владимировича как человека, отнюдь не означает поддержки политики правительства, которое сформировано президентом В.В.Путиным.

И, наконец, последний вопрос, который связан с тем, что в России остается проблема создания реального политического консенсуса во имя реформ. Не знаю, связано ли это с моими внутренними предпочтениями, либо с анализом того, что реально происходит в странах Центральной Восточной Европы, которые считаются успешными реформаторами. Проблема консенсуса во имя реформ, точнее механизм консенсуса во имя реформ, кажется, с учетом опыта последнего десятилетия, наиболее эффективным с точки зрения решения вопросов экономической политики. Создается впечатление, что правительство России исходит из того, что этот консенсус уже существует. Напомню, что в 2000 году были дискуссии относительно того, каким должен быть общественный договор в сфере экономической политики. После того, как была принята программа Грефа, все комментаторы, поднимавшие эту тему, исходят из того, что это и есть общественный договор:

все программу Грефа поддерживают и у правительства опять оказываются развязаны руки. На самом деле такого рода аргументы совершенно беспочвенны, как я пытался показать в своем выступлении, и в случае каких-либо политических или экономических событий, связанных, например, с ухудшением экономической ситуации, вдруг может оказаться, что никакого консенсуса в помине не было.

В заключение хотелось бы заметить, что если мы действительно хотим проводить экономическую политику, которая была бы эффективна и генерировала свою собственную поддержку в обществе, мы, в первую очередь, должны ориентироваться на механизмы создания консенсуса, а не на построение схемы экономической политики по принципу правительства победителей.

М. Алексеев Университет штата Индиана Блумингтон (Индиана, США) Фискальная независимость местных бюджетов В последние годы все больше внимания уделяется роли властей в таких областях как защита прав собственности и принудительное исполнение договоров, в определении экономической эффективности стран с экономиками переходного периода. Значение эффективности властей для экономики страны в период 1990-х годов можно проиллюстрировать, например, на контрасте эффективности экономик Польши и Китая с одной стороны и России, с другой. В то время как существует ряд очевидных различий между этими странами, остается фактом, что, несмотря на проведение очень различных по своему характеру экономических реформ, экономики Польши и Китая показывали значительный рост, а экономика России сокращалась. Одним из возможных выводов, следующих из этого наблюдения, может быть то, что определять эффективность экономики в ее переходный период могут и факторы, не являющиеся аспектами экономической политики. Особенно показателен контраст между Польшей и Россией, поскольку экономики этих стран в дореформенный период были деформированы по большей части одинаковым образом, и обе эти страны прибегли к сходной политике экономических реформ. Сравнение с Китаем также важно, поскольку, несмотря на то, что экономическая политика в Китае часто шла вразрез с общепринятыми экономическими знаниями, экономика Китая показывает неплохие результаты.

Фрай и Шлейфер (1997) были, возможно, первыми, кто исследовал различия в эффективности властей в Польше и России относительно защиты прав собственности и принудительного исполнения контрактов. Они брали интервью у владельцев магазинов в Москве и Варшаве и обнаружили, что кроме всего прочего роль организованной преступности в обеспечении выполнения контрактов и защиты прав собственности, а также в вымогательствах у предпринимателей была гораздо важнее в России, чем в Польше. Кроме этого предписания российских властей оказались гораздо более жесткими, чем в Польше.

Почему же одни правительства работают неплохо в условиях одной экономики и не справляются со своей работой в условиях другой Шлейфер (1997) предложил несколько возможных объяснений этих различий. Отвергнув такие причины как шоковая терапия, объемы "социального капитала" и "доверия" в обществе, а также культурного антагонизма по отношению к капитализму, он предположил, что эти различия в эффективности властей объясняются, в основном, следующими двумя причинами: (1) притоком новых политиков во власти различных уровней в Польше и отсутствие изменений в составе политических кадров в России и (2) различиями в стимулах для политиков на местах в этих двух странах.

Соглашусь с тем, что оба этих фактора сыграли значительную роль.

Уже было показано, что смена руководства, ведущая к притоку нового "человеческого капитала" на приватизированные предприятия, была важной для их реформирования и инноваций. Однако одной смены кадров, оказывается, не достаточно для улучшения эффективности властей. В конце концов, хоть кадровые замены в рядах местных политиков в Польше и были значительно заметнее, чем в России, явные свидетельства того, что власти российских регионов, где смена кадров действительно имела место, начинали работать лучше, отсутствуют. Кроме того оказывается, что смена местных политических кадров в Китае, по крайней мере, в начале процесса реформ, не была особо значительной.

Каким бы ни было значение обновления кадров местных политиков, явно ключевой остается роль стимулов для них. Свежие кадры, у которых отсутствуют соответствующие мотивации, вряд ли смогут улучшить функционирование властного аппарата. Поэтому оставшуюся часть своего доклада я хочу посвятить моментам, связанным со стимулами для политиков, поскольку они чаще всего обсуждаются в литературе по этим вопросам.

Шлейфер особо выделяет два фактора, влияющих на наличие мотиваций у местных политиков. Во-первых, он подчеркивает благотворную роль выборов. Понятно, что выборы важны, поскольку политики, которым эти выборы предстоят, как-то подотчетны своим избирателям, и потому у них есть причины соотносить свои действия с интересами избирателей. Кроме этого необходимость финансирования предвыборной кампании создает стимул к тому, чтобы политики на местах благосклонно относились к своим потенциальным спонсорам (в основном это мелкий бизнес). Однако выборы не являются абсолютно необходимыми для придания правильной мотивации действиям политиков на местах. У отнюдь не избранных китайских политиков существует необходимость в предоставлении своим избирателям надлежащих общественных благ. И коль скоро средства на предоставление этих общественных благ возникают из местной налоговой базы, у политиков всегда будет стимул увеличивать эту налоговую базу.

Однако местные налоговые базы не единственный источник средств предоставления общественных благ. Существуют еще два источника. Вопервых, местные политики могут требовать субсидий и субвенций из бюджета более высокого уровня. Я бы назвал это паразитарным подходом. Вовторых, они могут получать средства, используя нелегальные методы, такие как вымогательство взяток с местных предпринимателей. Все эти три метода получения средств с точки зрения социальной эффективности очень разнятся.

Паразитарный подход явно неэффективен с социальной точки зрения.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.